Глава 45. Прыжок веры
Бог-шутник вздохнул и с укором покосился на свою сестру.
— Это месть, да?
— Вот еще! — фыркнула богиня. Впрочем, довольная улыбка на ее лице противоречила словам.
— Точно месть. За проигранное пари!
— Годрос свидетель: я не вмешивалась.
— Не вмешивалась, — подтвердил бог-законник. И тяжело вздохнул, рассматривая в зеркале вод безжизненное тело принца. — Жаль… Прекрасная была династия. Генрих слишком стар, чтобы зачать и воспитать нового наследника, а его племянник хороший мальчик, но король из него… — бог махнул рукой.
— Но как же так? — Трикс даже подпрыгнул на ветке от негодования. — Все не может закончиться! Бринна, ты должна вмешаться! Исцеление — это по твоей части.
— Особенно исцеление силой любви, — с хитренькой улыбкой согласилась богиня. — Но я не могу. Братец не позволяет.
— Я? — удивился старший в божественном семействе. — Я не против. Такое воздействие не нарушает равновесия.
— Вот видишь! Все ты можешь.
— Значит, не хочу.
Бог-шутник зашипел — возмущенно, как кот, на которого выплеснули таз воды.
— Впрочем, — с коварной улыбкой продолжала богиня, — Ты всегда можешь меня заставить, дорогой. Я ведь проиграла желание…
***
Все-таки безумие — штука заразная. И я определенно подцепила его от Тиля.
А как иначе объяснить, что королева Виндара, в наспех накинутой иллюзии елозит грязной тряпкой по полу на территории недружественного государства?
К счастью, долго заниматься этим делом не пришлось. Дверь распахнулась, выпуская посла и доктора. Господа прошли мимо, обсуждая все сложности транспортировки хрустального гроба с его высочеством на родину через пол-континента.
Да, они собирались его увезти. Именно поэтому я сейчас здесь неубедительно, но старательно изображаю поломойку.
Сама не знаю на что надеюсь. Просто интуиция вопит дурным голосом — куда там козодою, что отпускать Тильберта нельзя.
Хочу увидеть его и попытаться снова. Еще раз. Последний раз.
Я подхватила швабру и скользнула в спальню.
Принц лежал в своем хрустальном ящике на кровати. Все такой же прохладный, неподвижный и не совсем живой.
А еще основательно заросший. До того, как Эд приволок свой ящик, прошла почти неделя и принц успел обзавестись недобородой, которую у меня прямо руки чесались сбрить.
— Тиль…
Бесполезно, он не слышит.
В памяти всплыла наша встреча у фонтана, перепалки, сны. Жаркие поцелуи, хмельные сводящие с ума слова.
И наша единственная ночь на двоих.
К горлу подкатил горький ком.
— Пожалуйста, очнись…
Сама до конца не понимая, я сняла крышку, размыкая контур стазиса. Неприятная все-таки штука этот ящик. В нем мой принц похож то ли на музейный экспонат, то ли на покойника.
Зато широкий. В смысле — ящик широкий. Места внутри вполне достаточно для двоих. Можно скользнуть внутрь, обнять Тиля.
Согреть, растормошить, разбудить…
— Просыпайся, мой принц! — бормотала я, покрывая поцелуями неподвижное лицо. — Пожалуйста! Ты нужен мне!
Загляни кто-нибудь в этот мир в комнату, и Виндар ждет грандиозный дипломатический скандал. А меня обвинение в покушении на жизнь наследника.
“Или изнасиловании, что еще хуже” — хмыкнула внутренняя гномма, когда я подобрала юбки и уселась на спящего сверху.
— Просыпайся! — звук пощечины показался неприлично громким. Я схватила Тиля за грудки и затрясла. — Вставай уже, твое высочество, чтоб тебя! Хватит дрыхнуть, выспался!
Еще одна бесполезная пощечина. На его лице остался красный отпечаток ладони. Я обмякла и всхлипнула, прильнув щекой к щеке.
— Прости, пожалуйста прости… Я не хотела тебя бить! Просто не знаю, что еще можно сделать. Скажи — что?! Пожалуйста, я на все готова.
Слезы закипели в глазах.
— Все не должно так закончиться… — слезы все-таки выплеснулись на волю, побежали по щекам, упали на лицо спящего. — Ты нужен мне, Тиль. Я… я не говорила… Но кажется я тебя люблю.
Это очень страшно сказать первый раз. Даже спящему в смертельном сне. Страшно признаться, что нуждаешься, что любишь, что уязвима.
Но скажешь и приходит освобождение. Я заговорила все быстрее, торопливо выталкивая из себя запоздавшие слова и признания.
— Я люблю тебя, мой принц. И боюсь. Боюсь твоей силы, боюсь власти, которую ты имеешь надо мной. Не хочу стать твоей тенью, не могу допустить, чтобы Виндар превратился в придаток Ротланда. Поэтому я с первой встречи сказала себе: “Айрис, этот мужчина не для тебя”, - слезы выступили на глазах, я сжала кулаки, потому что снова вспомнила, наш первый поцелуй, который он вырвал почти обманом. — Не дала тебе ни одного шанса…
Слова падали в тишину, как камни в пропасть. Слишком поздно. Почему, когда он был рядом, когда улыбался и мог меня обнять я молчала?
— Пожалуйста, только очнись. Клянусь, если ты придешь в себя, я выйду за тебя замуж! Слово Айрис Ильден!
Нет, гром не прогремел. И комната не содрогнулась. Не случилось никакой мистической фигни, подтверждающей, что боги слышали и приняли мой зарок.
Я наклонилась, пытаясь поймать отзвук его дыхания. И усмехнулась, вспомнив старую как мир сказку. А, была ни была! Что я теряю?
И склонившись еще ниже поцеловала принца в прохладные безжизненные губы.
***
Показалось? Или едва теплые губы действительно дрогнули?
Я отпрянула, вглядываясь в его лицо. Страстно желая поверить. И страшась обмануться.
— Тиль…
Отросшая борода покалывала кожу. Еле ощутимый отзвук дыхания согрел мои губы. Грудь под ладонью чуть поднялась.
Безумие? Самообман?
— Просыпайся… — я снова прильнула к нему, уже в куда более глубоком и чувственном поцелуе. — Просыпайся, гад такой! — я укусила принца и тут же лизнула ранку на месте укуса. Вжалась в него, прильнула всем телом, припала к губам, словно в попытке вдохнуть жизнь, поделиться частичкой своего тепла…
Оторвалась, чтобы через слезы прокричать:
— Не смей умирать, слышишь?! Я с тебя не слезу, пока не проснешься!
Безжизненное лицо дрогнуло. Глаза все еще были закрыты, но по губам плыла знакомая блудливая улыбка. И выдох — еле слышный, похожий на шепот ветра в листве:
— Соблазнительная угроза.
— Тиль… ты не спишь?!
— Сплю. Не слезай.
Мужчина подо мной дернулся и ответил на поцелуй. Чужие руки сжали, не давая отстраниться. Сильно, почти до боли.
Но я и не думала вырываться. Меня трясло от смеси ужаса и облегчения. Я целовала его, всхлипывала, цеплялась пальцами за одежду и даже пару раз укусила — исключительно от избытка чувств.
И таяла от восторга в родных сильных объятиях. Распущенные волосы, из которых коварный недопокойник извлек все шпильки — одну за одной, рассыпались по плечам, укрывая нас каштаново-рыжим плащом. А губы пылали от поцелуев, тело ломило от боли и было мало всего — прикосновений, поцелуев, Тиля…
— Ну вот, — хрипло пробормотал он, отрываясь от моих губ, чтобы зарыться лицом в распущенные волосы. — Один раз в жизни решил выспаться, как следует, так не дали.
— С возвращением, — прошептала я, утопая в насмешливых серых глазах. — Не смей без меня помирать! Я тебя на том свете достану.
— Ты можешь, — в его голосе зазвучало восхищение, губы осторожно коснулись виска. — Упрямая девчонка, я знал, что им тебя не съесть. Но все равно с ума сходил от невозможности вмешаться.
— О чем ты?
— Я все слышал, Айрис. До того момента, пока вы не засунули меня в этот ящик.
— Но… я думала ты спал.
Его лицо помрачнело.
— Уж лучше бы спал. Все слышать, сознавать и не иметь возможность пошевелиться — это страшно. Спасибо, что разбудила. Это было лучшее пробуждение в моей жизни. Кстати, — он улыбнулся знакомой хитрющей улыбкой, и я подумала, что готова отдать за нее весь мир. — Раз уж я все слышал, ловлю на слове, ваше величество. Когда у нас свадьба?
***
— Прелесть какая! — умилилась Бринна, рассматривая лежащую в хрустальном гробу парочку. — Ну разве они не голубочки?
Бог-проказник обиженно фыркнул и задрал нос.
— Я с тобой не разговариваю! Ты все это специально!
— Ага, — благодушно согласилась богиня.
— Еще и тянула! Почему нельзя было вылечить сразу?! Нет, нам непременно поцелуй подавай! Что за тупая сентиментальность?
— При чем тут поцелуй? — изумилась богиня. — Я ждала клятвы.
— Но… — Трикс смутился. — А как же все твои сопливые сказочки. Мол, поцелуй пробудил принцессу и все такое.
— Не поцелуй, а сила любви, — Бринна назидательно подняла палец. — Жертва! Что такое поцелуй? Пф-ф-ф, да это вообще ни о чем, для твоей девицы, которая уже даже не девица, поцеловаться, как воды попить. Для нее даже ночь любви не так много значила. А божественное вмешательство должно быть оплачено по высшей цене. Бесплатные чудеса развращают смертных.
— Эй, я ведь тебе уже заплатил! Желанием.
Богиня откинула прелестную головку и расхохоталась.
— Ах, милый братец, я вмешалась бы в любом случае. Но приятно знать, что желания у тебя больше нет.
— Ты… ты…
Бог-шутник завис в воздухе, сжимая кулаки.
— Расслабься, — весело предложила ему Бринна. — А то лопнешь от злости.
И словно накаркала. Трикс зашипел, превращаясь в ветер. Ураганом пронесся над поверхностью озера, подняв нешуточные волны. Просвистел в кронах, ломая ветви и унесся далеко ввысь в сторону сверкающих снегом вершин.
Свист растаял в воздухе. Водная гладь медленно успокаивалась. Годрос усмехнулся и провел рукой вдоль тела, высушивая одежду.
— Браво! Не думал, что когда-нибудь увижу, как кто-то шутит над нашим шутником.
— Любовь и не на такое способна, — самодовольно усмехнулась Бринна, откидывая за спину золотые волосы. Думаю, теперь мы с ним квиты.
— Пожалуй. И признайся: тебе просто хотелось выдать принцессу замуж?!
Богиня улыбнулась — совсем другой, незнакомой и мудрой улыбкой..
— Я хотела, чтобы она узнала любовь, братец. А любовь — это всегда дар и всегда испытание. Мы, боги, живем в каждом смертном и ведем его тропой препятствий, страхов и сомнений, помогая познать самого себя. А через себя и нас.
Голос ее усилился, разнесся тысячекратным эхом. Волна плеснула из озера, окатила богиню, смывая маску легкомысленной дурочки.
— Мое испытание она прошла. Теперь очередь за тобой, дорогой брат. Потому что власть — тоже испытание и вызов. Возможно, куда более серьезное.
Бог-законник устало вздохнул.
— Не напоминай. Одна морока с этими смертными.