Глава 18
Самое главное — научить человека мыслить.
Порталами пользоваться Фредерика так и не научилась. Вернее, даже боялась начать учиться. Мало ли, располовинит ее или выйдет не там, где надо. Программировать-то перемещение нужно было силой мысли, а силой мысли она уже достаточно проблем наколдовала. Взять, к примеру, превращение дракона в человека. Благо, что идти было не далеко — на второй этаж. В любом случае, девушка не рассчитывала найти нужную аудиторию быстро и поэтому пришла аж на двадцать минут раньше. Переоценила свой топографический кретинизм.
Молодой маг уже вертелся у доски с книгой в руках, что-то сосредоточенно зарисовывая. На столе перед ним красовался весь инвентарь для занятия: свитки, свечи, емкости с водой, кристаллы, камешки.
Принцесса тихонечко уселась за первую парту и захлопала глазками. Дэниел обернулся.
— Звезд с неба хватать не будешь, — сразу предупредил он, откладывая книгу на стол. — Но помогу, чем смогу. Так-с. Начнем с теории, хотя бы кратко.
Девушка прищурилась и сосредоточенно закусила губу. Кивнула.
— Магическая энергия рождается из точки солнечного сплетения, которая расположена между грудью и животом. Вот здесь, — парень ткнул в вышеупомянутую точку, и Фредерика сделала то же самое. — Это особый сосуд в организме. Он накапливает начальную энергию, а затем она перерабатывается либо в природную, либо в темную, либо в светлую. Темная и светлая магическая энергия — отдельная тема. Для создания темной магии к начальной энергии примешивают тьму, аналогично ей — для создания светлой магии — свет. Собственно, отдельные расы темных и светлых появились из-за генетического перенасыщения тьмы и света в результате активного использования именно этих видов магии.
— Получается, — прервала Фредерика, — темные — злые, а светлые — хорошие? Грубо говоря.
— Это не совсем так, — покачал головой Дэниел. — Эти виды энергии еще до конца не изучены. И среди светлых можно встретить гнилье, и среди темных — истовых альтруистов. Это сложно и тебе не нужно. Перейдем к природной магии. С какой стихией ты хотела бы познакомиться в первую очередь?
— Огонь.
— Хм. С него в первую очередь лучше не начинать, но раз уж я сам спросил…
Девушка довольно заерзала на стуле.
— Восприятие стихии, — огласил маг. — Подбери прилагательные, с которыми ассоциируется у тебя огонь. Что первое приходит на ум?
— Горячий.
Дэниел записал это слово на доске.
— Дальше.
— Опасный.
— Дальше.
— Красный, разрушающий, страстный, красивый…
— Достаточно.
Мел был отложен в сторону.
— Теперь посмотри на этот перечень. Именно такие качества должна получить твоя начальная энергия, чтобы превратиться в порождение огненной магии. От силы и интенсивности представления будет зависеть количество и качество выпускаемой энергии. Искра, фаербол или же целый огненный поток. При этом огонь не будет обладать своими качествами, пока ты не выпустишь его из под контроля тела. Да-а-а, это тебе не палочкой волшебной взмахнуть, чтоб все за тебя делалось. Ох уж эта поттериана… Смотри, я покажу. Но я долго учился.
Дэниел вытянул руку ладонью вверх.
— Концентрируем энергию в точке, наделяем качествами и… выпускаем.
В ладони парня тут же вспыхнул маленький огонек. Дэниел времени не терял, выудил из кармана мантии самокрутку, прикурил и сладко затянулся. Огонек же испарился, будто впитавшись в кожу.
— Все-таки, — протянул парень после небольшой паузы, — магом быть круто. Как-то я передумал возвращаться обратно. А ты?
— Тоже, — кивнула принцесса, провожая взглядом мелкие и крупные кольца из дыма. — А как тебе жилось в нашем мире?
— Мне? Да не особо, — еще одна затяжка. — Ударником был в одной малоизвестной группе. Перебивались из клуба в клуб, едва концы с концами сводили. А тут дедуля этот нарисовался и пошло-поехало. — Затяжка. — Знаешь, а я ведь на книгах Толкиена вырос. Сначала не поверил, а сейчас уже втянулся. Обратно не хочу в эти серые будни. — Еще одна. — А, меня ж это… Ваня зовут вообще-то. Дэниелом назвался, чтобы звучало круто. А то что же, Ваня-архимаг? Смешно же.
— Ну да, — улыбнулась Фредерика. — Я вообще оставила в том мире маму с отчимом-алкашом. За маму обидно.
— Мне, детдомовцу, в этом плане проще. А ты не переживай. Если они спокойно смогли проникнуть в наш мир, то и мы сможем рано или поздно в гости попасть.
— Я бы познакомила Пересмешника со своей мамой. Он бы ей понравился.
За дверью что-то лязгнуло, а потом глухо стукнуло. Фредерика резко обернулась.
— Что это?
— Студенты, наверное, — пожал плечами маг.
Окурок был затушен об металлическую пиалу.
— Продолжим?
— Да.
— Тогда теперь твоя очередь. Сконцентрируйся, надели качествами, выпусти.
Присев на краешек стола, Дэниел скрестил руки на груди и приготовился наблюдать сие действо. Еще бы очки надел защитные, как у сварщиков. Так, на всякий случай. Но с магией принцессы он, к сожалению, был не знаком.
Фредерика же постаралась привести мысли в порядок, что давалось ей с величайшим трудом, особенно в последнее время. Вдохнула-выдохнула. Припомнив заодно слова Шанеля и Пересмешника, приступила к конвертации жизненной энергии в начальную магическую. Процесс этот не представлял никаких сложностей, а вот дальше, когда было необходимо преобразовать все получившееся в настоящую магию… Но теперь она точно знала, чего хотела от этой магии. Она хотела жара, разрушения и страсти. Таким был огонь, таким она его должна была создать. И создаст!
Шторы вспыхнули как спички, а затем и парты, начиная с заднего ряда и постепенно продвигаясь к передним.
— Харе, харе, харе! — завопил молодой маг и уже готовился заряжать руки водной магией, когда в аудиторию ворвался старейшина.
Роль пожарного, как всегда, досталась ему. Потоки воды не просто сорвались с его рук, но еще и принялись выписывать разные траектории в воздухе, целенаправленно двигаясь в места возгорания. Несколько мгновений, и о произошедшем пожаре напоминали только дым, запах гари и подгоревшая мебель со шторами.
Эффектно встряхнув кистью и сбрызнув с пальцев последние капли воды, Пересмешник мрачно зыркнул на Дэниела. Тот намек понял, оценил магическую мощь пожарного с его внешним видом и ретировался. Хлопнула дверь. Принцесса шумно сглотнула.
Старейшина выждал драматическую паузу, а после, неспешно и молча, прошагал к парте, за которой сидела девушка со стыдливо опущенной головой. Уперевшись руками о стол, он склонился над ней и застыл. Фредерика еще раз тяжело вздохнула.
— Я сильно разочарован, — низкий бархатный голос нарушил, наконец, тишину.
А принцесса только сейчас осмелилась поднять на него глаза испуганной лани. Расстояние между их лицами исчислялось несколькими сантиметрами.
— Хотя зачем тебе меня слушать? — теплое дыхание обожгло девушке щеки. — Всегда можно сделать по-своему. По-своему глупо. Ты ведь глупая и маленькая принцесса. Безответственная и легкомысленная.
Фредерика не произнесла ни слова. Сдвинула брови и хлопала ресницами. Отчитывали ее вполне заслуженно, и она готова была впитать в себя этот праведный гнев. Пересмешнику постоянно достается из-за нее. Что бы ни случилось, он всегда расхлебывает то, что сварила незадачливая принцесса. Рано или поздно он должен был выйти из себя. Ему это было необходимо. Да и сам Пересмешник никогда не думал, что темный такого статуса и маг высочайшего уровня, будет связан по рукам и ногам какой-то там девочкой-иномиркой. Смешно же. И стыдно, стыдно, самому стыдно.
— Дура! — крикнул он в порыве, ударил по парте кулаками, прошелся к учительскому столу и вальяжно расселся за ним, закинув на него ноги. — Ты хоть понимаешь, как я волновался за тебя? Даже следить пришлось. А если… — чуть тише произнес он, и Фредерика превратилась в слух, — …если бы я не узнал? Если бы я не пришел? Ты головой вообще думаешь своей, а?! Неужели за все это время ты так и не поняла, что магия — это не игрушки? Это не раз и фаербол. Это долгая и кропотливая работа над собой. Ты слишком импульсивна для того, чтобы использовать ее. Ты концентрируешь свою энергию не в солнечном сплетении, а в пространстве, а переучиться этому будет еще сложнее, если повторять и повторять каждый раз свои тупые ошибки. А мы все тоже хороши, — усмехнулся парень. — Носимся с тобой как с писаной торбой, а ты чувствуешь вседозволенность и творишь все, что вздумается. И вот чего ты встала? И куда пошла? Нет, нет, Фреди, отстань. Ты же видишь, что я злой. Посмотри, посмотри, как я зол!
Но принцесса уже забралась на учительский стол, сдвинув все магические примочки в сторону движением руки, и с выражением искреннего раскаяния на лице прильнула к старейшине. Гнев Пересмешника почему-то наоборот делал парня в разы привлекательнее. Его хотелось утешить, расслабить, осчастливить. Слушать как никогда прежде, внимать ему с особой серьезностью. Вот она — женская природа. Запретный плод сладок, а как же?
— Каин… — прошептала Фредерика, и ворчание старейшины стало совсем уж неразборчивым. — Ты же понимаешь, что я всего лишь хочу стать полезной. Чтобы остаться здесь, чтобы продолжать этот путь вместе со всеми вами. Знаю, что со мной иногда бывает очень сложно, но другой я быть не могу. — Она подняла на него большие голубые глаза. — Другой у меня быть не получится.
— Я знаю, — с улыбкой ответил Пересмешник.
И принцесса сначала неуклюже клюнула его в губы. Мимолетное касание. Потом задержала поцелуй на несколько секунд. А затем парень сам впился в ее губы. Но это был уже не тот страстный пьяный поцелуй в храме Драконьего культа, нет. Это был поцелуй трепетный, но требовательный. Нежный, но глубокий. Поцелуй, перешагнувший через пропасть томительного ожидания.
Старейшина прижал девушку к себе. Та же нагнулась к нему через пролет между учительским столом и стулом, стоя на коленках.
Прерывались они только на то, чтобы набрать воздух в легкие. Смотрели друг на друга, тяжело дыша, стукаясь носами, улыбаясь. Тихий женский стон. Хрипловатый мужской. Потом снова. И опять. Она осторожно покусывала его губы, он скользил руками по ее спине, затянутой корсетом. Какие неудобные эти королевские платья!
— Фреди, — прервался вдруг Пересмешник и устремил на нее взгляд грязно-желтых глаз с поволокой. — Обещай мне.
— Быть твоей всю жизнь? — хохотнула принцесса, поерзав коленками на столе.
— Нет. Обещай мне, что больше не будешь встревать в авантюры. Хотя бы не предупредив меня об очередной. Я ведь и правда переживаю.
— Если ты завтра отправишься со мной кое-куда и поможешь кое в чем, то договорились.
— У тебя что, авантюрное расписание составлено заранее?!
Высвободившись из объятий, девушка спустилась со стола, оправила подол платья и гордо выпятила грудь.
— Слабоумие и отвага!
— Твой жизненный девиз, — пробурчал старейшина. — Только слабоумие более вероятно, чем отвага.
— Я просто подумала, что если с магией у меня не прокатит, то должен быть план «б». Магия и меч. Не выходит с первым — попробуй со вторым.
Ладонь Пересмешника встретилась с собственным лицом, уже в который раз. Еще и медленно съехала вниз, вытягивая мешки под глазами и рот. А он когда-то думал, что скучно живет. Верните его кто-нибудь в Дом старейшин.
— Что-то не так? — заметила его реакцию Фредерика. — Уж меч-то сложнее выпустить из под контроля, чем магию.
— Да ты его даже не поднимешь! — взвизгнул фальцетом Пересмешник, и принцесса подпрыгнула от неожиданности. — Пойдем лучше одного моего знакомого навестим.
— Какого? — спросила принцесса, когда старейшина уже подхватил ее под локоток и повел прочь из погоревшей аудитории.
— Учились вместе. Сейчас алхимию преподает.
— А с классом что делать? Я же тут все спалила.
— Вот пусть помощничек архимага с этим и разбирается. На будущее будет знать, как преподавать из-под полы. Такой же недалекий, как ты. Иномирцы… — закатил парень глаза.
Фредерика обидчиво поджала нижнюю губу.
— У тебя есть особая причина нас ненавидеть?
— Я ее только что озвучил!
Больше она няньку решила не злить. И так набегался с ней, бедолага. Только вот и принцессе теперь пришлось побегать по коридорам академии и по порталам попрыгать заодно. К тому времени как парочка подошла к дверям нужной аудитории, у Фредерики чуть глаза на лоб не вылезли.
— Лоран! — распахнул дверь Пересмешник.
— Кайл! — ответили ему из глубины класса.
Остальные путники, как ни странно, собрались тут же, вокруг накрытого учительского стола. Салатики, колбаска, помидорчики. На прибытие принцессы и старейшины обратили внимание все, кроме Шанеля. Дракон упорно точил бутерброды.
— Это нормально вообще? — осведомилась Фредерика, тыча пальцем в трапезничающих.
— Уроки уже закончились, — отмахнулся преподаватель алхимии. — Оп! — Из-под стола выудили внушительных размеров стеклянную бутылку. — Кто откажется — тот лохматый оборотень.
Взгляд Казамы стрельнул в мага исподлобья.
— Не, мне уже хватит, — все-таки отказался Пересмешник, но вежливо, и присел на пустое место рядом с товарищем. — На днях только нахватался как прокаженный.
— Прокаженный — это точно, — хохотнул Лоран, разливая «Горную слезу» по стопочкам. — Эк тебя приложило. А еще природником называешься. Темный что ни на есть. Ну, давай что ли, нашу застольную затянем.
— Всё еще помнишь ее? — усмехнулся старейшина.
— Еще бы мне ее забыть. Каждый раз в семейном кругу запеваю.
— Песню? — не сразу догнала Фредерика. — Что-то вроде «То-о-олько рюмка «Горной слезы» на столе…» или «Я уе-е-еду жить в Арвалду…»?
— Варианты неплохие, но нет, — мотнул головой алхимик. — Эта про орка Георга.
— Орка… Георга? — захлопала глазами девушка.
— Его самого. Ну, давай, Кайл.
Из-под того же стола выудили уже небольшую лютню и вручили старейшине. Тот прокашлялся, тренькнул парочку аккордов и приготовился к вступлению.
Пели они по одной строчке. И в ноты Пересмешник явно не попадал.
Трень-трень.
И тишина. Только где-то сверчки застрекотали. Все присутствующие, не беря во внимание исполнителей, озадаченно хлопали глазами. Щеки принцессы залила яркая краска испанского стыда.
— С этой песенкой мы выступали на конкурсе талантов, — нарушил тишину веселый голос Лорана. — Заняли, правда, последнее место, но главное ведь — участие!
— Кроме участия, тут и хвастать-то нечем, — буркнул Казама, и во рту его исчез кружочек колбасы.
— А как тебя вообще угораздило стать преподавателем алхимии? — спросил Пересмешник товарища, откладывая многострадальную лютню в сторону. — Всегда ведь твердый трояк был.
— Так это я исправился, — махнул тот рукой. — Лет десять же прошло. Экзамены пересдавал, курсы по повышению квалификации посещал. За место в академии нынче многие маги держатся.
— Почему? — удивился старейшина.
— Шутишь, что ли? Нет, реально прикалываешься? — Лоран даже стопку из рук выпустил, так и не поглотив содержимое. — Какая ж работа в деревнях и городах на границе, если оттуда темные прут как саранча?
Шанель перестал жевать.
— С этого места поподробнее, — решил уточнить Михаэль.
— Да пожалуйста. Хоть скотина пусть дохнет, хоть реки пересыхают, а местные уже никому не доверяют, кроме себя самих. Ни одного мага на работу не берут. Во всех уже темных видят. Мы вот еще удивлялись, что королева с этим ничего делать не хочет. Даже принцессу решила за темных выдать, ходят такие слухи. Простите, Ваше высочество, — склонил голову алхимик, и девушка коротко кивнула ему в ответ. — Но такие дела.
— И как давно это началось? — это Шанель, наконец, прожевал бутерброды.
— Началось-то давненько, но в последнее время уж совсем активизировались. Подумать только, единороги стали к городской стене подходить. Чуть ли не копытцами скребутся, чтобы пустили. А это, без сомнения, дурной знак.
— Дурной, — согласился Пересмешник. — Нужно идти к Фареллу.
Все поднялись из-за стола как по команде.
— А как же… еда? — Лоран раскинул руки над яствами.
Дракон намек понял буквально и принялся сгребать бутерброды с помидорчиками в карманы чешуйчатого камзола. Маг растерянно наблюдал за сим действом.
— Шанель! — окликнули его уже у выхода из аудитории.
— Рад был познакомиться, — искренне произнес тот и поспешил за остальными.
Поскольку в этот раз порталы академии на кабинет архимага никто настраивать не собирался, братии пришлось передвигаться по запутанным коридорам первого этажа. Благо Пересмешник помнил расположение пресловутого кабинета.
Ворвались они в комнату разом, чуть ли не наперегонки. Из кармана Шанеля выкатилась помидорка и успела докатиться до самого стола Фарелла прежде, чем тот обернулся к новоприбывшим и запыхавшимся.
— Что-то случилось? — озадаченно спросил старик.
— Да, — заявил старейшина. — Темные случились.
— Так темные уже давно случились, — лениво отмахнулся тот. — Вопрос только в том, когда от мелких пакостных набегов они перейдут к серьезным действиям.
— Значит, вы ждете серьезных действий? — поразился Михаэль и сделал пару шагов по направлению к столу. — При всем моем уважении, архимаг и ректор в одном лице, я считаю, что обезумевшие единороги — громкий такой звоночек. Я бы даже сказал, набат.
— Что вы предлагаете, молодой человек?
Судя по голосу, Фарелл уже и так порядочно наслушался жалоб на буйных темных. Взять хотя бы безработных магов. Но если он ничего не мог с этим поделать, то в дело должна была вступить иная власть. Королева. Или же принцесса.
— Сообщить королеве обо всех злоключениях от моего имени, — подала голос Фредерика и все шесть пар глаз обратились к ней. — Потребовать армию, в конце концов. Хотя бы часть. Поздно уже будет, когда темные перейдут к «серьезным действиям», как вы выразились.
— Что ж, — пожал плечами архимаг. — Диктуйте письмо, Ваше высочество. Отправим с первой же почтовой птицей.
— Почтовой птицей? — изумилась девушка. — И как долго эта дичь будет лететь? Это магический мир или нет? Закиньте ей артефакт связи как у ваших стражников, а один передайте мне. Такой ведь у вас аналог телефона и интернета?
— Ваше высочество, в настоящий момент каждый связной медальон на большом счету. И если на курьера нападут темные за пределами Латинии, то технология будет утеряна. Готовы вы взять такой грех на душу?
Тут принцесса задумалась. Грехов на ее душе и так было с вагон и маленькую тележку. В каком-то смысле Фарелл был прав и очередная авантюра могла закончится крахом. Но с другой стороны — дело серьезное и попахивает жареным. Не ее проблемы, что королевство до такой степени запустило охрану границы и незваные гости шастают тудема-сюдема, как будто им тут медом намазано.
— Всю ответственность беру на себя от имени Дома старейшин, — решительно высказался Пересмешник. — Должен ведь я хоть когда-то использовать свое право члена совета Зеленодолья.
Фредерика одарила его благодарным взглядом.
— Одно письмо вместе со связным медальоном можем отправить в храм Драконьего культа на имя Мастера, — предложил Михаэль. — Сейчас королевству как никогда нужны драконы. Возможно, только они и могут отогнать темных от границы.
— Заметано, — махнула рукой принцесса. — Давайте, товарищ архимаг, записывайте.
Тот спешно выудил из ящичков стола несколько листов бумаги, обмакнул перо в чернильницу, приготовился.
— Первое письмо — для королевы Виктории, — огласила Фредерика.
«Привет, дорогая, не родная, но замечательная мамуля. Темные совсем распаясались и впредь я не разрешаю тебе закрывать на это глаза. Скот травят, жители боятся, единороги сошли с ума. Прошу отправить к воротам Латинии армию, сколько сможешь человек, лучше побольше. В дополнение к письму отправляю тебе артефакт для связи, второй такой — у меня. Спроси у придворных магов, как нажать на вкл.
Люблю, целую, твоя Фредерика».
— Теперь для Мастера. Михаэль, можешь продиктовать сам? Боюсь развязать с храмом войну.
Монах сдержанно кивнул. Где-то на заднем плане ржал одинокий Пересмешник.
«Скромно приветствую Вас, уважаемый Мастер. Для долгих повествований нет времени и прошу простить меня за это. В настоящий момент вместе с принцессой и старейшиной я нахожусь в Латинии. Дела здесь очень плохи и касаются назревающей войны с темными. Если бы Вы могли отправить к нам самых быстрых наших драконов, королевство осталось бы перед Вами в неоплатном долгу. Все действительно очень серьезно. Отправляю связной медальон.
Старший монах храма, Михаэль».
— Отлично, — хлопнула принцесса в ладоши.
— Остается найти курьера и дождаться ответа, — пробубнил Фарелл, уже запечатывая письма в конверты и нагревая сургуч.
— Не стоит забывать, что с пророчеством тоже следует разобраться, — напомнил дракон и скинул с плеча золотистую косу. — Отогнать темных от границы — еще полбеды. За всем стоит князь.
Продолжительный зевок Фредерики дал понять окружающим, что время довольно позднее и остальные размышления, какими бы серьезными они ни были, можно отложить до завтра.
А ведь они до сих пор не сообщили архимагу о главной цели темного князя — разрушении магических эссенций.