Глава 30. Все влюбленные немного идиоты

Всегда хладнокровный и прекрасно владеющий собой ротландский принц вылетел из покоев в абсолютном бешенстве. В глазах темнело от ярости и до смерти хотелось набить кому-нибудь физиономию.

Бывают минуты, когда сдерживать идущие от души порывы просто вредно.

Тиль и не стал. Вломился в покои к молочному брату, наплевав на запертую дверь. Пинками выгнал из кровати фигуристую девку и со злым рычанием сгреб дракона за грудки.

— Эй, в чем дело?! — возмутился Эд.

— Ты знаешь, — процедил Тиль. И ударил.

В последний момент Эд сумел уклониться, он всегда был лучше Тильберта в рукопашной.

— Понятия не имею. Мне кажется, ты должен меня поблагодарить, — возмутился он.

— Я и благодарю, — второй удар приятель принял на блок, а потом ответил, отшвырнув принца через всю комнату. Тиль впечатался спиной в стену, но тут же вскочил. Боли он не чувствовал, только веселую ярость.

Следующий хук опрокинул дракона на кресло, но тот ужом соскользнул на пол и ударил снизу — подлый приемчик. Будь у Тиля поменьше опыта, он бы уже валялся на ковре, поскуливая от боли. Но принц увернулся и пнул друга в ответ, попав в плечо.

Несколько минут в комнате стоял только грохот ломаемой мебели и злое пыхтение. Принц и его молочный брат с энтузиазмом мутузили друг друга, вытирая противником стены и ковер.

Тиль пришел в себя. И обнаружил, что сидит на полу. Вернее, на драконе. И уже занес кулак, чтобы подправить братцу слишком смазливую физиономию. Двух ударов хватит, чтобы девы навсегда прекратили строить красавчику глазки…

— Эй, ты чего?! — приятель изумленно нахмурился, вглядываясь в его разъяренное лицо. — Пошалили и хватит.

— Ничего не хватит, — буркнул Тиль. Из носа капнуло. Вспомнилось, как когда им было по десять компания знатных ровесников устроила Эду “темную”, надолго отправив на больничную койку. И как Тиль потом отлавливал каждого и популярно объяснял, что трогать его брата — чревато.

Эд, который тогда еще не был ни аристократом, ни драконом, а просто другом, ужасно обиделся.

— Я что — девица, чтобы ты за меня заступался?! — запальчиво кричал он.

А потом, когда побои сошли, пошел к лучшему мастеру рукопашного боя и всеми правдами и неправдами добился, чтобы тот взял его в ученики. Через два года бывшие мучители бледнели при упоминании имени Эдвина Шварца.

Если бы Эд захотел, Тиль бы сейчас валялся тут в кровавых соплях.

Дерьмо! Принц выругался и выпустил друга.

— Хоть расскажешь по какому поводу тут воюешь? — ехидно поинтересовался дракон. — Между прочим, ты обломал мне шикарную ночку с прелестной девицей.

— Козел ты, — мрачно отозвался Тиль, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая ярость. Чтобы не дать ей волю, он подошел к бару. Облегченно выдохнул, обнаружив внутри початую бутылку ротландского виски, вино для этого разговора явно не годилось. — Будешь?

— Наливай. И почему я козел?

— Тебя такая девушка любит, а ты по шлюхам бегаешь…

Он глотнул не поморщившись. Ярость переплавлялась в горечь.

— Айрис, — понимающе кивнул дракон. — Так и думал, что дело в ней.

Тиль сжал губы, чтобы не сказать лишнего, хотя слова рвались, жалили изнутри.

Они были друзьями в три года, и остались ими в двадцать пять. Их дружба прошла через взросление, принятие Тилем его обязанностей, внезапное обретение Эдом драконьей сущности, ссоры и примирения, осуждение взрослыми, испытание наветами… Прошла через все и выдержала, стала даже крепче, и Тильберт думал, что это уже навсегда. По крайней мере до тех пор, пока брат не повзрослеет настолько, чтобы отправиться в свое странствие по цепи миров.

Эд — безалаберная и ехидная скотина, но принц доверял ему, как самому себе. И считал себя счастливчиком — многие ли правители могут похвастаться, что имеют хотя бы одного настоящего друга?

Вот и он теперь не может.

— Ты дурак, да? — Эд тоже пригубил виски и выразительно покосился на приятеля. — Хотя я слышал, что все влюбленные глупеют.

— Объясни.

— Айрис любит тебя, идиот. Знаешь, я еще не настолько слепой, чтобы не отличить, когда нравлюсь девушке только как друг или диковинная зверушка.

— Но…

— И я отказался от нее, Тиль, — дракон сделал большой глоток. — Сегодня. Ты был прав — вся эта муть с управлением страной не для меня. Это вы оба тащитесь от этой дряни.

— Но… — растерянно повторил Тиль. Никаких других слов на ум не приходило, хоть тресни.

— Знаешь, вы с Айрис вообще очень похожи. Не дождусь возможности устроить дебош на вашей свадьбе.

— И не дождешься. Она меня послала.

— Тебя?! — изумился дракон. — Когда?

— Да только что. И получаса не прошло. Я тоже думал, что между нами что-то есть. Ты прав — влюбленные все идиоты.

— Здесь что-то не так, — убежденно откликнулся друг. — Я готов спорить на все сокровища Ротланда, что наша маленькая принцесса вздыхает именно о тебе.

— Легко спорить на то, что тебе не принадлежит.

— Я серьезно, Тиль. Дело в другом. Слушай, может вам поговорить?

Кронпринц криво усмехнулся и не поморщившись допил остатки виски.

- Она ясно дала понять, что не хочет разговаривать. Даже кольцо вернула.

Дракон присвистнул.

— Ничего себе! Нет, вам точно нужно поговорить!

— Как?! Айрис не хочет меня слушать. Просто взяла и выставила.

— Ну, хочешь я сам с ней поговорю?

***

Когда за Тильбертом захлопнулась дверь, я упала на кровать и заревела. И рыдала долго, самозабвенно — не на публику, когда по щекам только красиво катятся две хрустальные слезинки, а по-настоящему, с соплями и красным носом.

А потом, наплакавшись всласть, отправилась спать. А что еще делать?

Утром настроение по-прежнему было пасмурным, несмотря на солнце за окном. Я злилась на ван Россэна за вчерашний демарш. Но в сто раз сильнее на себя за то, что не могу так просто выкинуть принца из головы.

Нет, шутка с отбором была хороша, однако затянулась. Надо быстрее заканчивать и переходить к серьезным делам, у меня в стране бардак, пока я с иноземными принцами развлекаюсь!

Тем более, что выбор невелик: Ясар и Штрудиэль.

Так что я напудрила нос, скрывая следы ночных слез. Велела горничной подавать завтрак в мои покои.

И села за составление соглашения с нагами.

Два дня корпела. Консультировалась с дядюшкой Хельдиком, читала свод законов, изучала архивы, стараясь учесть все детали. По-хорошему тут бы обратиться к профессиональным законникам, но я никому не доверяла настолько, чтобы делиться планами. В правительстве слишком много лояльных к Ракхэму людей.

Пришлось все самой. К утру третьего дня проект соглашения был готов. Оставалось обсудить его с его высочеством Ясаром и согласовать с царицей. К моменту, когда я назову имя победителя, у меня уже будет на руках договор с империей, регулирующий наши права и обязанности.

Гораздо удобнее, чем сперва назвать имя принца, а потом начинать выбивать преференции из его родни. Любой политик скажет, что договариваться надо на берегу, а не посреди переправы.

Я позвала Джиту и отправилась на поиски его высочества.

***

Все-таки ее высочество все правильно решила. Без Тарука она бы не справилась.

Нет, Розмари не впервой разбираться с ворюгами. Помнится, когда доходы с батюшкиной лесопилки начали падать именно Рози вывела управляющего на чистую воду. А потом взяла семейное дело в свои маленькие сильные ладошки и держала его в них на диво крепко и ладно, пока батюшке не втемяшилось выдать старшую дочь замуж.

Да только одно дело — лесопилка да тридцать человек народу, а другое — десятки работных домов по всей стране. Тут даже начать боязно.

И бумажки из чиновников пришлось с боем выбивать. Сперва, когда Розмари явилась в управление с королевским приказом, над ней только посмеялись.

— Это еще что за ревизор в юбке? Ты глянь, вот умора! — хохотал один писарь.

— Дамочка, вы дверью не ошиблись? — цедил другой — рябой и страшный, как жизнь беспризорника в работном доме. — Женихов лучше на балах искать, мы здесь не с девицами флиртуем, а делом занимаемся.

— Вижу я, как вы делом занимаетесь, — Розмари гневно покосилась на засаленные карты, лежащие поверх стопки бумаг. Ее появление явно оторвало писарей от партии, и теперь они жаждали спровадить настырную девицу, чтобы вернуться к игре. — Здесь сказано, что вы должны оказывать мне всяческое содействие, так что встали и принесли мне отчеты за последние три года! Быстро!

Но грозный окрик и сведенные брови, так хорошо действовавшие на работников лесопилки не произвели на лентяев никакого впечатления. И бумага за подписью принцессы не помогла.

— Оформлено не по правилам, — буркнул писарь, бросив беглый взгляд на документ, которым Розмари тыкала ему в лицо. — Отступ слева, а должен быть справа.

— А печать ниже, чем полагается, — поддержал его второй картежник. — Так что идите, дамочка. Возвращайтесь с правильным приказом, и мы вам все предоставим, в тот же час.

И они дружно заржали. Словно знали с каким боем принцесса выбивала эту печать и подпись из регента, и как неохотно герцог Далойский дал свое разрешение на расследование Розмари. Его ситуация с работными домами полностью устраивала.

Но смех замер на губах, когда за спиной девушки возник молчаливый и очень злой орк. Тарук сгреб рябого писаря за грудки, поднял и поднес к его лицу кулак, позволяя чиновнику рассмотреть свой аргумент во всех деталях.

— Леди просила доступ в архив, — тихо и внушительно произнес орк.

Чиновник нервно икнул, соглашаясь, что аргументы у орка на диво убедительны и хороши.

— Вы были великолепны! — выдохнула Розмари, когда они оказались в архиве наедине с башней из папок.

Степной принц смутился.

— Да ну, ерунда. Оскалиться и сунуть кулак под нос любой дурак сможет, — он печально вздохнул. — Ради этого не нужно получать магистерскую степень по экономике.

Ничего-то он не понимает! С Розмари никогда не считались, если она хотела заняться чем-то серьезнее вышивания. Не слушали, смеялись, повторяли: “Зачем тебе это, ты же девочка?”.

А теперь, рядом с ним, она действительно может что-то сделать. Изменить к лучшему!

И было так странно и так упоительно сидеть с ним рука об руку, разбираясь в отчетах. Отрываться от бумаг и ловить его теплый взгляд. Случайно соприкоснуться пальцами, потянувшись одновременно к одной папке…

Розмари краснела и тайком щипала себя за руку, чтобы окончательно не потерять голову. Дети в приютах совершенно не виноваты, что она такая дура. И что при взгляде на мощную фигуру ее помощника из головы вылетают все мысли, кроме глупого желания прильнуть к нему, заглянуть в глаза, коснуться ладонью щеки…

Так, хватит, Хартшир! У тебя работа!

— Так, вроде все чисто. Но я не понимаю, почему они убыточны, — голос Тарука вернул ее к реальности. — Дети работают по двенадцать часов, без выходных. Даже учитывая низкую производительность труда, их содержание должно окупиться, причем с прибылью.

Да, действительно странно. Розмари ущипнула себя за руку и подвинула к себе отчет. Пригляделась…

— Сколько-сколько они тратят на еду, — возмутилась она, всматриваясь в колонки с цифрами.

Тарук пожал плечами.

— А что не так?

— Все не так! — девушка начала кипятиться. — Это же не орки! У нас на лесопилке здоровенные мужики столько еле.

Тарук нахмурился и оскалился.

— Точно. Их же голодом морят, — процедил он. И с удвоенным энтузиазмом нырнул в цифры…

Картинка постепенно вырисовывалась. Гнусная в своей циничности, но понятная и логичная.

— Нет, я все понимаю: управляющие и наставники воруют., - нахмурился Трук, отрываясь от очередного отчета. — Но почему ежегодная ревизия не замечает нарушений? По бумагам все чудесно.

Девушка вздохнула, предчувствуя, как сложно будет объяснить степному гостю нюансы отношений между виндарскими чиновниками. Стало стыдно за соотечественников, пусть даже сама Розмари не имела к этому безобразию никакого отношения.

— Думаю, лучше, если мы съездим в один из домов и увидим все своими глазами.