Глава 38. Предательство

На церемониях с объявлением результатов я всегда скучала. Особенно, после того как удалось прижать к ногтю Сакремолей, и отбор окончательно потерял всякую интригу. И так понятно, что важные для меня заграничные женихи не сойдут с дистанции, так чего волноваться?

Впрочем, на этот раз Эдвина, скорее всего, ждет фиаско. Графиня де Лалуен не простит ему тот восхитительно непристойный шелковый ужас.

Но поскольку замуж за дракона я все равно не собиралась, то и не переживала. Еле сдерживала зевоту, пялилась на Тильберта, как худеющая толстушка на булочку, и почти не слушала бормотание церемониймейстера, как вдруг…

Что?!! Мне не показалось?

— Стоп! Повторите еще раз!

— Эдвин Шварц, его высочество Тильберт ван Россэн, — послушно зачитал церемониймейстер имена выбывших женихов. — А такжеххх его высочество Штрудиэль Ахренлион Звездноокий, Джон Буго…

— Подождите, это не может быть правдой!

— Почему же не может? — удивился церемониймейстер.

— Да потому что это бред! — я беспомощно покосилась на жюри. — Штрудиэль и Тильберт — единственные, кто сшили что-то нормальное. Вы не можете отсеять их! Тут какая-то ошибка.

— Никакой ошибки, — сообщил церемониймейстер, сверившись со списком. — Против их высочеств проголосовали ее величество и графиня де Лалуен. Три голоса против двух.

— Но…

— Тебе что-то не нравится, Айрис? — веселый голос Ракхэма перекрыл поднявшийся среди придворных и женихов ропот.

Я посмотрела в его торжествующее лицо и все поняла. Перевела взгляд на судий. Инесса сидела, уставившись перед собой невидящим взглядом. Графиня Сакремоль улыбалась, не скрывая своего злорадства. Фаина Адельфельд сочувственно хмурилась. А Персефона де Лалуэн…

— Милая тетушка, ну что же вы?! — громко воскликнула я, взглядом умоляя ее о поддержке. — Уверена, что вы просто ошиблись. Перепутали имена. Вы же видели платье принца Штрудиэля?! Оно прекрасно! Половина придворных дам продала бы душу демонам за такое!

— Я… — пролепетала графиня. — Девочка моя, я…

— Она ни в чем не ошиблась, — резко отрезал герцог. — Не так ли, миледи?

Под его взглядом пухлая графиня побледнела и поникла.

— Да… — еле слышно подтвердила она. — Не ошиблась.

***

В кабинет герцога я влетала злая, как тысяча гулей.

— Если вы считаете, что я признаю это решение…

— Куда ты денешься? — оборвал меня Ракхэм. — По регламенту решают судьи. А теперь распускай этот балаган. Ты давала клятву.

Да, давала. Клятву, что отменю отбор и выйду за его светлость, если все заграничные женихи провалят испытание.

— Это нечестно! Вы жульничали!

— Ты тоже, — неприятно ухмыльнулся Ракхэм. — Что ты обещала Камилле Сакремоль? Или, — тут он прищурился, — чем шантажировала? Да, это был шантаж.

— Я ничего подобного не делала, клянусь! Мы с графиней и десятком слов не перемолвились.

Чистая правда, между прочим. Шантажировала я исключительно ее супруга.

Герцог участливо покивал.

— А я — внебрачный сын эсторийского протектора.

Я несколько обалдела от внезапного признания:

— Что, правда?

— Не больше, чем твое вранье. Прекращай строить из себя монашку, Айрис. Это политика, в ней жульничают все и всегда. Но я победил. Выполняй условия договора, женщина!

Он оскалился и сунул мне под нос бумагу, в которой я с холодком признала наше тайное соглашение.

Вот оно — черным по белому выписанное обязательство распустить отбор и выйти замуж за герцога, в случае вылета всех заграничных кандидатов.

Боги, чем я думала, когда подписывала это?!

— Совсем скоро ты станешь моей, Айрис, — добавил Ракхэм с мрачным предвкушением. — Жду не дождусь, когда запру тебя в спальне, и объясню в чем настоящее предназначение женщины.

— Нет, — прошептала я, бессильно сжимая кулаки.

— Да, — он навис надо мной, оттирая к стенке, и я запоздало подумала, что не ошибки меня ничему не учат. Надо было взять с собой Джиту для этого разговора.

Лапищи герцога стальным обручем сомкнулись на талии, спустились ниже, больно сжимая ягодицы.

— М-м-м… уже предвкушаю, как эта сладкая попка будет пружинить, когда я начну вколачивать тебя в кровать.

— Пустите, мне больно!

— Разве это “больно”, малютка Айрис? — выдохнул он мне в лицо. — О нет, это пока совсем не больно. Больно тебе будет ночью, обещаю. Ты ведь еще не знала мужчины, принцесса? Ну так узнаешь.

Он непристойно прижался ко мне бедрами, демонстрируя, что его “жезл страсти” напряжен и готов к подвигам. А еще, что это действительно жезл. Даже не жезл, а такая здоровенная дубинка.

— Я мог бы сделать это нежно, — жаркое дыхание опалило мне ухо. Язык скользнул внутрь, и меня передернуло от отвращения. — Но ты слишком разозлила меня, наглая вздорная девчонка. Ты заслуживаешь урока.12727c

От страха потемнело в глазах. Я стиснула кулаки, из последних сил сдерживая желания закричать и забиться, как птица в силках.

Глупо. Все равно не смогу вырваться. Это мы уже проходили и знаем, что Ракхэм сильнее.

— Я догадывалась, что вы наслаждаетесь чужими страданиями, ваша светлость, — несмотря на все мои старания, в конце голос дрогнул.

Он хмыкнул.

— Не наслаждаюсь. Но я предупреждал тебя, глупая девочка: за любым проступком следует наказание. Это всего лишь воспитательная мера. Позже я могу стать заботливым и любящим мужем, но это будет зависеть от твоего поведения. Мне нужна нежная супруга, которая знает свое место, не дерзит и не лезет в государственные дела.

Угу. То есть по замыслу герцога после первой брачной ночи, которая больше будет походить на жестокое изнасилование, я должна проникнуться к нему неземными чувствами и начать облизывать его светлость?

Да я скорее заколю этого мерзавца!

Вспомнился потерянный флакончик “Сонной одури”. Где же он сейчас, когда так нужен?!

— Девственница, — облизнулся герцог. — Обожаю девственниц. Давненько у меня их не было…

Я уперлась ладонями Ракхэму в грудь, пытаясь отстраниться, и это не понравилось его светлости. Он издал недовольный рык, положил одну из своих лапищ мне на затылок, притянул к себе и поцеловал.

Боги, я уже забыла, как отвратительно он целуется!

Я стиснула зубы, не желая пускать его язык и замотала головой. Ладонь на затылке сжалась, сгребая волосы в кулак.

— Вот об этом я и говорю, Айрис, — прорычал Ракхэм, чуть отстраняясь от моих губ. — Ты — строптивая наглая девчонка, которая нуждается в уроках послушания!

Угу, а себя герцог явно пророчит на роль учителя.

— При всем уважении, ваша светлость, — на этот раз голос звучал ровно и холодно. — Вы еще не мой супруг. Отпустите!

Он усмехнулся, мгновенно переходя от ярости к этакой отеческой снисходительности.

— Верно, пока не твой. Но я не стану затягивать с этим, Айрис. Завтра в храме ты официально отменишь отбор и сразу после этого станешь моей женой.

***

— Что, и вот это по-твоему, настоящий мужчина и лучший муж для моей девочки?

Трикс оторвал взгляд от водной глади и возмущенно уставился на свою сестру. Богиня любви обескураженно развела руками.

— Тоже мне — властный герой, кверху дырой, — продолжал кипятиться бог-проказник. — Бринна, без шуток, мне понравилась история нагов. Да и у Тарука с Розмари все получилось красиво. Но вот это… Твои пристрастия начинают меня пугать!

— Да мне самой не нравится, — со вздохом признала богиня. — Ракхэм изменился. И ты был прав — твоя девочка совсем не подходит для сказки с властным героем.

— Что ты сказала?! — бог-проказник крутанулся на ветке и потешно вылупил глаза. — А ну повтори! Нет, Годрос, ты слышал?!

— Ты был прав! — со злостью крикнула богиня. — Ну что: доволен?!

— Ужас! Где-то точно сдох последний дракон, — Трикс провел рукой над водной гладью и озеро послушно отобразило обнаженного Эдвина Шварца. Последний дракон застыл в нелепой, но эффектной позе, демонстрируя напрягшиеся бицепсы и квадрицепсы. На лице его читалась тоска, однако Эдвин не двигался, позволяя сидящей за мольбертом маркизе завершить набросок. — Уф-ф-ф, нет, все в порядке живой. Прямо от сердца отлегло.

— Паяц, — фыркнула Бринна. — Так что будем делать?

— Ничего, — отрезал Годрос, наблюдавший за ними, как отец за больными на голову, но любимыми детишками. — Мы больше не будем вмешиваться в эту историю. Пусть люди сами решают свою судьбу.