Глава 19.

Да, что я, как мальчишка сопливый, стою, мнусь как щенок сопливый. Я бог или где? Подрастерял за последние десятилетия в отсутствии крупных войн уверенность в себе и былую наглость?

Раньше завалиться к наагу в спальню во время его утех не составляло ни труда, ни усилий. Даже присоединиться совесть не мешала. А тут, стою под дверью, едва не краснея от недвусмысленных звуков из спальни высшего Ю`ань-Ти и зайти не могу, ноги будто приросли к полу.

– Да, твою ж… – разозлившись на самого себя, толкнул массивную дверь, распахивая её настежь.

В районе огромной кровати раздался слаженный девичий визг и тут же, то ли три, то ли четыре, змейки рванули из опочивальни правителя, прикрывая свои прелести всем, до чего успели дотянуться, а в постели остался лежать нааг. Только не тот, что мне был нужен.

– В`Х`Таар, – усмехнулся, приветствуя названного брата верховного.

– Нард, – вернул мне кривую усмешку наглец, едва прикрывшись простынёй.

Прокашлялся, успокаивая желание прихлопнуть мальчишку сей же момент, чтобы в следующий момент задать интересующий меня вопрос:

– Где, – долгий вдох и выдох, – З`Хаал`Гор?

– Уехал.

То, с какой издёвкой это было сказано, подняло внутри волну гнева, глаза полыхнули расплавленным металлом. Только неимоверным усилием воли подавил желание щёлкнуть пальцами и переломать змеёныша в труху.

– Куда?

– Не знаю, – развёл руками поганец белобрысый.

– Таар, не беси меня… – угрожающий рык сквозь слова абсолютно не впечатлил наага. Теряешь хватку, Нард…

– Да не знаю я, – он поднялся с кровати, сползая и начиная натягивать на себя одежды, что были разбросаны по всему полу. – Он сорвался, никому не сказав куда едет, но… – задумчиво протянул нааг.

– Но?

– Есть у меня предположение, – он обернулся через плечо, – скорее всего, он в Велориане, за своей Х`Зра помчался.

– За кем? – Я не ослышался? Гор нашёл себе жену?

– Да встретил он там одну, – неопределённо махнул головой змей, встряхивая длинными волосами белее снега, – так она его зацепила, что ни о чём думать не мог. Вот и сорвался к ней.

– Интересно.

– А ты чего хотел то? – донеслось мне в спину.

Отвечать на вопрос не стал, выходя в портал, ведущий прямо в сердце Велориана. К замку того, кто однажды стал причиной моей ненависти к родной сестре и целой расе живых существ… Таэрон.

Выйдя на поляну неподалёку от стен замка, уловил знакомый аромат, поворачивая голову вслед ему и натыкаясь на деревушку.

– Любопытно, не та ли это деревня, что выжила при набеге уродцев Кармы? – Решил прогуляться и взглянуть на источник аромата, что так манил меня.

Деревенька была миленькой, до тошноты вылизанной и идеальной до зубовного скрежета. Аж захотелось что-нибудь разрушить. Но меня тянуло в самый конец поселения, к последнему дому, будто невидимая нить обвила сердце и тащила в том направлении, не давая свернуть.

Приблизившись, услышал ритмичную музыку, доносящуюся из приоткрытых окон и дверей, совершенно не типичную для этого мира. Сердце кольнуло предвкушением и болезненной догадкой, ведь и аромат вдруг вспыхнул красками воспоминаний.

Он принадлежал ей! Как и мелодичный голос, что подпевал на несколько тонов выше. Решил подкрасться под невидимой личиной и проверить.

Она танцевала, самозабвенно прикрыв глаза, и пела, держа в руке скалку и направляя её себе в лицо. Потом раскатывала тесто, нарезала его и снова танцевала, кружась по просторной кухне, осыпая всё вокруг мукой.

На полу лежали три твари, что при моём приближении навострили уши, прислушиваясь и принюхиваясь. А она продолжала двигаться в такт музыке, периодически выдавая каждой из тварей по мясному шарику. Другие же клала в тесто и заворачивала их, придавая причудливую форму.

– Нейя… – не удержался и благоговейно прошептал её имя. – Нашёл…

Издали услышал шум и обернувшись увидел, как к дому девушки приближались люди с детьми, которые галдели и смеялись. Уходить не хотелось совершенно, но я был должен. Нужно придумать как вернуть сестру в пантеон и завоевать сначала её доверие, а затем и любовь. Ведь она смертна сейчас… Как и мечтала всегда.

Но раз она здесь, то Мерль уже знает о ней… А теперь и Гор. Эти двое своего уже не упустят…

– Проклятье… – выругавшись, открыл портал домой и исчез.

***

В это же время, богиня любви, наблюдавшая за реинкарнацией дочери через зеркало богов, видела и притаившегося сына, что нашёл свою близняшку спустя тысячелетия и вновь был полон решимости забрать её себе.

Морок невидимости действовал на смертных, но не на богов, а потому мальчишка был как на ладони. Его мысли и желания были написаны на лице. Даже спустя столько лет Нард так и не научился контролировать мимику.

Тяжко вздохнув, Аэлинор провела кончиками пальцев по изображению любимой дочки и закрыла зеркало плотным полотном.

– Нужно предупредить Адикха. – Она, срываясь с мягкой банкетки, стремительно поднялась, и её фигура, очерченная светом заходящего солнца через узоры витражей, засияла, как драгоценный камень.

Мать богов решительно направилась в тенистые сады пантеона, где древние деревья, словно могучие стражи, протягивали свои ветви к небу. Муж должен быть там. Переживания, подобно бурлящему потоку, бушевали в её душе. Ощущение нарастающей тревоги, словно волна, подступало к горлу, сдавливая лёгкие.

Её чувства можно было физически ощутить. Воздух вокруг богини словно дрожал, и все встречные боги, словно испуганные тени, расступались перед её мощной, божественной аурой. С каждым шагом, с каждым вздохом, окружающий мир, точно преклоняясь перед её величием, уступал ей дорогу.

В воздухе, наполненном ароматными храмовыми благовониями и шумным журчанием текущих благодатных ручьёв, раздавались негромкие возгласы – шёпот удивления и уважения. Каждая травинка в саду под её ногами трепетала, приветствуя великую царицу богов.

Заглядывая в самый конец сада, искала взглядом мужа, верховного бога. В глубине её зрачков читался нескончаемый океан переживаний.

Нашла она его в самом уединённом месте, как и всегда. Адикх сидел у корней могучего дуба, первого древа этого мира, самого древнего и мудрого.

Он всегда обращался за советом к старому другу в тяжёлые времена. И всегда получал ответ на свои вопросы.

Стараясь сдержаться и не мешать, печальная женщина присела на ближайший валун и стала ждать.

– Что случилось, душа моя? – Адикх повернулся к супруге, протягивая к ней руки в приглашающем жесте.

– Он нашёл её…

Большего и говорить не требовалось. Весь ужас от осознания был написан на лице вмиг постаревшего бога.

– Она знает? – Задал тихий вопрос бог-отец, но понимая, что супруга может не понять о ком речь, добавил, – Карма знает?

Тяжело вздохнув и присаживаясь рядом с супругом, не знала с чего начать.

– Если ещё не знает, то скоро будет…

– Нужно предупредить стражей, родная, – Он заглянул в глаза супруги, прикасаясь в нежном жесте к её щеке самыми кончиками пальцев, – они должны быть готовы… ОНА должна быть готова принять суть и стать одной из нас. Она-а-а?…

Приподняв бровь, молчаливо задал немой вопрос любимой жене, ожидая с трепетом ответа.

– Да, – ответила богиня любви, – да… – одинокая слеза скатилась по щеке светлой богини.

***

Мироздание, как же она переживала… Супруг задал вопрос, ответ на который и радовал, и страшил… Да, их дочь, ныне смертная, но очень сильная, снова беременна… Вновь она ждёт сына от любимого мужчины.

Фатум беспощаден. Если бы только они смогли изменить судьбу и защитить детей и внука… Грусть, приправленная беспокойством и сдобренная искрами счастья, окутывала две фигуры в лучах заката.

***

Поднимаясь со своего места и подавая руку Аэлинор, Адикх решительно намеревался сейчас же выйти на связь со стражами дочери, чтобы предупредить их об опасности и подготовить их к тому, что в ближайшее время придётся бежать и прятаться или остаться и сражаться за свои жизни.

Подготовка к сеансу связи шла как обычно через написание священных рун, начертание знаков и чтение божественных слов древних заклятий. Он связался со старшей защитницей Нейи. Тучка, так звала свою любимицу смертное воплощение дочери – Алианна.

Кто бы знал, что само провидение сведёт души прежних подруг в ином мире. Дейенерис и Ми-Хва также нашли свою хозяйку в ином мире, став ей верными друзьями, какими были и в прошлой жизни.

Девушки всегда были подле богини жизни. Радость, Верность и Забота – были их прежние имена.

Тучка, что в прошлом была Верностью, сразу поняла, о чём пойдёт речь и даже смогла, будучи заперта в теле земной собаки, передать образы и тревогу от незримого присутствия знакомой устрашающей силы и ауры. Она догадалась, что кто-то за ними наблюдал, вот только как предупредить Ней не знала.

– Мы, – перевёл взгляд на трясущуюся в беззвучных рыданиях Аэлинор, – Аэлинор предупредит дочь об опасности.

В ответ страж лишь послала волну принятия и благодарности, оборачиваясь на сидящих рядом Дэни и Ми-ми.

***

Пельмени!

Я лепила пельмени! Я так соскучилась по ним, что сдуру намесила два корыта теста и накрутила разного фарша столько, что к концу уже засекала за сколько секунд слеплю очередной пельмешек!

О, да! Хинкали, пельмени круглые, пельмени треугольные, конвертики, рифлёные и мудрёные… Я включила “Алиску” на полную, танцевала, пела и украшала кухню ровным слоем муки, как оказалось.

Мяса было много и я периодически баловала кусочками фарша девочек, что смиренно лежали на полу и лишь изредка поднимали головы, чтобы получить угощение. А когда уже почти все поверхности были заняты полотнами ткани с пельменями, появилось странное чувство чужеродного, но знакомого присутствия.

Тучка тоже подняла голову и уставилась на одно из окон, а я сделала вид, что не заметила, продолжая петь, как в микрофон, в скалку. Ощущение пропало вместе с появлением на пороге группы деревенских жителей во главе с Нани и её братьями.

Трезво рассудив, что мне одной “тонна” пельменей не нужна, собрала из морозильной камеры льдинки и завернув в непромокаемую ткань, сделала мешочки для пельменей, раздав разных видов всем пришедшим. Объяснила, как хранить и как варить.

Восторга было много. Особенно от детей, что наотрез отказались уходить домой и напросились остаться, поиграть с собаками и попробовать партию пельменей, что я уже закидывала к огромную кастрюлю.

– Ладно, я останусь здесь, – помешивая самодельной шумовкой, проговорила, – переночую сегодня дома.

– Али, а ты помнишь, что обещала покатать нас на лошадках? – задала вопрос малютка, которая на удивление быстро перестала шипилявить и коверкать слова.

– Конечно, помню, – накладывая ей порцию горячих пельмешек, улыбнулась и подмигнула. – Масло! Точно, Эрик, достань из шкафа сметану и масло, – обратилась к одному из братьев, который споро побежал исполнять просьбу.

– Во-о-о-от! – Поставила перед ребятами по тарелочке с сытным ужином и каждому добавила по ложке сметаны. – Приступаем! Только дуйте, вот так, – показала как остужать пельмешек и закинула его в рот.

Блаженство.

– Алианна! Это так вкусно! – закричал Сэм и начал уплетать пельмени за обе щеки.

– Надо поскорее маме принести мешочек этого пилеменя, – с набитым ртом и размахивая вилкой выдала вердикт Нани, – это очень вкусно! Теперь это моё любимое блюдо!

Я не переставала смеяться на протяжении всего ужина, так дети нахваливали обычное для моего мира блюдо, будто деликатес.

– Нам пора… – грустно прошептала Нани и отодвинув свою тарелочку, спрыгнула со стула.

– Нет, уже поздно, – выглянув в окно, видя там чёрное небо, затянутое тучами, – мама знает, что вы у меня?

Детки слаженно кивнули.

– Тогда остаётесь до утра, одних не отпущу в ночь. Хоть и не далеко. – Встала, собирая тарелки, – так, бегом умываться, переодеваться, в кладовой есть рубашки, и спать! Комната в вашем распоряжении.

Пока я намывала посуду, собирала оставшиеся пельмени в кулёчки и убирала их на заморозку, дети уже приготовились ко сну и даже уложились, переговариваясь и хихикая в постель.

Подушки и одеяла я им раздала и укрыла каждого, испытывая необычайный прилив нежности.

– Ты как мама, – тихо проговорила девочка и потянулась, целуя в щёку.

– Спи, Нани, – погладила шёлковые волосики малышки и подоткнула одеяло, – спокойной ночи, мальчики.

– Спокойной ночи, – в ответ тихо проговорили дети.

Вышла из комнаты, взяв и себе комплект для сна, прикрыв дверь и устраиваясь на диване.

– Что ж, сегодня я вас потесню, девчонки, – шутливо спихивая с дивана Тучку, расстелила покрывало и бухнулась сверху, похлопав рядом с собой, – запрыгивайте. Давненько мы не обнимались.

Собаки разом махнули все на диван, попутно растоптав меня.

– Ух-ху-ху! Ло-х-шади! – кто-то мне даже под дых наступил, отдавили колено, почти поломали руку. – Девки! Полегче! А то мать останется в ваших сердцах одним воспоминанием.

Ми и Дэни уложились в ногах, а Тучка, ложась рядом, пристально смотрела в мои глаза. И я на интуитивном уровне чувствовала, она хочет что-то сказать. Но говорить собаки не умеют ни в моём прежнем, ни в нынешнем мире.

А потому ей оставалось только вздыхать тяжко. Дэни, кстати, тоже вздыхала как-то уж слишком тягостно. Причём, спали они совершенно не расслабленно, уши то и дело прядали то в одну, то в другую сторону. А тучкины брови вообще жили отдельной жизнью. Мимика алабаев – это нечто, конечно.

Вот так, лёжа, придавленная со всех сторон любимыми собаками, думала о бренности бытия и иронии судьбы.

Хотела попасть в другой мир? Попала.

Хотела быть со своими собаками? Будь.

Мужика хотела? Получай двоих.

Спасибо.

Как уснула, я не заметила, но разбудило меня уже довольно глубокой ночью, почти на самой ранней точке зари, если верить окрашенному в багровый небу, какое-то странное чувство.

– Стоп! – Подскочила с дивана, уронив Ми на пол, и побежала к дверям, распахивая их. – Пожар…

Прошептала одними губами. Зарево – это пожар! Замок горит! И оттуда слышно истошные крики жителей!

– Господи, что это? – Волосы на голове зашевелились, ведь у стен замка различила странные силуэты чёрных и уродливых теней, что ползли вверху по ним.

Порывисто захлопнув входную дверь, побежала в комнату, к детям, но когда распахнула дверь в комнату, обнаружила, что постель пуста!

– Нет… – ужас накатил почти обмороком от осознания, что дети ушли, а там сейчас творится кошмар!

– Туча! Быстро, подъём! Девочки, – растолкала Дэни и сама побежала надевать штаны и водолазку из прочной ткани, что шила сама, пока жила одна здесь.

Быстро собравшись, выбежала из дома и полетела к конюшне, открывая все стойла и загоны, выпуская всех копытных и хватаясь за голову…

Дети… когда же они ушли? Истошный вопль. разрезая пространство, доносится из замка.. с такого то расстояния…

– Нани…