Глава 33. Проясняем обстоятельства

Вживую работный дом производил удручающее и страшное впечатление. Деревянный барак с покосившимися стенами, серый забор и общее ощущение тоскливой беспросветности.

Тарук покосился на Розмари.

— Плохое место для леди, — сказал он.

— Плохое место для кого угодно, — фыркнула девушка. Упрямо дернула плечом и шагнула за ворота.

— Нам нужен управляющий! — громко объявила она.

Но вместо управляющего к ним позвали миссис Креклоп — худую женщину средних лет с жестким лицом и вдовьим пучком пегих волос на затылке. Она фальшиво улыбнулась и, подхватив орка под руку, увлекла куда-то на задний двор, обещая “показать хозяйство”. Розмари хотела было последовать за ним, но как раз в этот момент появился тот самый управляющий и насел на нее с другой стороны.

Рассел — низенький краснолицый мужчина с густыми бакенбардами — не понравился девушке с первого взгляда. Было в нем что-то чем-то неуловимо напоминающим хорька. Гнусный тип.

И на вопросы о конкретных цифрах он так внятно и не ответил — юлил, уводил разговор в сторону, упирая на то, что дети у них, значит, одеты-обуты, сыты и к делу приставлены. Не то, что на улице.

— Чем и как часто их кормят? — спросила Розмари, из последних сил удерживая на лице любезную улыбку. Очень уж хотелось взять секиру ее высочества и огреть мерзавца по голове.

— Все как положено, в соответствии с документами, — засуетился этот жук. — Пройдемте в кабинет, я вам покажу!

Он фамильярно ухватил фрейлину за под локоть и потянул за собой.

— Стойте! Да остановитесь же! — возмутилась Розмари. — Не надо бумажек, я на них в министерстве насмотрелась! Проводите меня на кухню!

Прохвост словно не услышал. Девушка пыталась было вырвать руку, потом затормозить каблуками, но управляющий был неудержим. Он тащил ее, разливаясь соловьем, как все прекрасно в подотчетном ведомстве — ну чисто рай для любого беспризорника.

Розмари извернулась, цапнула со стола медный подсвечник. И сразу почувствовала себя куда спокойнее.

Канделябр Сакремолей, конечно, куда больше и массивнее. На пять свечей и позолочен, с тяжелым литьем у основания. Но и этой медной фигулиной, если что, можно залепить так, что мало не покажется. Канделябр — орудие женщины, восставшей против угнетения.

Она уже примерилась, как бы половчее опустить свое оружие на голову настойчивому мастеру Расселу, когда из бокового коридора вынырнул разъяренный Тарук.

Орк сгреб мужчину за грудки и прорычал ему в лицо:

— Леди просила оставить ее в покое.

Управляющий пискнул и сомлел, как девица в слишком туго затянутом корсете.

— Спасибо, ваше высочество, — поблагодарила Розмари. Споро извлекла из радикюля нюхательные соли и сунула под нос мужчине. — Мастер Рассел, я кажется вполне человеческим языком сказала, что хочу видеть не бумажки, а кухню!

Управляющий заблеял что-то невнятное о том, что на кухне бардак, они не ждали ревизию, но вот если уважаемые господа посидят пару часиков в кабинете, посмотрят бумажки, а работники пока подготовят…

— Вот и замечательно, — жестко прервала Розмари этот поток словоблудия. — Мы как раз хотели увидеть все как есть, без подготовки. А Тарук насупился и выразительно тряхнул управляющего еще раз.

После такого начала чистоты и порядка Розмари и не ждала, но увиденное превзошло все ожидания. В тесном и невероятно грязном помещении на огне стоял котел, в котором булькало непонятное серо-зеленое варево. Пахло оно настолько отвратительно, что девушку чуть не вывернуло.

— Что это?

— Это… обед.

Показалось или из угла действительно послышался шорох и писк?

— Пахнет свиным дерьмом? — хмыкнул Тарук, заглядывая в котел. — Да и на вид, как дерьмо, — констатировал он очевидный факт. — У нас, когда в степи голод был, мы с голодухи жуков собирали и варили с кореньями. Это прямо один в один как наш жучиный супчик.

— Какие жуки, — управляющий попытался оскорбиться, но получилось не очень убедительно. — Это нормальная, приличная еда. Пять фунтов ячменя, пять фунтов кукурузы, на три медяка селедок, на четыре медяка соли, уксуса, перцу и зелени.

— Итого, — прикинула Розмари цены на ячмень и кукурузу. — В этом котле варева аж на двадцать пять медяков. Царское угощение.

— Ну…

— А по бумагам детям выдают сыр, хлеб, куриный бульон и чай с сахаром.

Она сказала это очень спокойно и ровно, потому что боялась сорваться. И тем самым подтвердить, что все женщины — истерички, которых нельзя допускать к серьезной работе.

— Но вы должны понимать какие у нас расходы… На содержание дома уходят огромные средства?

— И на что они уходят?

Нет, на этот раз точно не показалось. Был писк. Фрейлина ойкнула и спряталась за орка.

— Там мышь!

— Не мышь, а крыса, — поправил ее Тарук, вглядываясь в угол. — Здоровенная какая. А их вы тоже в похлебку добавляете, мастер Рассел?

— Нет! Конечно, нет!

— А зря. Они нажористые. И сытные, не то, что жуки.

Желудок скрутило в спазме, и Розмари возблагодарила богов, что ела только утром и совсем немного.

— Я прошу вас прекратить эти гнусные намеки, — вскричал управляющий, решивший, что ему наконец-то предоставили повод для праведного негодования. — Да, наша похлебка не королевское кушанье, но это хорошая еда! Здоровая, сытная, сбалансированная.

Девушка поймала взгляд Тарука и медленно кивнула. Кажется, они одновременно подумали об одном и том же.

— Здоровая, говорите? — сладчайшим голосом поинтересовалась Розмари.

— Именно!

— Тогда пообедайте этим… этой похлебкой.

— Что?!

— Пообедайте тем, чем кормите подопечных.

— Что… Но я не… Я не могу, — забормотал управляющий.

Тяжелая ладонь опустилась на плечо. Ярко-желтые нечеловеческие глаза придвинулись ближе, изучая его лицо. Орк потрепал мужчину по плечу и оскалил клыки в дружелюбной улыбке.

— А придется!

***

— Да, дела…

По-хорошему мне полагалось негодовать. Или хотя бы злиться. Такого жениха из-под носа увели!

Но злиться на нагов, которые до сих пор стояли в центре площадки, переплетясь хвостиками в разноцветную косичку, не получалось, хоть тресни. Было только немного обидно за бездарно потраченное на договор время.

Если уж совсем начистоту, то мои чувства в адрес Джиты здорово напоминали благодарность. Вот только непонятно за что.

— То есть я правильно поняла? Вы встретились еще два года назад на маскараде, влюбились друг в друга, но ты, Джита, сбежала?! И потом бегала от Ясара два года по чужим странам, пока он искал тебя в родной?

Ясар чуть поклонился.

— Все так, моя госпожа.

— Боги, как можно влюбиться, не видя лица? А искать как?

Его высочество открыл медальон на шее и продемонстрировал лежащую внутри сине-зеленую чешуйку.

— Я примерял ее к каждой встречной девушке. Если она подходила по росту и возрасту.

— Что, неужели цвет чешуи — настолько уникальная вещь? — поразилась я.

— На чешуйках есть узор. Он неповторим, свой у каждого нага.

— И много успел перемерить?

— Около тринадцати тысяч.

Я восхищенно присвистнула. Вот это упорство.

— Это же получается… Не меньше восемнадцати девушек в день. Силен!

Ясар смутился еще больше.

— Не ежедневно, ваше высочество. Мои обязанности младшего принца не всегда давали мне возможность уделять достаточно внимания поискам. Но я занялся организацией поединков и конкурсов красоты. Поэтому в иные дни удавалось осмотреть до сотни. Признаюсь, после года поисков я уже отчаялся найти мою кхаши-джан. В империи десятки тысяч девушек, всех не осмотреть.

Нагиня прильнула к нему, покаянно повесив голову. Ясар ободряюще приобнял ее за плечи и поцеловал в макушку.

— Прости… — тихо сказала она. — Я думала: так будет лучше для тебя. Уйду, и ты все забудешь. Я не знала…

Я вздохнула, остро ощущая себя третьей лишней. При взгляде на нагов накатывало умиление. А еще легкая зависть и обида.

Почему у них все так хорошо, а я… А у меня…

А у меня полное безжениховье. Один Штрудиэль остался. А он, конечно, весь невероятно прекрасный и звездноокий, но как-то совсем не то.

Даже плакать захотелось от обиды. Тоже хочу так! Чтобы будущий муж обнимал бережно и нежно. Чтобы смотрел, словно я единственная женщина в этом мире. Чтобы помнил и искал, а найдя обнял и сказал, что никому не отдаст.

Правая рука откликнулась на эти мысли странным ощущением неудобства и пустоты. Я опустила на нее взгляд, ища кольцо Тильберта. И вспомнила, что оставила его в комнате. После того как вернула, а Тиль не взял…

Нагиня горько усмехнулась.

— Ты думаешь, нам позволят пожениться? Кто я, а кто вы, мой принц.

— Ты — моя кхаши-джан, — спокойно ответил наг. — Моя душа, мое сердце.

— Но царица Раджива…

— Да, — Ясар помрачнел. — Матушка будет гневаться.

— Насколько сильно гневаться? — поинтересовалась я.

Принц неопределенно пожал плечами.

— Сильно, — тихо сказала Джита. — Наказание для мужчины за неподчинение главе рода — изгнание. Или смерть.

— Но казнить меня матушка точно не станет, — с кривой улыбкой добавил Ясар.

Джита упрямо дернула головой.

— Ты так уверен?

— Уверен.

— Она может оскопить тебя отправить в Обитель Непорочных.

Судя по тому, как принц побледнел, это было более чем реально.

А я… Я смотрела на них напряженно думала.

Ясар — пятый по старшинству сын царицы. Как минимум, три богатых и влиятельных рода хотели через него породниться с Аш-Шенгами, но Раджива медлила, отделывалась туманными обещаниями.

И как только подвернулась оказия, спровадила ко мне на отбор. Хотя я не засылала сватов, не давала щедрых политических авансов, да и вообще не подозревала о существовании Ясара Аш-Шенг до того момента, когда увидела его верхом на слоне.

Что из этого следует? Правильно: царица почему-то очень не хотела политического брака для сына с одной из княжен своей империи. Скорее всего потому что этот брак мог нарушить нынешнее хрупкое равновесие. Подарить одному из правящих кланов слишком большое влияние.

Однако Джита тоже права: царица никогда не согласиться на брак принца с простой телохранительницей. Просто не сможет: это будет плевком в лицо всем, кто желал ввести Ясара в свой род в качестве супруга.

А признать, что принц сам выбрал себе жену, равносильно тому, чтобы признать себя негодной правительницей. Кто будет подчиняться царице, которой не подчиняется даже ее собственный отпрыск?

Так что Джита права. Оскопить непокорного отпрыска и отправить в Обитель Непорочных (что-то вроде наших монастырей) в назидание другим — самое вероятное из решений.

— Похоже, вам придется бежать, — подвела я грустное резюме под своими размышлениями.

Терять Джиту ужасно не хотелось. Да и Ясар был бы куда полезнее для Виндара в роли сына правительницы, а не бесправного беглеца.

— От власти рода не сбежать, — глухо откликнулась Джита. — Если царица пожелает, она сможет призвать своего сына.

Лицо нагини разом потухло, снова превратившись в уже знакомую безжизненную маску. Она сделала попытку освободиться из объятий, но Ясар не дал. Просто сомкнул руку на талии, и прижал ее к себе, показывая, что не отпустит.

— Она не станет, — возразил он. Словно пытаясь убедить себя в этом.

— Станет. Ты знаешь это, мой принц. Нам нужно расстаться…

— Нет!

— Это не тебе решать.

— Мне тоже, — неожиданно жестко возразил наг, подтверждая слова Джиты, что не такой уж он послушный зайка. — Я победил в нашем брачном поединке, и теперь тоже вправе решать за нас двоих, кхаши-джан!

Я покачала головой. Ох уж эти змеелюди, демон ногу сломит в их брачных обычаях.

— Ты не понимаешь… — невиданное дело: в глазах несгибаемой Джиты блестели слезы. — Я забочусь о твоей безопасности!

— Тогда тебе нужно было промолчать, — голос Ясара по-прежнему был жестким, в нем звучала сталь. И удивительно, что она очень шла принцу. — Чтобы я женился на принцессе Виндара и тем самым выполнил пророчество. Но ты вызвала меня на поединок, кхаши-джан. Ты сделала свой выбор, а я сделаю свой…

— Так, стоп! — вклинилась я в спор влюбленных змейсов. — Какое еще пророчество?

Джита ответила недоуменным взглядом. Похоже она, как и я, впервые слышала о неведомом пророчестве.

— Моя судьба, — пояснил Ясар. — Когда я родился, оракул предсказал, что я вырасту, отправлюсь за океан и женюсь на принцессе Виндара. И позже наша дочь спасет империю в тяжкий час смуты. Матушка никогда не относилась к пророчеству слишком серьезно, но такой династический брак вполне отвечал интересам империи. Поэтому когда родились вы, ваше высочество, — поклон в мою сторону, — наги завели разговор о помолвке, однако король отказался. Сказал, что дети пока слишком малы. Позже… вы сами знаете.

Я помотала головой. Ну ничего себе! Вот так живешь на свете и не знаешь, что у царской семьи в далекой стране на тебя с рождения виды.

— Погоди, то есть я — единственная, кого царица согласна видеть твоей женой?

Хреново, если так. Только обиды от могущественной империи мне не хватало.

— Нет, что вы. Матушка никогда не относилась к пророчеству слишком серьезно. Она почти дала согласие на мой брак с княгиней Ишарой, когда до нас дошла весть о вашем отборе.

— А как же дочка и спасение страны?

Принц снисходительно улыбнулся.

— Пророчество — это возможность. Лучшая из вероятных судеб. Но не ярмо и не кандалы. Не будет нашей с вами дочери, кто-то другой придет на ее место.

Другой… кто-то другой. Сама не знаю почему я так зацепилась за эти слова. Что-то вертелось в голове, смутная мысль бродила совсем рядом, но никак не получалось ее ухватить и рассмотреть…

Наги все еще стояли в обнимку, вцепившись друг друга так отчаянно и жадно, как обнимаются только на пороге разлуки, а я мысленно все вертела ситуацию то так и то эдак.

Пусть я не влюблена в Ясара, родство с империей терять откровенно обидно. Тем более теперь, когда я знаю насколько в действительности наги заинтересованы в этом союзе.

Эх, вот была бы у меня сестра…

Так, стоп!

Сестра?!