Глава 4. Скованные одной цепью

— Мы должны пойти к регенту, — упрямо повторила Джита. — Ее высочество не могла сбежать.

— Не могла, — согласилась Розмари Хартшир — любимая (и единственная пока) фрейлина принцессы. — Но сбежала.

Спальня с многочисленными свидетельствами поспешных сборов говорила сама за себя.

— Может она на время? Еще вернется? — неуверенно предположила фрейлина. — Как тогда с красавчиком на свидание.

Нагиня-телохранительница только скептически фыркнула.

Розмари вздохнула. Она и сама понимала всю несостоятельность подобных предположений.

Ее принцесса любит авантюры, но не бросается в них очертя голову. И в тот раз, когда беловолосый иноземный красавчик влез к ней в окно, Айрис сперва вызвала Розмари. Предупредила с кем собирается уйти и во сколько вернется.

— Нельзя к регенту, — с тоской повторила она. — Скандал будет. А тут гости заграничные.

И отбор, который Джеральд Ракхэм, герцог Далойский, спит и видит, как бы прикрыть.

Джита кивнула. Да, предсказать действия регента несложно. О его мечте самому жениться на наследнице престола во дворце знала последняя крыса.

— Что ты предлагаешь?

Розмари снова вздохнула. Это что же — ей сейчас приказывать и брать на себя ответственность?! Да кто она такая, чтобы решать за все королевство? Девчонка из глуши, даже без титула, непонятно за какие заслуги обласканная ее высочеством!

Но если ее высочество действительно загуляла, сообщить о ее пропаже регенту станет настоящим предательством. Айрис не только госпожа для Розмари, она ее подруга.

— Подождем, — неуверенно предложила фрейлина. — Хотя бы до обеда.

***

Горничную барон больше не изображал, перепоручив это дело слуге — немому громиле, зеленоватый оттенок кожи которого наводил на подозрения, что в предках здоровяка потоптались орки.

Громила вкатывал столик с едой и убирал грязные тарелки, выносил содержимое ночной вазы и по первому требованию притаскивал горячую воду. А еще исправно мыл полы в камере.

Сначала увидев новое лицо, я воспрянула. Была надежда договориться с охранником. Сколько бы ему ни платил Штольдер, я предложу больше! Мне бы только вырваться, а там разберусь, как снять эту проклятую штуку с запястья.

Но на все попытки наладить диалог слуга пожимал плечами и отвечал невнятным мычанием.

И пусть я делала это только в отсутствии Штольдера, попытки договориться не остались незамеченными.

— Это бессмысленно, Айрис, — мягко заметил барон во время очередного визита. — Гримо не просто немой, но еще и глухой. Он понимает только специальный язык жестов.

Я в ответ сладко улыбнулась

— Спасибо, Фердинанд.

А почему нет? Теперь благодаря барону я знала имя слуги. И знала про язык жестов. Есть за что поблагодарить.

А вот Штольдер мою вежливость не оценил. Напрягся и начал расспрашивать за что спасибо. Я молчала, стараясь улыбаться как можно загадочнее. Мне нравилось бесить его. Заставлять чувствовать такую же беспомощную ярость, какую ощущала сама — каждый час, каждую минуту.

Хотя надо отдать барону должное: он вел себя прилично. И все свои обещания честно выполнил. Руки больше не распускал, только порой, будто случайно, касался моей ладони во время совместных ужинов (которые сам Штольдер именовал “завтраками”). Каждое это прикосновение отзывалось в моем теле сладостными мурашками… и приступом здоровой ярости.

В ответ на злость браслет на руке ощутимо нагревался, казалось еще немного и он начнет обжигать кожу. Не до ожогов, просто неприятное тепло. Не согревающее, а какое-то болезненное. Как жар у страдающего от лихорадки.

Я шипела и отдергивала руку, а во взгляде барона появлялось что-то жадное и тоскливое, пугавшее и манящее. Кажется, он все больше жалел о своем неосмотрительном обещании. Будь у этого спектакля зрители, я могла бы открыть тотализатор как скоро тюремщику надоест играть в благородство.

Штольдер появлялся в моей камере регулярно, дважды в день — утром и вечером. Вместе с приемами пищи, чтобы у меня не было повода избежать этих посиделок или общения с ним. Садился рядом на диванчик, заводил разговор о чем-то незначительном. Я топорщила иголки, отвечала колкостями и насмешками, а внутренне умирала от страха и омерзения, наблюдая как его взгляд наполняется тягучей нежностью, еле сдержанным вожделением. Таким острым и пугающим, что хоть кричи.

Браслет теплел и тяжелел на руке, рождая в теле странное томление. И снова включался еле слышный навязчивый шепот, где-то у края уха. Скучный голос бубнил и бубнил: “…а что такого, красивый же мужик, все при нем, и не старый еще, и умница редкий, ну и что, что силой привязал, главное любить будет, заботиться, на руках носить, с регентом поможет разобраться, вся служба безопасности у него с рук ест, а тебе еще власть отбирать, смотри как правильно себя ведет: не лезет, раз обещал, мог бы поцеловать, приятно будет, сама убедишься…”

Час за часом, день за днем — нескончаемый нудный бубнеж. Он то утихал, когда Штольдера не было рядом, то возобновлялся с новой силой. И как я ни старалась, противится ему было труднее с каждым часом.

Однажды, чтобы избежать общения с бароном я попробовала сказаться больной. Лучше бы не пыталась. Штольдер не ушел, он подсел на край кровати, нежно провел рукой по волосам и промурлыкал:

— М-м-м… девочка моя, ты действительно выглядишь усталой. Так плохо себя чувствуешь? Похоже, тебе нужен уход, — прохладная ладонь опустилась на лоб, даруя ощущение блаженства и покоя. Я прикрыла глаза и невольно потянулась за ней. И тут же шарахнулась, осознав, что делаю.

Распахнула ресницы, чтобы поймать его взгляд. Больнее всего было прочесть в нем понимание и… сочувствие?

— Это потому что сопротивляешься, Айрис. Отдаю должное твоей силе воли, она действительно впечатляет. Но пойми: сейчас ты делаешь хуже только себе, — тяжелая рука опустилась на плечо и тело словно прошил разряд молнии.

— Убери лапы, — процедила я сквозь зубы. — Ты обещал!

— Обещал, да, — он вздохнул и посмотрел на меня так, словно мечтал сожрать. — О чем только думал, идиот… — и вдруг склонился и зашептал: лихорадочно, жадно, как безумный. — Девочка моя, ну хватит! Не упрямься, просто позволь тебя обнять. Зачем ты мучаешь нас обоих? Клянусь, тебе сразу станет легче…

Я шарахнулась, слетела с кровати на пол, больно стукнувшись локтем о столбик. Штольдер зажмурился и скрипнул зубами.

— Ох… до чего забористая штука эта любовная магия, — простонал он. — Сам себя не узнаю.

— Жалеешь? — тихо спросила я, чувствуя невыразимую смесь ужаса, отвращения и сочувствия к этому безумцу.

Он действительно не ведал, что делает, когда сковывал себя и меня.

— Не знаю, — когда он открыл глаза, в них уже не было голодного вурдалачьего блеска. — Прости, я пойду.

И выскочил резко, словно боялся остаться со мной лишний миг наедине.

Меня этот случай тоже напугал, и изображать больную я больше не решалась. Пусть будут совместные завтраки и ужины, разговоры. Что угодно, лишь бы не сводящие с ума прикосновения. С ними я просто не выдержу. Уступлю навязчивому, ломающему разум и волю шепоту.

Тяжесть оков на руке я ощущала постоянно, даже во сне. Всегда неестественно теплый браслет казался мне живым существом. Я ненавидела его, как ненавидят что-то живое, и браслет, словно чувствуя, мою ненависть платил тем же. По крайней мере, именно левую руку я постоянно ушибала, травмировала и царапала. Хотя казалось бы: ну обо что можно поцарапаться в маленькой камере?

“Это временно, меня скоро найдут, а Штольдера арестуют и казнят. Надо только продержаться, меня уже ищут”, - повторяла я мысленно, как мантру.

Меня ведь ищут?

***

— Какого демона вы скр-р-рывали! — прорычал он

Джеральд Ракхэм, герцог Далойский, регент Виндара пребывал в кабинете. А еще в ярости.

Последнее стало для него уже почти привычным. Можно сказать, что после появления в столице ее высочества Айрис Ильден, регент пребывал в этом состоянии большую часть дня. Но сейчас бешенство достигло опасного накала. И, к особой радости его светлости, его можно было не сдерживать.

Телохранительница и фрейлина бестрепетно встретили налитый кровью взгляд, чем разозлили его еще больше. Наглые девки просто не понимают, что их единственная защита от гнева регента исчезла. Собрала по-тихому вещи и сбежала через окно. А эти идиотки еще и скрывали ее пропажу почти три дня! Столько времени упущено!!!

— Мы надеялись, что ее высочество отлучилась и вернется сама, — подала голос фрейлина. Молоденькая и вполне во вкусе Ракхэма. Служанку с такой внешностью он бы уже давно оприходовал.

— Но к вечеру первого дня стало ясно, что это не так, — спокойно и холодно добавила нагиня. — Думаю, принцессу похитили…

— Думает она, — с отвращением выплюнул регент. — Все проблемы от того, что бабы считают, будто они умеют думать. А у самих мозгов, как у воробушка! Занимайтесь тем, что у вас хорошо получается. Ваше дело не думать, а быть красивыми.

И троллю ясно: принцесса сбежала. Все женщины — дуры с ветром в голове, и Айрис Ильден не исключение.

Стерва! Он предложил ей все, готов был обожать и заботиться, простил унижение публичного отказа, выполнил все ее просьбы. А она сбежала. С кем?! Кто этот мерзавец, с которым она сейчас кувыркается в постели и смеется над Джеральдом?!

— Я найду ее… их, — со зловещей ухмылкой пообещал герцог. — Объявлю розыск по всему королевству.

Если потребуется Джеральд ее за волосы притащит обратно во дворец. И жениться уже, наконец.

Внезапная мысль заставила регента откинуться на спинку кресла и рассмеяться.

— Ну, по крайней мере, — промурлыкал он, мгновенно переходя от ярости в состояние приятного благодушия, — у меня теперь есть отличный повод прикрыть этот цирк под названием “Королевский отбор” и разогнать всех женишков.

Девицы выразительно переглянулись, и фрейлина откашлялась.

— Разрешите удалиться? — осторожно спросила она, вырвав Ракхэма из сладостных мечтаний.

— Что? А, проваливай пока. Позже разберусь с вами, — со зловещей улыбкой пообещал герцог.

— Ну, что я говорила? — хмыкнула Розмари, когда они оказались в коридоре.

— Ты была права, — признала Джита. — Странно… раньше его светлость выглядел куда более разумным человеком. Я же работала на него.

— Мужчины, — фыркнула фрейлина так, как будто это все объясняло. — Что делать будем? Ее высочество спасать надо!

Телохранительница вздохнула.

— Я попробую задействовать связи Гильдии, у нее есть выход на воровское дно.

— А я попрошу помощи у гномов! — подхватила Розмари.

— Но это потребует денег. И где нам их взять?

— Займем у маркизы Адельфельд.