Глава 44. Гроб хрустальный

Как только лейб-медик показался в дверях, я вылетела из кресла.

— Что с ним, доктор?

“Он жив?” — повис в воздухе несказанный вопрос.

— Жив, — ответил доктор, и я пошатнулась от облегчения.

— Но, боюсь, на этом хорошие новости заканчиваются, — продолжал врач, и в животе снова противно заныло. — Его высочество успел проглотить слишком много яда. Он спит, и мы не знаем, как разбудить его.

— Спит… — растерянно пробормотала я. — Но… Он ведь даже не ел это проклятое яблоко! Пожевал и выплюнул!

Лейб-медик развел руками.

— Я хочу его видеть!

***

Его руки были прохладными. А зеркало, когда его поднесли к губам, затуманилось только через минуту.

— Очень глубокий сон, — пояснил врач. — В медицинской литературе описаны подобные случаи под названием сопор.

Я вскинулась.

— То есть это лечится?

Доктор смутился.

— Мне надо перечитать труды предшественников. Но, насколько помню, все известные случаи заканчивались переходом в летаргический сон с последующим летальным исходом.

Я сглотнула. Тиль, мой Тиль. Ты действительно забрал себе мою судьбу.

Почему ты просто не раздавил это проклятое яблоко?

Щека, которой я коснулась, была прохладной. Темные пряди волос проскользнули меж пальцев. Совсем как в нашу ночь. Нашу единственную ночь…

— Сколько у нас времени?

— От недели до двух месяцев, ваше высочество.

Так мало?

***

Да, времени было мало, страшно мало. Его категорически не хватало, когда я проводила одни переговоры за другими. Угрожала, шантажировала, обещала, вербуя сторонников на ключевых позициях в правительстве и армии. Перехватывала рычаги власти, смещала и ставила новых людей.

И все равно бы не справилась, не будь у меня форы в виде тех двух месяцев, пока шла подготовка к отбору. Не будь поддержки Джиты и Ясара, Розмари и Тарука.

Короновалась я тем же вечером, в Малом храме, где еще утром стала сначала супругой, а потом вдовой. Поспешный и тайный обряд в присутствии только самых доверенных и близких.

Еле успела.

Отряд стражи ворвался в храм минутой позже. Я ухмыльнулась Сакремолю и половине кабинета министров:

— Добрый вечер, граф. Как отрадно, что вы пришли поздравить меня с коронацией.

Ворюга поскрипел зубами, наблюдая за тем, как гаснет золотое сияние над венцом и выдавил улыбку — до того кислую, что в ней можно было мариновать мясо.

— Поздравляю, ваше величество.

— Да здравствует королева Айрис! — гаркнул капитан Дункан, которого я благоразумно позвала постоять на стрем… то есть охранять свою королевскую персону.

— Да здравствует королева! — с ненавистью откликнулись незваные гости.

И вынуждены были стоять с приклеенными улыбками все время, пока я обращалась к подданным с радостной новостью. Ветер подхватывал и разносил мои слова. Впервые за двенадцать лет над Виндаром вновь звучал Королевский Голос. Во всех уголках страны, над каждым алтарем…

А сразу после коронации я смешала кровь с Джитой и Розмари, объявив их своими назваными сестрами. И от имени главы семьи благословила помолвку двух ненаследных принцесс с заморскими принцами.

По-хорошему надо было не останавливаться на достигнутом и самой по-быстрому выскочить замуж за Штрудиэля. Чтобы жадные шакалы осознали окончательно и бесповоротно: им не светит. Жениться на королеве и отпихнуть ее в сторону не получится.

Но я не хотела. Даже думать о других мужчинах, кроме Тиля, было тошно.

К Хоглуне свадебные заморочки! У меня совершенно нет на это времени. И так сплю урывками по пятнадцать минут между совещаниями. И вижу во сне бесконечные приказы, докады и отчеты…

Где вы, Чертоги Грез, когда так нужны?

Где ты, Тиль, мой Тиль?

Я не забывала о нем ни на миг, пока крутилась бешеной белкой в водовороте событий. Карала и миловала, назначала и смещала министров, издавала указы, интриговала и думала о нем. Моем зачарованном принце, в плену колдовского забвения, так похожего на смерть.

Тильберт не снился мне, хотя я не снимала его кольца. Проваливаясь в короткий тяжелый сон я не видела больше знакомого коттеджа на склоне гор. Только иногда — вязкий туман и бесконечную стену, которая возникала из серой мглы и таяла во мгле.

И Тиль, когда я приходила навестить его, был все таким же. Неподвижным, почти бездыханным.

Зависшим между жизнью и небытием.

***

Через три дня после коронации прилетел Эдвин с новой порцией “немочи”. Узнав обо всем, что случилось в его отсутствие дракон топал ногами и негодовал — эмоционально и долго. Суть его высказываний сводилась к тому, что мы, люди, абсолютно бестолковые создания, которых даже на три дня нельзя оставить без присмотра.

Я слушала это молча, потому что чувствовала себя виноватой. В том что случилось с его братом. В том что вообще все это допустила в своем королевстве. Ждала, что и Эдвин набросится на меня с обвинениями, но дракон только махнул рукой, сунул мне новый флакончик с “немочью” и улетел.

Вернулся он через три дня и приволок с собой здоровенный хрустальный ящик, по форме сильно смахивающий на гроб.

— Это для Тиля. Положи его внутрь.

— Зачем? — опешила я, рассматривая внезапный презент.

— Там внутри заклинание стазиса, которое активируется, когда крышка закрыта.

— Ого! Где ты это взял? Там еще осталось?

— Никаких вопросов! Просто поверь: ты не хочешь этого знать.

При этом дракон так побледнел, что я не рискнула настаивать.

Счет больше не шел на дни и часы. И я даже почти поверила, что все наладится. Вот наведу хоть немного порядка в родном королевстве и брошу все силы на поиски противоядия. Если Тиль не мертв, значит есть шанс.

***

— Здравствуй, Тиль.

В этой комнате всегда стояла особая, как будто заколдованная тишина. Я подошла ближе, вглядываясь в безжизненное лицо. Прозрачная стенка раздражала, хотелось убрать ее. Коснуться щеки, зарыться пальцами в волосы…

— Сегодня был тяжелый день. Я, наконец, арестовала Сакремоля. И его подельников… кого смогла. Половина затаилась, некоторые бежали.

Тиль молчал.

— Думаешь, поторопилась?

Конечно, он не ответит. Но я все равно приходила каждый день. Жаловалась на проблемы и спрашивала совета. Звала, повторяла, что не брошу. Разговаривала с ним, как с живым.

Глупо, наверное. Но мне казалось, что так я держу его. Не даю окончательно шагнуть за грань.

— Сама понимаю, что лучше бы сначала вычислить всех. Но тянуть больше нельзя. Наша позиция все еще слишком шатка. Все равно основное паучье гнездо мы раздави…

— Ваше высочество, — Розмари деликатно кашлянула за моей спиной. Я вздрогнула и обернулась, чувствуя дурацкое желание защитить лежащего на кровати мужчину.

Зачем она пришла? Я же велела не беспокоить!

— Чего тебе?

— Прибыл посол Ротланда. Он требует, чтобы мы отдали тело кронпринца.

***

Пришлось подчиниться. У меня не было ни единого повода, чтобы оставить Тиля себе. И было слишком много врагов, чтобы добавлять к ним еще и Ротланд.

И так еле удалось откреститься от обвинений в предумышленном убийстве. Слишком много людей видело, что принц сам отобрал у меня отравленный плод. Посол покочевряжился, но признал: здесь нет вины дома Ильден. Беспечность, несчастный случай — не более.

— Жаль, что вы не можете предъявить нам отравительницу, — с тоской произнес посол на прощание. — Ума не приложу, как буду докладывать обо всем этом его величеству.

Я опустила взгляд.

Что сделает король, когда узнает, что его единственный сын сейчас дрейфует где-то между жизнью и смертью? Тиль всегда говорил об отце с глубоким уважением и любовью. Сможет ли Железный Генрих найти в себе силы, и не обвинить во всем меня?

И если Тиля не удастся разбудить, кто станет наследником? Помнится, у его величества была парочка племянников, но они сильно уступали своему кузену, как в уме, так и в политических талантах.

Виндар только выиграет от такой рокировки. Со слабым королем Ротланд будет вынужден поумерить аппетиты, и у меня появятся все шансы, чтобы отвоевать обратно утерянные после смерти отца позиции на мировой арене.

От это мысли стало неимоверно противно.

Не хочу! Даже если это подарит моей стране годы изобилия и сделает меня легендарной королевой — не хочу! Не такой ценой.

Боги, да я бы что угодно отдала, лишь бы он проснулся.

Я оглашала приказы, захватывала ключевые позиции, швыряла в тюрьмы недовольных и железной рукой наводила в стране власть, а мысли в голове непрестанно кружились вокруг Тильберта, сон которого обещал плавно перейти в смерть.

Могу ли я хоть что-нибудь сделать, чтобы его спасти?