Глава 25.

Просыпаться не хотелось. Мозг отказывался открывать глаза, хоть и чувствовал, что кто-то настойчиво пытается разбудить тело и сознание ласками и поцелуями. Причём, этих “кто-то” было двое.

Судя по мягким, едва ощутимым, порхающим, прикосновениям губ, именно эльф нежно выцеловывал полушария груди, спускаясь всё ниже и ниже, уделяя внимание по очереди каждой ареоле и соску, ключицам, животу и впадинке у пупка Он чувствовал, как её тело отзывается на каждую ласку, наполняется желанием и страстью под его прикосновениями.

Нааг же целовал и массировал её ножки, начиная со ступней и пальчиков, уделяя каждому своё внимание, поднимаясь всё выше, к икрам, куснув за коленку и дальше по внутренней стороне бедра, оставляя влажный след языком. Пока не достиг бутона женственности, что уже истекал соками желания.

Нааг прошёлся языком по нежному бутону, постукивая по чувствительной горошинке и прикусывая каждую складочку в изысканной ласке. Добавив к своим ласкам ещё и пальцы, начал двигать ими внутри, доставляя и увеличивая её наслаждение.

Не в силах больше терпеть и ждать, извернувшись, нашла рукой член эльфа и бесцеремонно подтянула его к своему лицу, настойчиво требуя его себе. Призывно раскрыв ротик и лизнув головку языком, принялась доставлять наслаждение мужчине, отслеживая его эмоции, не отводя взгляда от лица мужчины.

Он сдержанно постанывал, помня, что совсем близко находится ещё один, бессознательный, нааг и его подруга, но сдерживаться совершенно не получалось и редкие томные вздохи всё же вырывались из его приоткрытых губ. Брови сошлись в единую линию, глаза закрыты, он закусывал нижнюю губу, постанывая с каждым мгновением всё громче от интенсивности ласк. Да, она хотела его здесь и сейчас, наслаждаясь тем, что делала, и не могла больше сдерживаться, постанывая и возбуждаясь от реакции мужчины.

Опустив другую руку вниз, зарылась пальцами в длинные волосы змея, притягивая его голову ещё ближе к лону, и двигаясь навстречу движениям его пальцев и языка, усиливая своё собственное удовольствие. Мужчина понял её желание и, издав утробный рык, усилил напор на её клитор своим языком, давя и щёлкая по нему, доводя её до исступления.

Когда же он, оторвался от этого занятия и отстранился, оставляя пустоту, раздался протестующий возглас, заглушённый членом эльфа во рту девушки. Однако, нааг прервался лишь для того, чтобы приподняться и пристроиться к ней, входя одним слитным движением, наполняя лоно и растягивая его до предела.

– А-а-ах, – движения набирали обороты, становясь не просто быстрыми, но неистовыми, выбивая стоны и крики друг у друга. Помогая себе рукой, девушка доводила до накала чувства эльфа, лаская ствол и мошонку любовника, паря по ним язычком и добавляя остроты, задевая зубками нежную плоть.

Они были полностью поглощены друг другом, наслаждаясь каждым мгновением страсти и любви. Достигая пика, все трое содрогнулись в экстазе. Мужчины изливались судорожно, хрипя и постанывая, а девушка покорно принимала в себя всё, до капли, наслаждаясь этим моментом власти над любимыми.

Тщеславно, но так приятно.

***

– Ты чёртов мазохист, Нард, – потирая устало глаза, скинул на потухшее зеркало завесу и плюхнулся рядом на гранитный пол, хватаясь за голову и свешивая её между разведённых коленей. – Надо с ней поговорить… Возможно, она сможет простить?

Он думал эту мысль час за часом, проигрывая в голове разные сценарии её реакции и ответов. Но каждый раз сценарий сворачивал в сторону неприятия девушкой его. Ни в качестве брата, ни в качестве возлюбленного…

– Проклятье! – Толкнув вперёд руку, будто отталкивал кого-то, и выпрямляя одну ногу, откинулся затылком на раму зеркала и несколько раз ударил по нему головой, пытаясь выбить из головы навязчивые мысли о Нейе. – Ты моё наваждение… Чёртово наваждение…

Под глазами бога войны залегли глубокие тени, придавая его золотым глазам ещё больше яростного блеска и яркости. Он не ел несколько дней, не принимал даров от молящихся, не черпал силу у источника, изводя себя и желая поскорее сгинуть. Ведь тяга к смертной девушке, что была некогда его сестрой и возлюбленной, с каждым мгновением усиливалась, причиняя невыносимую боль и страдания.

И каждый раз в сознании всплывали последние, обращённые к нему слова Нейи: “Брат мой, равновесие – основа всего. Разрушение и возрождение, подобно дню и ночи, необходимы. Не ищи господства, ищи баланс!"

– Ищи бал-ланс-с… – устало повторил он и прикрыл глаза, принимая для себя, наверное, главное решение в жизни.

***

Он знал, что девочка согласится принять силу и войти в пантеон. Особенно, теперь, когда ей есть ради чего жить и кого оберегать.

Внутри её чрева росли двое. Девочка и мальчик. От разных отцов. Вновь, обещанные судьбой друг другу, хоть и будут иметь одну мать. Но они будут призваны объединить две расы. Будущие полубоги.

Задумчиво останавливаясь посреди подготовки к ритуалу, верховный бог Аэтеринии, словно наяву видел будущее этих детей. Но он не видел будущего своих родных детей. А значит, Нарду и Нейе не суждено выжить?

Тягостные думы прерывались не менее тяжёлыми вздохами, вырывавшимися из уст Отца Богов. Тем не менее, решение принято и спасение целого мира стоит жизни двух богов. На кону жизни куда большего количества живых существ и их благополучие.

Аэлинор привела девушку спустя буквально мгновение после того, как он закончил очищать зал заклинаниями и силой. Взмахнув рукой, запустил процесс трансформации и начала ритуала.

***

После крышесносного утреннего секса, думала поговорить с моими мужчинами, рассказать им новости, которые так меня радовали. Поведать, что у нас будут дети и попытаться подготовить их к тому, что, возможно, уже будущей ночью я стану богиней, но не успела.

Думаю, Мерль и так догадывается и даже надеется, что я и есть его первая любовь, Нейя, а точнее, её реинкарнация. А вот как отреагирует на новости Гор я не знала. Но поговорить нам не удалось.

Гор сразу же, только чмокнув в лоб на прощание, убежал решать важные управленческие вопросы, дав Эле распоряжение заботиться о друге, Тааре, и показать мне дворец, познакомить с гаремом и не давать скучать.

Мерль тоже убежал куда-то почти следом и я осталась одна, растерянная и сконфуженная.

– Ладно, разберёмся. Потом сюрприз будет, – проговорила куда-то в пустоту.

День пролетел быстро, под впечатлениями от красоты дворца, его внутренних садов, прудов с ручными рыбками, цветущих деревьев. Девушки из гарема встретили меня с подозрением и постоянно косились на мои ноги. Некоторые в восхищении, другие – злобно сверкая своими прекрасными глазами.

Все девушки были как на подбор, прекрасные, высокие, завораживающе опасные. Я глазела на них и их хвостики, пытаясь определить кто к какому виду змей мог бы относиться.

Обед прошёл в атмосфере неловкости в гареме. Ужин я пропустила, сказавшись уставшей, и ушла в комнату, где надеялась застать хоть кого-то из мужчин. Но ни эльфа, ни наага там не обнаружила и легла в постель, приготовившись ко встрече с родителями Нейи. Моими родителями.

***

Мама вела меня по радужным коридорам, обрамлённым лишь дымкой, в качестве стен и потолка. С одной стороны, будто бы прозрачного, потолка висело солнце, с другой луна и, казалось, они весело перемигиваются.

Я же, как заворожённая, крутила головой, пытаясь запечатлеть как можно больше и не отстать от плавно движущейся впереди богини. В огромный зал с троном и массивными колоннами мы вошли молча и Аэлинор присела в реверансе, приветствуя огромного мужчину, чью голову венчала корона на седых волосах до плеч, а лицо было спрятано в густой бороде и усах.

Его мощная фигура ничуть не походила на фигуру старца, накачанный, рельефный, он стоял в одной тоге на манер греческих, древних. Когда мы вошли, он, взмахом руки, запустил сноп искорок, которые начали трансформировать пространство и материю.

Посреди ритуального зала образовалось углубление, заполняющееся сияющей водой. По краям магического бассейна вырисовывались знаки и с четырёх сторон вырастали свечи разных форм и цветов.

На стороне севера уже стояла голубая, перетекающая из одной формы в другую, свеча, которая не горела, а сверкала водными бликами на своём огоньке. На востоке стояла замысловатая деревянная свеча с листочками вместо пламени, что колыхались в такт движению воздуха.

Западная сторона вырастила свечу в форме вулкана, исторгающего искорки и дымные колечки, а с южной появилась обычная восковая свеча и венчал её фитиль обычный, привычный глазу, огонёк.

Мужчина подошёл к нам вплотную, протягивая ладонь ко мне и касаясь кончиками пальцев правой щеки.

– Доченька… – улыбнувшись лишь глазами, он круто развернулся и быстро удаляясь, громко проговорил, – нужно раздеться, встать в купель, затем вытянуть руки к небу. Я буду читать заклинание стихий. Когда кивну, направишь обе руки на восток, где солнце встает. А потом нужно развести их в стороны, принимая силу. Справишься?

Коротко кивнув, приспустила платье, которое мне дала богиня, моя мама, тушуясь под взглядом серых глаз верховного бога. Но, взяв себя в руки, глубоко вдохнула и выдохнула, отпуская его и чувствуя, как оно струится по ногам, падая бесформенной кучкой вокруг ног.

Прошла в бассейн, чувствуя, как вода, или, скорее, сила, обволакивает тело с каждым шагом вглубь, покалывая кожу. Останавливаясь в центре, не ожидала, что в следующее мгновение уйду под воду с головой. И так три раза. Вынырнула, отплёвываясь и кривя лицо, пытаясь стряхнуть волосы, облепившие всё, что только могли.

– Готова? – Ага, аж три раза!

Но в ответ я лишь кивнула, поймав краем глаза лукавую улыбку Аэлинор и услышав тактичное покашливание Адикха. Я же не сказала этого вслух?

А дальше творилось волшебство. Повинуясь магии голоса и заклинания, стихии взвивались под потолок, кружили по залу, подхватывая мои волосы и играя с ними, лаская кожу. Язычки пламени и воды слились в единый шторм, облизывая с головы до ног, щекотно щипая и пробегая по телу.

Слова, наполненные силой, проникали в самую мою суть, отпечатываясь на душе несмываемым обещанием:

"Potestas vitae et elementorum primitivorum saluta Deam tuam, quae vocatur ad vitam huic mundo, ad tuendam, tuendam, suscitandam et amorem." (*)

Сила напитывала каждую клеточку тела, отдаваясь в голове гулом голосов, которые просили, молили и шептали имя богини, надеясь на милость…

Стоя с закрытыми глазами, я наяву видела лица женщин, девушек, старух… Они обращались ко мне, коленопреклонные с воздетыми к небу руками, в часовенках, у себя дома, посреди сада, в поле, или собирая ягоды в лесу и в их глазах стояли слёзы, разрывавшие моё сердце на части.

Эхо голосов, возносящих молитвы, вырывало всхлипы из груди и заставляло слёзы течь непрерывным ручьём, но одна из них повторялась чаще других, и тянула ответить.

“О, Богиня, в час, когда душа наша стонет,

Смиренно к Тебе мы подняли взор.

Даруй нам, Благостная, дитя в дом, где нет уюта,

Исцели мир наш, утомлённый от горя и слёз.

Взгляни на сердца, что мятутся и трепещут,

Наполни их светом, надеждой и теплом.

И пусть твоя благодать, как нежный дождь,

Омоет земли от боли, от зла и обид.”

Открыв глаза, поняла, что с этого момента изменилось всё. Я больше не беспомощная смертная.

Отныне, я – Богиня Жизни и это Мой мир!

–

* "Potestas vitae et elementorum primitivorum saluta Deam tuam, quae vocatur ad vitam huic mundo, ad tuendam, tuendam, suscitandam et amorem" (Latin) – "Сила жизни и первозданные стихии приветствуйте вашу Богиню, призванную дарить жизнь этому миру, защищать, оберегать, растить и любить."

Очень удобно делать дела во время сна. И выспался, и вопросы все решил. Прислушалась к себе и поняла, что особых изменений не чувствую. Разве что невыносимо тянет благословлять хоть кого-нибудь, хоть самую малость.

Голова не гудит. Молитвы не напрягают. На каждую из них внутри откликается струнка и посылает импульс, от которого внутри что-то раскрывается, принося удовлетворение.

Задерживаться после ритуала я не стала, одевшись и поблагодарив отца и мать, ушла. Где-то на середине пути из дворца пантеона меня нагнали воспоминания из прошлой божественной жизни, подкатывая тошнотой к горлу, часть из которых я уже видела ранее, когда мама рассказывала о битве богов и гибели Нейи.

Заговорить ни с кем, из встреченных на пути богов, желания не было. И, видимо, это было взаимно, потому что никто даже не обратил на меня внимания. Дойдя до выхода, просто шагнула в арку и оказалась уже здесь, открывая глаза.

Гора и Мерля не было в постели. И я, осторожно выпутавшись из одеяла, спустилась с постели, направляясь в отдельную уборную. Там привела себя в порядок, умылась, причесалась, даже нашла зубную щётку и подобие пасты. Справив нужду, сидела и раздумывала, в чём выходить сегодня, ведь вещей я с собой не взяла.

Стук в дверь заставил подпрыгнуть на сидушке местного унитаза, пуская сердце в галоп.

– Госпожа, я принесла вам одежду, – из-за двери послышался голос Элапиды, я оставлю ей на постели, госпожа.

– Спасибо, Эла! – Придав голосу уверенности, громко поблагодарила девушку и услышала как та отползает от двери.

Вздохнула и встала, заканчивая с туалетом. Одежда, и правда, лежала аккуратной стопочкой на краю уже застеленной постели.

Ткань выглядела добротной, но прозрачной. И я догадывалась, что мне предлагают надеть местный костюм, в каких щеголяли красавицы из гарема. Но, развернув свёрток, не ожидала увидеть платье, достойное разве что царицы.

Нежного цвета топлёного молока, на чём оно должно было держаться, я только догадывалась, потому что бретелей у него не было, а декольте спускалось и спереди до самого пупка, и сзади до самой, кхм…

Усеянное каменьями, золотыми бисеринками и ракушками, это было произведение искусства. Струящееся, летящее, на теле оно не ощущалось совсем. Но собранная в несколько слоёв ткань, показавшаяся при первом взгляде прозрачной, надёжно скрывала всё, что не должно было быть показано всем и каждому.

Под самим платьем лежали несколько замысловатых украшений, одним из которых была фероньерка. Потрясающей красоты подвеска на цепочке, крепящейся на обруч, надеваемый на голову по типу короны. Драгоценный жемчуг, перламутровые ракушки и кораллы соединились в ней.

Жемчужные серьги-капельки и кулон им в тон стали прекрасным дополнением. А мягкие туфли на плоской подошве доставили неземное наслаждение ножкам.

– К такому можно и привыкнуть, – осматривая себя в зеркале, не заметила, как оказалась в комнате уже не одна.

– Я не против, привыкай поскорее, – тягучий голос Гора заставил подпрыгнуть на месте, схватившись за сердце.

– Гор, – укорила наага, оборачиваясь и посылая ему улыбку, – напугал.

– Прости, – вернув мне улыбку, мужчина подошёл вплотную, заключая в свои объятия и целуя в макушку.

Запах горячей кожи, терпкого сандала, острого перца и капельки молока. Знал бы он как пленит меня и сразу расслабляет своими прикосновениями. Он не пытался соблазнять, лишь обнимал, поглаживая спину, а я чувствовала, что ещё мгновение и просто усну. Так было сладко и легко в объятиях этого огромного и властного змея.

– Я скучаю, – робко произнесла, пряча лицо на груди мужчины и легонько целуя оголённые участки кожи, выглядывающие в вырезе рубашки.

– Потерпи немного, – отстранив меня немного, заглянул в глаза, – тут нужно парочку ядовитых клыков и жал оборвать некоторым особо ретивым, а потом я весь твой, моя маленькая змейка.

Вот, он стоит, плавит меня своими невозможными глазами, а я улыбаюсь и думаю, как бы помягче ему сообщить, что он скоро станет отцом двух очаровательных сорванцов полубогов и мужем целой богини.

– Гор! – В покои стремительно вошёл эльф и увидев нас, широко улыбнулся, сканируя мою фигуру загоревшимся взглядом, – Всё… готово…

Восхищение, восторг и любовь смешались в сияющий коктейль чувств в разноцветных глазах этого потрясающего мужчины.

– Давайте не пойдём никуда? – Подходя ближе и вытаскивая меня из объятий змея, Мерль не отрывает глаз, сияя как начищенный самовар.

– С тобой всё хорошо? – Пугаясь за его самочувствие, задаю вопрос и выпутавшись немного из плотного кольца рук, накрываю его лоб своей рукой, проверяя температуру. – Вроде, нормально.

– Когда это произошло?

– Что? – Задаём вопрос мы с Гором вместе.

– Когда ты приняла силу? – В голосе эльфа слышно благоговение и трепет, его даже потряхивает.

– Чт… – Гор не понимает, о чём речь. Но не я.

– Этой ночью, – отвечаю осторожно, отслеживая реакцию блондина, готовая к истерике, крикам и, вообще, ко всему. Наверное.

Но рухнувший на колени, вцепившись в мои ноги, мужчина, всё равно заставляет вздрогнуть. А он лишь крепче обнимает меня за бёдра, утыкаясь лицом в живот и что-то там бормоча. А спустя мгновение поднимает ещё более ошарашенное лицо вверх, глядя прямо в мои глаза.

– Двое?

– Ну, вот… Вся библия нафиг…

***

Это было похоже на разговор двух шизофреников при нормальном человеке. Гор истинно не понимал, о чём говорит эльф и его поступки отражались недоумением на лице змея. Ещё немного и, думаю, он бы уже бежал за лекарем, думая, что друг спятил.

Но, взяв себя в руки, Мерль пояснил всё наагу, чем поверг того в шок, заставив замереть на четверть часа. А я, устав ждать реакции, присела на краешек кровати.

– Я конечно, знала, что змеи долго переваривают… – начала я, но осеклась, услышав взрыв смеха от наага, – информацию… – закончила, поднимая взгляд на него.

– Не сказать, что я… – опять завис, – в общем… – пауза, – да-а-а… Надо готовить детские и ускорить подготовку к ритуалу бракосочетания.

– Я думал, он дольше будет тупить, – сидя рядом, эльф откровенно потешался над другом и разве что не ржал, а лишь похрюкивал.

– Ты мне весь сюрприз испортил, поганец, – толкнула его в плечо кулачком и насупилась. – Это я должна была ему сказать…

– Прости, рыбка! – Притягивая вяло сопротивляющуюся меня к себе, Мерль целовал сначала пальчики, потом кисть и выше по руке, пока не достиг плеча и шеи. – Я был приятно шокирован и не смог сдержаться.

– Так, ну ка! Убирай руки! – Гор выдернул меня из цепкого захвата блондина, оставляя того недоумевать. – Ей нельзя теперь. Надо покой!

– Чего?

– Нельзя, детей потревожим… – совершенно серьёзно добавил нааг.

– Это кто такое сказал? – С улыбкой интересуюсь я.

– Лекари и… матушка так говорила… когда наложницы несли от отца.

– А-а-а… – понимающе переглянулись мы с эльфом и прыснули, сгибаясь пополам от смеха.

– Что? – Искренне недоумевал правитель змеиного царства и властитель огромного нетрах… нетронутого гарема.

– Ничего, – смахивая слезу и выравнивая дыхание, улыбнулась ему, – я потом тебе объясню.

***

Вчерашнее знакомство с гаремом показалось цветочками по сравнению с представлением двору. Сколько воплей было со стороны советников и некоторых министров, словами не передать.

На лице обоих правителей не дрогнуло ни единой мышцы. Что Мерль Таэрон Велорианский, что З`Хаал`Гор – великий К`тал`р`ин наагского государства были совершенно спокойны и собраны. А вот меня потряхивало от того негатива, что источали досточтимые нааги, стоящие перед нами.

Лишь некоторые из них были искренне рады, что правитель обрёл пару и, наконец, обзаведётся императрицей, а значит и наследниками. Официальными наследниками, которые не будут грызться за трон с детьми наложниц.

Главным аргументом, заставляющим заткнуться возмущённых змеев, стало то, что пару признал Ю`ань-Ти. Когда Министр строительства и Министра финансов стали выкрикивать, что человечка не может стать их императрицей и даже не достойна мыть ночные горшки за наложницами из холодного крыла, внутренний змей Гора, который предпочитал обычно дремать, не просто поднял голову, он явился во всём своём величии.

Кольцами обвивая колонны, змей внезапно простёрся из сизой дымки, поднимая огромную голову и своими лавовыми глазами гипнотизируя смельчаков-смертников, а затем просто открыл пасть, демонстрируя внушительные зубы, с половину меня размером. Конец его черно-золотого хвоста обвился вокруг моей талии, приподнимая над полом и устраивая на троне, аккурат посередине.

– Ещ-щ-щё вопрос-с-сы ес-с-сть? – Инфернальным шёпотом поинтересовался мой монстр.

Безумно восхитительный и смертоносный. Конечно, же, вопросов не возникло больше ни у кого, но по выражению лиц униженных министров было понятно, что такой обиды они не простят и ждать подлости от них в ближайшее время – самое разумное, что можно сделать.

Мои собаки всё время смиренно ждали нас в покоях, охраняя тяжёлый сон раненного Таара и составляя компанию Элапиде. Девушка очень быстро нашла общий язык с диковинными для неё зверями и проводила с ними всё время. Прогулки в сад, даже кормить их вызвалась, восхищаясь статью собак.

– Я выжата, как лимон, – простонала, падая на кровать ничком, раскидывая руки в стороны.

Дейенерис, видимо больше других скучавшая без меня, тут же запрыгнула следом и стала, дурачась, щекотно тыкать мордой мне в бок, выбивая хохот и заставляя уклоняться от любвеобильности питомицы.

– Дэни, Дэни, Дэнь! – Умоляла я, хохоча и отталкивая морду разноглазой рыжули, – хватит, пожалуйста. А-а-а-а! Гор, спаси-и-и-и! Ах-ха-ха-ха!

Но ни Гор, ни Мерль не спешили спасать меня, они лишь улыбались. Гор, пристроившись здесь же, на кровати, лежал на боку и любовался на устроенное безобразие. А Мерль уселся в кресло, расслабленно откинув голову на спинку и прикрыв глаза.

– Ну и змеи у тебя в совете, – пошутил он и, после недолгой паузы, оба правителя рассмеялись, оценив шутку.

Устав отбиваться, просто обняла любимую собаку, целуя мохнатую морду и кожаный нос и утыкаясь ей в шею, утопая пальцами и лицом в густой шерсти сибирской хаски.

– Дэнечка… – отодвинула лицо и вгляделась в разноцветные глаза, видя в них своё отражение. – Я люблю тебя.

В ответ Дейенерис издала писк, лизнув меня в нос и легла на бок, пристраивая свою голову на моей руке, которой я так же обнимала её.

Незаметно для себя, пригревшись, уплыла в сон, где меня уже ждал не самый приятный сюрприз.

*****

– Ну, здравствуй, Принцесса… – голос кажется смутно знакомым и раздаётся он отовсюду одновременно, заставляя озираться в поисках источника.

– Здравствуй, – ответила, настораживаясь и силясь вспомнить, где могла слышать этот голос.

Из алой дымки вышла сногсшибательная огненная красавица, на лице которой играла кривая ухмылка. Она наклонила голову вбок, приподняв одну бровь и осматривая меня снизу вверх оценивающим взглядом. А я в долгу не осталась и тоже сканировала её, пытаясь вспомнить, где мы могли пересекаться, ведь выглядела незнакомка очень даже знакомо.

– Ты изменилась, – констатировала она после недолгого молчания.

– Не мудрено, – и тут меня прострелило пониманием, что передо мной стоит та самая богиня смерти, Карма, – я ведь умерла и переродилась.

Она рассмеялась ярким грудным голосом, воздев голову вверх и хохоча как безумная, но веселья не слышалось, лишь ярость и презрение.

– Всё такая же простушка. Ты уже встретилась со своим эльфом?

– Что тебе нужно, Карма? – Подняв высоко голову, задала прямой вопрос женщине напротив, не ожидая от неё честного ответа.

– Всё просто, Нейя, – начала она, оскалившись. – Я хочу, чтобы ты сдохла окончательно, я хочу уничтожить этот мир, а затем другой, и следующий, и следующий. И так, пока не останется ничего.

– Ты ненормальная.

– О, нет, это нормальное желание для богини смерти и уничтожения, дорогая! Такое же, как для тебя – нормальное желание рождать новую жизнь. – Она прошла вперёд, обнимая меня за плечи и наклоняя своё лицо к моему уху, шепча в него, – ничего личного, Ней. Всего-лишь фатум.

В её руках блеснул кинжал, которым она замахнулась, чтобы ударить меня в грудь, а я среагировать не успевала. Потому лишь зажмурилась приготовившись к неизбежному, но удара не последовало.

Приоткрыла один глаз, уставившись на то, как руку Кармы перехватил потрясающей красоты мужчина, с яркими искрящимися волосами расплавленного золота, они перетекали огненными всполохами. Костяшки его побелели, он сжал руку богини с такой силой, что мне показалось, я слышала хруст костей.

Глаза в глаза, между ними было молчаливое противостояние, пока Карма не процедила сквозь зубы:

– От-пус-ти, – шипя и рыча не хуже дикой твари, приблизила своё лицо к нему и выдавила сквозь зубы, – Нар-р-рд!

***

С усилием отведя её руку в сторону, мужчина отобрал кинжал и вручил его мне, буркнув что-то вроде:

– На хранение.

И уволок красноволосую фурию в открывшийся портал. А я, как стояла, так и упала на колени. В следующую секунду я уже,хватая ртом воздух, пыталась понять, где нахожусь.

Помню как дурачилась с собакой, как засыпала и страшный сон. А сейчас в кромешной темноте я ощущала мерное дыхание с двух сторон и горячие руки, обнимающие трепетно и нежно.

– Всего-лишь сон, – прошептала в потолок, протяжно выдыхая и пытаясь успокоить заполошно стучащее сердце.

Попыталась встать, но тщетно. Мужчины крепко держали, а проснувшийся организм готовился оконфузить меня в самое ближайшее время.

– Да, блин, – ругнулась машинально, скидывая тяжёлые руки и выпутываясь из одеяла.

Сползла с кровати и пулей бросилась в ванную комнату.

– Успела… – выдохнула, заканчивая насущные плотские дела и хихикнула, вспоминая пару эпизодов, когда снился очень реалистичный поход в туалет в прежнем мире.

По ощущениям, ночь была в самом разгаре, однако, спать я больше не хотела. Ненавязчивый гул голосов на задворках подсознания, лёгкие отклики магии и задумчивость привели меня совсем не в спальню. Я вышла во внутренний дворик покоев, где уютно журчал ручей, мерно покачивали ветвями цветущие деревья, хвастаясь розовыми соцветиями в лунном свете.

Блаженно вздохнув, направилась на лавочку, что стояла под самой раскидистой сливой. Ствол дерева так удачно стоял прямо посередине за лавочкой, что я просто села и облокотилась на него спиной, откидывая и голову.

– Красиво…

Тихое небо, мирно храпящие неподалёку быки, одуряюще пахнущий цветами воздух и никого вокруг. Прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

Однако, интуиция шепчет, что я здесь не одна и кто-то, кто не желает быть обнаруженным, стоит здесь. Наблюдает. Ну, что ж. Однажды тебе хватит смелости подойти ближе, братец. А я пока подожду.

***

– Эта тварь снова брюхата! – Карма разносила в крошку драгоценные вазы, сметала со стола блюда с фруктами и ягодами, беснуясь. – Почем ей всё, а мне ничего?

Она развернулась, встречаясь с глазами улыбающегося владыки загробного царства. Супай улыбался в своей излюбленной манере: ехидно и молчаливо.

– А чего ты хотела? Она же богиня жизни! – Абсолютно бесстрастное замечание и поднятые в немом вопросе глаза на неё ещё больше взбесили Карму.

Издав разъярённый вопль, она выпустила вокруг себя облако едкого дыма, который разлетаясь по комнате сжигал всё на своём пути, не оставляя шансов. А добравшись до двух служанок, съёжившихся в страхе в углу, начал разъедать и плавить их нежную кожу, вырывая крики боли.

Блаженно усмехнувшись, впитывала она страдания, испытываемые девушками, забирая их жизненные силы и постепенно успокаиваясь.

– Я придумала, – наконец кивнула она, ни к кому конкретно не обращаясь. – Я её отравлю. В гареме змеёныша полно гадюк, готовых разорвать даже себе подобных, не говоря уже о человечке, чтобы заполучить трон и самого императора.

– Ты закончила громить мой дом, дорогая? – обратился владыка, вставая и подходя к ней со спины, – может заняться чем-то более интересным, коль уж ты успокоилась и начала трезво мыслить?

– М? – обернулась она, сталкиваясь с его лицом практически сразу же и выдыхая в губы терпеливому любовнику. – Да, закончила…

– Тогда я жду тебя в постели ровно через… – он задумался, – мгновение. – и испарился.

– Пф… Ладно, это ненадолго, – скривившись, она вспомнила его ласки, умелые, но такие надоевшие.

Надо будет наведаться в замок наагов, навести там небольшие порядки. Мак`Коя должна помочь. Она давно грезит Гором и золотым троном. Однако, обычным ядом божественную стерву больше не убить. Надо достать свой любимый, который может сделать уязвимым любого бога, пусть и на пару мгновений. Но этого хватит, чтобы расправиться с Нейей.

А пока надо расслабиться.

– Супа-а-ай, мамочка идёт! Ты готов?

***

Секс с ним был так себе. Хоть поначалу и взрывал фейерверком сознание, быстро наскучил. Каждый раз одно и то же. Одинаковые ласки, одна и та же последовательность и продолжительность. Иномирные заменители мужских чресел и то более разнообразно могли доставить удовольствие чередуя разные режимы, а тут живой… ну, полуживой, ладно, полубог…

Хотя, в случае с Супаем, он скорее мёртв, чем жив.

Зелье немощи нашлось довольно быстро, хватит пары капель в питьё и девчонка снова станет смертной, а там её добьёт банальная белладонна, которая окажется в печенье.

Приготовив склянку с ядом и порошок, вызвала наагиню через зеркало-артефакт. Хорошо, что эта гадючка не выползает из своей комнаты, практически всё своё время проводя за вышивкой и мечтами об императоре наагов.

– Мак`Коя! – Та откликнулась буквально через мгновение, – протяни руки, я дам тебе нечто, что поможет тебе стать в ближайшее время императрицей.

Девушка, дрожа всем телом, то ли от страха, то ли от нервного возбуждения, протянула руки к поверхности зеркала, из которого протянулась идеальная бледная рука с длинными алыми ногтями, держа склянку и мешочек.

– Вот, это капни в питьё для новой фаворитки Гора, а это добавишь в тесто для печенья, – она указала поочерёдно на склянку и мешок, – проследи, чтобы сначала выпила, а потом печенье.

– Да, госпожа! – Едва шевеля губами, девушка приняла яды из рук богини и ещё долго после того как та ушла, раздумывала, замерев. А так ли ей хочется стать императрицей, сидеть на троне и бояться каждого приёма пищи… Опасаться каждого шороха, каждой вещицы…

Не лучше ли оставить всё как есть? Отец успокоится, ей лишь нужно стать второй супругой после императрицы и родить хотя бы дочь.

Взглянув на яды в своих руках, девушка твёрдо решила, что травить человечку не будет. Она попытается с ней подружиться. А гнев богини… Как-нибудь переживёт. Не впервой.