Глава 34. Смехотворная плата

Ориентироваться в женской половине дворца с непривычки было нелегко. Перед вылазкой Эд попросил Тильберта нарисовать план прохода к покоям принцессы, но сейчас расположение комнат просто вылетело из головы.

Спокойные голоса за спиной сменились криками, очевидно, стражники наткнулись на безжизненное тело. Хреново. Как только капрал придет в себя, он опишет невероятно подозрительную “девицу” и уж тогда точно не избежать визита в казематы. А так не хотелось…

Дракон заозирался. Ну почему над дверями нет табличек?

“Ладно, будь что будет!” — решился он, и толкнул первую попавшуюся дверь. Заперто.

Следующая. И снова заперто. Да что это такое?!

Шум за спиной нарастал. Чудилось: вся королевская рать собралась в коридоре, чтобы ринуться на поиски одного несчастного и совершенно безобидного дракона. Эдвину даже показалось, что он слышит собачий лай.

Повезло: следующая дверь все же поддалась. Эд влетел внутрь, захлопнул за собой створку и прижался к ней с другой стороны, тяжело дыша.

Странный звук, похожий на бульканье привлек его внимание. Он обернулся и мысленно застонал.

Пухлая пожилая женщина смотрела на него огромными и круглыми от ужаса глазами. Вишнево-алый ротик приоткрылся, намекая, что сейчас в комнате станет шумно. Очень шумно.

— Пожалуйста, леди: не надо кричать, — взмолился дракон отчаянным шепотом, тщетно пытаясь вспомнить имя этой особы. Она точно была в жюри. Какая-то графиня…

Графиня завороженно кивнула, не отрывая взгляда от его груди. Эд покосился в том же направлении и смутился, обнаружив торчащие из расстегнутого платья кальсоны.

— Не обращайте, внимания, ваше сиятельство. Просто небольшие технические трудности, — заверил он, пытаясь запихнуть “грудь” на место и застегнуть платье.

— Вы пришли, чтобы покуситься на мою честь? — спросила женщина дрожащим голосом.

— Кто, я? — ужаснулся дракон, представив на мгновение эту картинку. — Нет, что вы! Я бы никогда…

— Пенелопа, кто там? — поинтересовался низкий грудной голос из-за двери, и на пороге гостиной возникла вторая дама. Пожалуй, ее даже можно было назвать красавицей… лет двадцать назад, когда она блистала на балах. Впрочем, дама и сейчас была весьма недурна собой.

“Маркиза Адельфельд” — подсказала память. Эдвин приободрился. Маркиза — вхожа в окружение принцессы, через нее можно договориться о встрече…

— Вот! — трагическим шепотом объявила графиня, указывая в сторону Эдвина. — Он явился грязно надругаться надо мной!

— Надо тобо-о-ой… — протянула маркиза. Оглядела переодетого в горничную кавалера, и глаза ее заинтересованно блеснули. — Почему это только над тобой, дорогуша? Над нами! Разумеется, над нами.

Не ожидавший от маркизы подобного коварства дракон опешил.

— Клянусь: я здесь исключительно с честными намерениями…

— Что, планируете жениться после надругательства? — деловито поинтересовалась дама. — А на ком?

Эдвин нервно икнул и схватился за ручку двери, но как раз в этот момент из коридора послышался топот и отрывистые команды: “Ищите! Он где-то здесь!”

— Может, позвать стражу? — неуверенно предложила графиня. — Я могу закричать. Я очень громко кричу, дорогая Фаина, ты же знаешь.

— Ах, не надо! Милая, не забывай, что он угрожал нам ножом, если мы издадим хотя бы звук.

— Я угрожал?! — изумился дракон. — Когда? У меня и ножа-то нет.

Маркиза нежно улыбнулась и вручила ему нож для конвертов.

- Теперь есть. Смотри, милая Пенелопа, какой он страшный с этим ножом. Дикий, неукротимый и властный мужчина, который проник сюда, невзирая на все преграды. И даже переоделся горничной, чтобы миновать стражу, — восхитилась она. — Прокрался как тать в ночи…

— Сейчас день!

— Ах, это неважно, — промурлыкала маркиза, подбираясь ближе и устраивая руку на платье поверх кальсон. — Я все равно под впечатлением. Такая настойчивость должна быть вознаграждена…

Эдвин выронил нож и поднял перед собой “Врата наслаждений”. Это стало стратегической ошибкой, потому что маркиза разобрала надпись на обложке, и ее глаза довольно блеснули.

— Ах, шалун! Даже пособие по надругательству прихватил. Не стоило утруждаться, у меня есть совершенно такое же. И я давно собиралась опробовать девяносто восьмую страницу.

— Я, пожалуй, пойду…

Дама рассмеялась.

— Ах, ну куда ты пойдешь глупыш? Там в коридоре полно стражи, которая тебя ищет.

Подтверждая ее слова, за спиной снова послышался топот сапог по паркету.

— Так может позвать их? — охнула графиня.

— Разумеется, дорогая Пенелопа. Мы обязательно их позовем, если окажется, что этот милый юноша здесь совсем не для того, чтобы грязно надругаться над нами. Вдруг, мы ошиблись и на самом деле он иноземный шпион. Или хуже того: проник во дворец, чтобы убить ее высочество.

Дракон представил, насколько по душе эта версия придется настойчивому господину из Тайной Канцелярии, и побледнел.

— Но как я над вами надругаюсь?! — предпринял он последнюю попытку избежать неминуемого. — Вас двое, а я один.

— По очереди, милый, — женщина плотоядно облизнулась. — Чур я первая.

Графиня поднесла руку тыльной стороной ко лбу и со стоном осела в кресло.

— Но я не могу… — забормотала она. — Это такой позор! Я же приличная женщина, что скажет свет?! Я не переживу! Умру со стыда!

— Отлично, — обрадовалась вторая дама, которая уже успела частично расстегнуть на Эдвине платье, извлекла кальсоны и теперь с интересом их разглядывала. — Я не могу допустить смерти моей дорогой подруги. Милая Пенелопа мне как сестра, поэтому я готова пожертвовать собой. Вы можете надругаться надо мной два раза: за меня и за нее, — объявила она Эдвину.

— Ох, даже не знаю… — графиня немедленно прекратила умирать, выпрямилась в кресле и стрельнула в сторону дракона кокетливым взглядом. — Я не могу подвергать тебя такому испытанию, милая Фаина.

— Ничего, дорогуша, я потерплю.

— Но… Вдруг он не согласится на замену?

— Согласится! Еще как согласится, — выкрикнул очнувшийся Эд. И пулей влетел в спальню, увлекая за собой маркизу.

В конце-концов Фаина Адельфельд до сих пор ну очень даже ничего. А интрижку с грудастой служанкой Тиль ему обломал…

***

— Вы это серьезно, ваше высочество? — пробормотала Джита. Лицо нагини отображало полное обалдение, и я даже в глубине души немного возгордилась. Вот мы какие — Ильдены! Кого угодно до ручки доведем.

— Вполне. Более того: стать моей названной сестрой и ненаследной принцессой Виндара — твой единственный шанс быть вместе с Ясаром. Так что я бы на твоем месте особо не раздумывала.

— Но… я же подданная царицы!

— Придется отречься от родины, и присягнуть Ильденам. К счастью, согласия клана не требуется. Насколько я помню ваши законы, родственники отказались от права решать твою судьбу, когда отдали в школу телохранителей.

Она кивнула.

— Но теперь я принадлежу Гильдии, ваше высочество. Она — моя семья и мой клан.

— Я дам денег на выкуп, — на этих словах мой внутренний издал тяжкий вздох, переходящий в стон.

— Нет, я! — подал голос принц, до этого молча слушавший наш разговор.

— Хорошо, значит его высочество даст, — обрадовались мы с внутренним гномом. — И ты принесешь клятвы на крови в присутствии богов, Джита. Быть принцессой — это не только права, но и обязанности. Интересы Виндара станут для тебя важнее империи.

Даже прищурилась от удовольствия, предвкушая изящный гамбит. По сравнению с выигрышем плата казалась воистину смехотворной.

Я получаю сестру и новую подданную, преданную стране не только на словах — клятвы перед ликом богов не нарушаются. Получаю желанное родство с нагами, благодарность его симпатичного высочества и самого Ясара, которому уж точно найдется место в моей будущей команде.

И все это практически бесплатно. Ну, то есть за плату в виде сестринских уз с Джитой, которая и так глубоко мне симпатична.

Хммм… А не “усестрить” ли мне и Розмари? Подруге явно приглянулся Тарук, и похоже, что взаимно. Конечно орки надеялись на союз с королевой, но в их положении и ненаследная принцесса будет большой удачей. А Виндар получит договор со степью и военную поддержку.

Мой внутренний гном заорал и запрыгал от восторга. Да! Два раза да! Трикс-покровитель, я просто гений!

Одно плохо: самой мне в мужья остается только Штрудэль Звездноокий. Так себе сокровище.

***

Во дворец они возвращались в молчании

Розмари забилась в угол кареты, опасаясь даже поднять взгляд на орка. Ее душил стыд за соотечественников. И за себя, потому что просто жила, не заботясь, даже не думая о других. Да, где-то в мире есть нищие, калеки, сироты. Но все это далеко и не имеет к Розмари Хартшир никакого отношения.

Если подумать, то разве эти чудовищные заведения не существуют как раз потому, что и она, и еще тысячи других Розмари по всей стране считают, что это не их дело?

Увиденные в работном доме картины до сих пор стояли перед глазами. Крохотные тесные цеха с ядовитым запахом краски, где детишки под надзором покрикивающих мастеров ворочали тяжелые рулоны ткани. Одни прижимали к полотнищу форму и обстукивали деревянными молотками, другие окунали полотно с уже набитым узором в гигантские чаны.

Особенно жутко было вспоминать о заключительном этапе, когда окрашенную ткань требовалось выдержать в чане с бычьей кровью, для закрепления цвета. Тошнотворный запах ударил в нос еще на подходе. Войти в тот цех Розмари так и не смогла.

Тарук сделал это за нее. Хотя ему, с его оркским обонянием было, наверное, даже хуже.

Девушка с содроганием вспоминала заготовленные загодя розги, которые красноречиво ожидали своего часа в бочке с рассолом. И худых запуганных детей с обреченными взглядами — во дворец действительно отправили самых непослушных, в которых еще теплился бунтарский дух.

А хуже всего было от кладбища на соседнем пустыре с покосившимися надгробными табличками — безмолвный укор всем равнодушным.

Их было много. Слишком много.

— Слабенькие они, эти бродяжки, — развел руками местный эскулап. — Мрут как мухи по весне и осени от любой заразы.

Конечно, ослабленные постоянным голодом, побоями и тяжелой работой дети не имели сил сопротивляться даже обычной простуде. Тем более, что лечения им особо и не полагалось.

— На какие шиши? — только фыркнул лекарь. — Мне выделяют полсотни серебра под отчет. Этого как раз хватает на ромашковый сбор и горчичники. Еще могу поставить клистир. Очень полезно при простуде.

Лекарь, в отличие от остального персонала работного дома даже не был мерзавцем — просто усталый и очерствевший человек, давно потерявший интерес к своей работе. Равнодушный. Другие в сиротском доме просто не задерживались.

Тарук первым нарушил молчание, когда карета уже пересекла городские ворота и под колесами бодро застучала брусчатка мостовой.

— Что будем делать, леди?

— Не знаю, — обреченно призналась девушка. — Можно уволить и даже посадить всех этих мерзавцев и воров, но на их место придут другие. Нужно менять что-то в самой системе. Сделать так, чтобы они не могли воровать. Или чтобы это стало невыгодно.

Она вспомнила собственный опыт с лесопилкой. Все закончилось тем, что Розмари взяла дело в свои руки. В отличие от пропоицы-батюшки начала тщательно сверять цифры в присылаемых управляющим отчетом. Уволила бездельников, подняла заработок ответственным работникам, назначив их старшими в бригадах. И регулярно наведывалась на место, контролируя свое предприятие.

Ежели сейчас Розмари займется этим работным домом: отправит ворюг на каторгу, станет проверять счета, установит нормальные порядки, то самое большее через полгода все наладится. Однако Розмари одна, а работных домов по стране десятки, в каждом крупном городе хоть один да есть.

— Леди…

Девушка вздрогнула, выплывая из размышлений. И обнаружила, что карета уже давно не двигается, а орк выбрался наружу и протягивает ей руку, чтобы помочь спуститься.

— Спасибо, — сказала Розмари. И поняла, что если сейчас просто убежит в свою комнату, ночные кошмары ей точно обеспечены. Увиденное еще кипело и болело в душе. Нарывало, требуя хоть что-то сделать…

Наверное поэтому вместо того, чтобы просто уйти к себе, Розмари обернулась к орку и предложила жутко неприличную вещь.