Глава 9. Не совсем сны

Уход Штольдера напоминал бегство с поля боя, но победителем я себя не чувствовала. Мне было страшно.

Сон тоже не шел. Я металась по камере, как в первый день, игнорируя накрытый стол. Возбужденный разум искал и не мог найти выход.

Пришел Гримо, чтобы забрать тарелки с нетронутым ужином. Я снова попыталась с ним объясниться, но безуспешно. Громила выполнил свою работу и покинул камеру так стремительно, словно опасался, что я наброшусь на него и попытаюсь обесчестить.

Не иначе как Штольдер провел со своим слугой воспитательную беседу и объяснил, как опасно заговаривать с незнакомыми принцессами.

После ухода Гримо я упала на кровать, но сон не шел. Разум перебирал и отбрасывал сотни планов побега — один фантастичнее другого. Я даже задумалась, чтобы отрубить себе руку. Как зверь, попавший в капкан.

Да вот незадача: нечем. Нет у меня оружия. Ножку от стула и ту Штольдер забрал, скотина!

Не зубами же грызть. Я все-таки не лиса.

Заснуть так и не получилось. Бесконечный навязчивый поток мыслей прервало повторное появление Гримо — громила вкатил в камеру тележку.

— Что, уже завтрак? — вяло удивилась я.

То есть ужин. Если Штольдер, не врал мне по поводу времени суток, сейчас над столицей закат. Вдруг до боли захотелось увидеть небо — бездонное, в оранжевых и алых всполохах. И тонущее в морской пучине солнце.

Аппетита по-прежнему не было, но я все же впихнула в себя рыбу под сливочным соусом и припрятала несколько марципановых фигурок. Чтобы сражаться с магией браслетов нужны силы.

После еды резко навалилась усталость, потянуло в сон. Я упала на кровать прямо в одежде. Эх, надо хотя бы расшнуровать корсет или завтра гарантированы дивные ощущения в ребрах.

На этой мудрой мысли я и отключилась.

***

Сильные мужские объятия, знакомый голос.

— Айрис! Хвала Годросу, нашлась пропажа.

Я распахиваю глаза.

— Тиль…

Мужчина мечты нависает сверху, вглядываясь в мое лицо. Он кажется встревоженным и слишком серьезным, не похожим на себя обычного — насмешливого балагура, вкрадчивого соблазнителя.

Мы снова на кровати в той же комнате, что и всегда. Вот только вместо батистовой сорочки на мне по-прежнему бирюзовое платье, а руку охватывает проклятый браслет.

Словно и не засыпала.

— Как хорошо, что ты здесь, — я бросаюсь ему на шею и всхлипываю. Раскисла, распустила сопли.

И плевать! Могу я хотя бы во сне побыть слабой, прижаться к мужскому плечу, выплакать изматывающий страх и бессилие?

Завтра проснусь и снова буду сражаться. Язвить, строить планы, притворяться и обманывать. А сейчас я хочу почувствовать себя маленькой в кольце заботливых рук.

— Девочка моя… — он целует меня в макушку, обнимает, словно обещая защиту и помощь. — Где ты? Что с тобой?

Я тихонько вздыхаю. Вот и слезы высохли, и уже кажется, что все не так страшно.

— Как хорошо, что ты наконец приснился.

— Где ты, Айрис? — настойчиво повторяет сон.

— Неважно. Не хочу говорить об этом. Просто побудь рядом…

Но он не хочет просто быть рядом, баюкать меня в объятьях и молчать.

— Ты должна рассказать!

— Зачем? — вяло удивляюсь я.

Какой настойчивый сон.

— Чтобы я мог тебя спасти.

Эти слова не сразу доходят до меня. Но когда доходят…

Все нестыковки этого сна — слишком настоящего, слишком логичного для ночных видений. И странные взгляды кронпринца на официальных встречах…

— Это не сон, — медленно говорю я то, что уже очевидно. Что было очевидно с самого начала, но одна самоуверенная принцесса никак не хотела замечать.

И чувствую себя идиоткой. Просто фантастической идиоткой.

Тильберт смотрит на меня — грустно и чуть виновато. Полуобнаженный, как всегда в моих снах. Гибкий, мускулистый, красивый настолько, что дух захватывает.

— Это сон, Айрис… Просто один на двоих.

— Но как? А, кольцо! Ну конечно же!

И я вторично чувствую себя дурой.

— Мерзавец!

Удар левой мне ставил сам дядюшка Мерлик. И пусть я еще ни разу не ломала носы, никогда не поздно начать.

Но принц в последний момент перехватывает мое запястье и целует сжатые в кулак пальцы.

— Позже меня побьешь, ладно? Сейчас важно только одно: где ты.

Этот сон все еще послушен моей воле. Могу вырастить лианы, спеленать обманщика и врезать ему от души. Или просто связать и оставить здесь, чтобы подумал почему нехорошо обманывать наивных доверчивых принцесс.

Но Тильберт прав. Сейчас не место и не время.

Поэтому я просто сползаю с кровати в кресло, подальше от него. Принц пытается последовать за мной, но я вскидываю руку.

— Держись от меня подальше.

— Хорошо, — он вздыхает. Вид у его высочества несчастный и виноватый, как у нашкодившего кота, но в хитрющих глазах ни малейшего раскаяния.

Я рассказываю обо всем, с момента пробуждения. Тильберт слушает и все больше мрачнеет, а я чувствую, как злость на него уходит, утекает, словно вода из дырявого кувшина.

Да, он гад, манипулятор и обманщик. Но благодаря ему сейчас у меня появилась надежда.

Принц все же подходит и берет меня за левую руку, осторожно проводит вдоль браслета.

— Это оно?

— Да. Как видишь, не ты один такой умный, кто догадался нацепить на меня сомнительный артефакт.

Он стискивает челюсть.

— Это не то же самое!

— Почему?

— Мое кольцо ни к чему не принуждает.

— Откуда мне знать — принуждает или нет? — я вспоминаю все, что творила с ним, пока была уверена, что это всего лишь сон, и невольно краснею.

— Даю слово, — он наклоняется ближе, в серых глазах вспыхивают лукавые искры. — Честное-пречестное. Ты целовала меня только потому что сама этого хотела. Просто признай: я тебе нравлюсь.

Нравится. Даже сейчас, когда я зла на него за обман. И проклятое обручье, чувствуя это, отзывается неприятной пульсацией.

Но признавать это вслух я не собираюсь. Жирно ему будет, и так морда довольная, как у кота, который втихаря окорок утянул.

— Поговорим об этом позже. И наяву.

Тильберт наклоняется ближе, лукавые искры в его глазах разгораются в пламя.

— О, это звучит многообещающе, — мурлычет он. — Я могу надеяться на прощение?

— Никто не может запретить надежду, — я отпихиваю его и встаю. На мгновение становится обидно, что это не совсем сон, и я не могу просто прильнуть к нему, погладить полуобнаженное сильное тело.

Нельзя. Не подобает незамужней принцессе обжиматься с чужими мужиками.

А жаль.

А вот неженатым принцам приличия обжиматься совершенно не запрещают. Чем Тильберт и пользуется, обнимая меня сзади. Жаркое дыхание опаляет шею, и браслет на руке тут же нагревается.

Назло проклятой железяке я не спешу вырываться из объятий. К тому же целуется принц просто неприлично хорошо.

— Подожди несколько часов, — просит он, зарываясь лицом в мои волосы. — Самое большее — сутки. Я тебя вытащу.

— А с браслетом, что делать? — я все же отпихиваю Тильберта в сторону. А то еще поймет, что я не возражаю.

— И с браслетом разберусь. А сейчас мне нужно уходить, Айрис. Чем скорее я проснусь, тем скорее найду тебя.

— Просыпайся.

— Не могу сам. Ты должна мне помочь.

— Как?

— Пойдем!

Иду за ним по коридору, жадно оглядываясь по сторонам. Странное место. Похоже на небольшой коттедж. Тильберт шагает уверенно, словно не раз уже бывал здесь, наизусть изучив планировку.

— Так и есть, — отвечает он на мой вопрос. — Это место не меняется.

— И с кем это ты бывал тут раньше?

Он смеется, обнимая меня за талию.

— Ревнуешь, принцесса?

— Вот еще! Просто противно от мысли, что ты тискался на той кровати с другими девицами, — говорю я, и душу захлестывает ярость. Такая непривычно сильная, что я сама пугаюсь.

— Я никогда не был здесь с другими женщинами, Айрис, — улыбка пропадает с его лица, и я ловлю себя на том, что хочу поверить. Опасное и глупое желание. — Чертоги грез ван Россэнов не для случайных девок. Наследник трона приводит сюда свою избранницу.

Ох… что-то жарко стало. Если его высочество продолжит так пялиться, точно задымлюсь.

— Не слишком ли быстро? — я отвожу взгляд. — Отбор еще не закончен, с чего ты взял, что я выберу тебя?

— Потому что я — лучший, — Тиль наклоняется и коротко целует меня в губы раньше, чем я успеваю возразить. — Пойдем, надо спешить.

Мы выходим из дома навстречу бескрайнему небу. Изящный двухэтажный коттедж притулился на склоне. Всего несколько шагов по каменной площадке, и мы встаем над обрывом. У ног раскинулась заросшая буйной зеленью чаша долины. Голубое озеро на дне, словно капля росы в листе кувшинки. Блики солнца пляшут на водной глади. Ветер колышет макушки деревьев, приносит крики птиц, шум водопада и запах можжевельника.

Все такое настоящее, такое живое, что я поневоле щипаю себя повыше локтя. Ай, больно!

— Это точно сон? — спрашиваю я у Тильберта.

— Мое тело по-прежнему в гостевых покоях, а твое в камере.

— А как…

— Давай отложим все расспросы на потом, — принц заглядывает в бездну под ногами и сглатывает. — Столкни меня.

— Что?!

— Подтолкни меня, — терпеливо повторяет он. — Самому очень сложно.

— Оригинальное желание, — я выдергиваю руку из его ладони и делаю шаг назад. — Нет, я согласна, что жизнь суетна и пуста, однако не стоит ли подумать еще раз? Возможно, ваше высочество все же отыщет причину и дальше влачить свое бессмысленное существование.

Он хохочет.

— Уже нашел, она стоит прямо передо мной. Ну же, Айрис, помоги мне! Ты ведь хотела отомстить за ложь. Смотри какая шикарная возможность.

Принц пытается притянуть меня ближе, но я отпрыгиваю с возмущенным криком.

— Я всего лишь собиралась разбить тебе нос! Хочешь убить себя, прыгай туда сам, придурок, меня в это дело не впутывай!

— Смерть — единственный способ выбраться из этого сна раньше времени, но самому шагнуть очень тяжело. Если ты не самоубийца, — по его лицу пробегает страдальческая гримаса. — К тому же я слишком хорошо помню, как это больно.

— Вот именно! — я нацеливаю на него обвиняющий перст. — Признайся, ты просто хочешь, чтобы я тебя наказала!

— Зачем? — изумляется принц.

— Чтобы избавиться от мук совести из-за подлого обмана. Ты вовлек невинную девицу в разврат, и теперь твоя темная душа жаждет искупления.

— Она жаждет уволочь тебя обратно в спальню и зацеловать, — он снова оказывается рядом, и я тону в насмешливых серых глазах. — Любить до потери пульса, чтобы забыла свое имя. При всех назвать своей королевой и пинками прогнать прочих неудачников, которые посягают на мою женщину.

С каждой фразой Тиль наклоняется все ближе. И надо бы отступить, но я не трогаюсь с места. Впитываю слова, от которых по всему телу бегут восхитительные мурашки.

Нет, меня хорошо учили. Я помню, что сладкие речи ничего не значат в политике. Что опытный дипломат врет так же легко, как дышит.

Но это все сейчас неважно. Пусть он только не останавливается, пусть продолжает нести нежную чушь, в которую нельзя, но так хочется поверить…

— Но это все потом, Айрис. Сейчас я должен вытащить тебя. Поверь: со мной ничего не случится, — он косится на пропасть, сглатывает и отводит взгляд. — Просто немного не самых приятных ощущений, после которых я очнусь в своей кровати. И немедленно отправлюсь на твои поиски.

— Я не хочу тебя убивать, — на самом деле я просто до смерти хочу его поцеловать. И даже не против, чтобы он уволок меня в спальню и проделал все, что обещал. — Даже понарошку. Так что не проси, в этом я тебе не помощник.

— Я тоже не хочу, чтобы меня убивали, — Тиль криво усмехается. — Но, похоже, особого выхода нет.

— Мы можем просто подождать, — неуверенно предлагаю я. — Ты хотел что-то мне показать…

Смешно, но я действительно боюсь столкнуть его с обрыва. Пусть даже Тиль тысячу раз повторяет, что это сон, и с ним ничего не случится.

— Хотел… — он вздыхает, пристально всматривается в мое лицо. — И покажу. В другой раз. Мне претит мысль, что ты там одна, во власти этого урода… Каждый час на счету.

Снова с тоской смотрит в пропасть. В глазах мелькает страх, но Тильберт упрямо сводит брови. Как человек, который вот-вот решиться на что-то очень неприятное.

— Да ничего со мной не случится!

Принц качает головой. Наклоняется, чтобы коснуться губами губ, а потом резко отпихивает меня в сторону. И зажмурившись шагает с обрыва.