Глава 40. Всего одна ночь

Похолодало внезапно и резко, как иногда бывает в августе. Задул ледяной ветер с севера, над столицей сгустились штормовые тучи, чтобы уже к вечеру пролиться холодным дождем вперемешку с градом. Льдинки стучали в окно, словно намекая, что двенадцать лет неурожая легко могут превратиться в тринадцать.

Я ежилась, кутаясь в плед, и гадала, как там Эд — успел ли долететь? Несладко должно быть в небесах в такую непогоду.

Данное дракону обещание давило, мешая уснуть. Вспоминая наш последний с Тилем разговор, я все больше понимала, что неправа.

Мой принц не заслуживает такого расставания — без прощания, без объяснений.

Будет больно и тяжело. Но это надо сделать.

Я покрутила было кольцо на пальце. Покосилась на постель.

Нет, не так.

Дождь закончился ближе к полуночи. Тьма спустилась на Ильденбург, окутала его непроницаемым покрывалом. Взбудораженный шокирующими новостями дворец медленно успокаивался. Когда я шагала по коридору в образе горничной, мне не встретилось никого, кроме ночной стражи и редких слуг.

Дверь в покои Тильберта была заперта, но я прихватила ключ.

Его высочество сидел в кресле у камина с бокалом вина. Разожженный по случаю похолодания огонь бросал оранжевые отсветы на его лицо. При взгляде на принца сердце в груди предательски заныло.

Тиль, мой Тиль… Тебе не идет эта серьезность, я хочу, чтобы ты улыбался. Пальцы зачесались разгладить мрачную складку между бровей. Прильнуть к нему, подставить губы для поцелуя, услышать нежное: “Моя девочка”

Будь это в моей власти, из всех мужчин в мире, я бы выбрала тебя, мой принц. Но этого не случится. Завтра я выйду замуж за Ракхэма. И если боги будут милостивы, если твой друг вернется вовремя, в тот же вечер отравлю супруга.

А если нет?

Тогда моя первая ночь с мужчиной будет похожа на изнасилование. Да что там “похожа” — это и будет изнасилованием. В воспитательных целях — герцог обещал.

Тиль перевел взгляд с тлеющих в камине углей на дверь, заметил меня и глаза его изумленно расширились

— Айрис?

— Да! — я шагнула к нему навстречу, как шагают в пропасть. Как бросают за спину факел на облитый маслом мост. Как солдаты поднимают щиты и идут в атаку, забыв о свистящих над головой стрелах.

— Что ты здесь де…

— Молчи! — моя ладонь легла на его губы, обрывая все поток бессмысленных слов. — Не спрашивай ни о чем, просто обними меня!

Я поговорю с тобой потом, как и обещала Эдвину. Но даже если твой друг опоздает, даже если завтра мне придется стать женой Ракхэма и вытерпеть насилие, эту ночь у нас не отнимет никто, мой принц. Я люблю тебя, Тильберт ван Россэн, и хочу, чтобы ты был у меня первым.

Он все понял. Он всегда все понимал без слов. И когда на плечи легли руки, чтобы обнять — уверенно и бережно, я почувствовала, как туго скрученная пружина в душе распрямляются, ослабляя стальную хватку. Можно больше не натягивать беспечную маску, не ершиться, изображая из себя железную леди с яйцами.

Можно просто всхлипнуть и уткнуться носом в его плечо.

— Девочка моя, что случилось? Кого нужно убить, чтобы ты не плакала?

Он говорил вроде бы шутливо. Однако не шутил.

“Ракхэма”, - хотел сказать я. Но промолчала.

Нельзя.

Герцог не примет вызова на дуэль. И тем более не вызовет Тиля сам. А убийство означает войну. И я, будь хоть трижды королевой, не смогу остановить ее. Аристократия не простит, армия не поймет моего бездействия.

— Не спрашивай, — повторила я. — Просто будь со мной сегодня, мой принц. Я хочу тебя.

Он со свистом выдохнул воздух и сжал меня так, что стало почти больно. Поцелуй обжег губы…

И дальше была только темнота и шорохи. Поцелуи — то нежные и долгие, то легкие, как касания крыльев бабочки, то пьянящие, страстные.

Поначалу я боялась. Напрягалась, все ожидая, когда же принц перейдет к делу. Мысленно готовилась к боли — меня предупреждали, что будет больно, надо потерпеть…

Но Тиль не торопился. Он, казалось, готов был провести хоть всю ночь просто лаская и целуя меня. Словно впереди у нас вечность.

И страх отступил в смущении. Ушел в стылую ночь, оставил нас двоих в залитой луной комнате на белоснежных простынях.

И на смену ему пришла страсть. Жар взаимных касаний, исступленная жадность поцелуев. Легкая боль первого проникновения, нежность разделенного на двоих выдоха. Терпкий и сладкий вкус запретного плода, вкус познания…

Накануне своей свадьбы. Вопреки законам и страхам. Вопреки судьбе и правилам, предписывающим женщине знать свое место, я отдавалась мужчине, которого сама выбрала.

Мужчине, которого любила.

Угли в камине прогорели, стали золой и пеплом. Но нам не было холодно в эту по-осеннему стылую ночь.

***

— На какой день назначим свадьбу? — спросил Тиль уже утром, когда в окно заглянули сумерки, окрашивая мир серым.

— Какую свадьбу? — вяло удивилась я.

Мне было хорошо. По телу гуляла приятная истома и ужасно хотелось спать. Но я держалась, цеплялась за эту комнату и лежащего рядом Тиля, стараясь не упустить ни минуты из этой ночи.

Другой у нас не будет.

Он провел кончиками пальцев по моему телу — от ключицы к груди и дальше вниз, к животу. Кожу закололи сотни сладких мурашек и снова захотелось чего-то такого… этакого.

— Нашу, разумеется. Ты меня соблазнила, и теперь как честная девушка должна жениться… то есть выйти замуж.

Мужские губы прижались к груди, и я тихонько ахнула. Что он со мной делает?!

— Кому должна, тому прощаю. М-м-м… сделай так еще раз.

— Я серьезно, Айрис, — Тиль сгреб меня в объятия и перекатился, нависая сверху. — После этой ночи я тебя не отпущу. Ты моя.

Я вздохнула. Ну вот: а так хорошо все начиналось.

— Я не вещь, чтобы быть “чьей-то”.

— Не цепляйся к словам. Ты знаешь, что я люблю тебя.

“Я тоже. Тоже тебя люблю”

Нет, я не сказала этого вслух. Зачем рвать ему и себе сердце? Сказочная ночь заканчивалась, в окно заглядывал первый рассвет моей новой жизни. Замужней жизни.

— Прости. Не думала, что для тебя это все настолько серьезно.

— А для тебя — нет? — его глаза сузились. — Тогда зачем ты пришла этой ночью, Айрис?

— Извиниться и попрощаться. А потом все как-то само завертелось.

— Что?!

— Понимаешь, сегодня я выйду замуж за Ракхэма.

— ЧТО?! — сжимающие меня руки напряглись, в глазах плеснула опасная ярость. — Какого, демона?! Что это за игры?! Я что тебе — мальчик, Айрис?!

Наверное, раньше я бы вспылила. Но неизбежность разлуки все меняла. В душе не осталось места для обиды и злости. Только нежность пополам с горечью.

Я легонько поцеловала своего принца в край губ. Провела пальцем вдоль нахмуренных бровей, разглаживая суровую складку.

— У нас с герцогом была договоренность. Я дала слово, что выйду за него замуж, если все заграничные кандидаты покинут отбор.

— Зачем?

— Долго рассказывать. Просто поверь: другого выхода не было. Я была уверена, что до этого не дойдет, но Ракхэм надавил на графиню де Лалуен. Теперь придется выполнять клятву.

— Ты не должна…

— Я дала слово.

— Он жульничал.

— Я тоже, — я усмехнулась. — Просто герцог меня переиграл. Я была слишком беспечна, слишком уверена в лояльности графини. А за ошибки нужно платить.

— Тогда почему… — он не договорил, но я и так все поняла.

— Потому что я его ненавижу. И хотела, чтобы моим первым мужчиной был кто-то, кто мне по-настоящему нравится. Чтобы запомнить: бывает по-другому. Без насилия и унижений. Спасибо, — я прильнула к нему, чтобы еще раз поцеловать. — Мне было очень хорошо.

Лучше, чем в самом сладком из романов. Я чувствовала себя самой нужной, самой прекрасной, оберегаемой, любимой…

Без стыда, без боли, без страха.

Глаза принца полыхнули бешеной яростью. 1439f7c

— Ты не выйдешь за Ракхэма, — пугающе ровно произнес он.

— Я должна.

— Нет, если я вызову его на дуэль.

— Герцог не примет вызова, он же не дурак.

— Тогда просто убью его.

— Мы оба знаем, почему ты не сделаешь этого…

Несказанное слово повисло в воздухе. Оно пахло пеплом сожженных городов и мертвой человечиной. В нем звучал звон стали, свист стрел, вороний грай.

Война…