Глава 19
Глупец познаёт только то, что свершилось.
Вскочила Фредерика ни свет ни заря, потому что на этот день у нее были особые, грандиозные планы. Пнув одеяльный кокон Пересмешника, она наскоро принялась натягивать платье, от которого до сих пор немного попахивало гарью, зашнуровывать кожаный корсет и протирать туфли кончиком ковра. Закончив с этим, девушка перешла к другой важной составляющей ее замысла — финансовой.
Немного покопавшись в походной сумке, она выудила оттуда длинный футляр цвета пергамента. Открыла, высыпала содержимое на ладошку и невольно залюбовалась. Ожерелье из пейнитов. То самое, что красовалось на ее шее в ночь дворцового бала.
«Но сейчас оно уж точно послужит короне!»
С этими мыслями украшение исчезло в набедренной сумочке для мелочей.
— Пересмешник, ты сам возжелал принимать участие в моих авантюрах, так что давай, вставай, надевай портки и с песней.
Тот с мученическим стоном поглубже зарылся лицом в подушку.
Всего общежитская комната была рассчитана на две двухъярусные кровати. Поскольку шестерых гостей архимаг точно не ждал, пришлось тащить сюда третью кровать. И как посчитала сама Фредерика, такой совместный сон очень сплачивал. Если исключить бурчание желудка Шанеля, бубнение и рычание Казамы, чтение мантр Михаэля сквозь сон, то… не так уж все и плохо.
Старейшину с кровати все-таки столкнули. И не принцесса, а Казама, которому осточертели причитания и уговоры Фредерики в адрес сонной тетери.
— Идите отсюдава оба! — прикрикнул оборотень, проворно вскочив на второй ярус и вновь падая в объятия Морфея.
— Чувствую себя многодетным отцом-одиночкой, — честно признался Пересмешник, натягивая правую штанину.
— Куда мы все-таки направляемся? Ты мне скажешь?
Парочка уже покинула стены академии и теперь держала курс на ворота. Вернее, курс держала принцесса, а старейшина так, сзади плелся, позевывая.
— Скажу. Я ведь не знаю где это.
— Вы не перестаете удивлять меня, Ваше высочество.
— Мне нужно оружие. Мы идем покупать мне меч.
— Я предполагал любой исход событий и это — далеко не самое страшное из зол, — миролюбиво заключил он.
Еще и дорогу правильную показал к оружейным магазинам. Фредерика аж нарадоваться не могла на своего помощника. Будто бы Казама скинул того с кровати именно с правильной ноги. Или с правильной руки. Каким там местом он на пол приземлился?
— Покупать на что собралась? На мои? — осведомился Пересмешник, но девушка отрицательно мотнула головой.
— На свои!
И выудила из поясной сумки изумительное королевское ожерелье с поблескивавшими на солнце оранжевыми камнями.
Старейшина сначала засмотрелся на него с приоткрытым ртом, как и принцесса с утра, а после выхватил его легким движением и перепрятал в свою сумку.
Фредерика даже глаза вылупила от такого порыва.
— Пусть пока побудет у меня, — тихо произнес парень и воровато обвел взглядом улицу. — Подобными вещами лучше не разбрасываться.
На это девушка ничего не стала отвечать. Нахохлилась, как голубь на морозе, но стыд кольнул.
Тем временем оба уже добрались до квартала ковки и продажи оружия, брони и прочей воинской экипировки. Почему-то принцесса ожидала увидеть здесь множество выходцев из низкорослого народа, но ни одного гнома пока что на улице не встретила. Ох уж эти фэнтезийные стереотипы! Если оружие — сразу гном, если платье — тут же эльф. Расизм какой-то.
— Вы ищете что-то определенное, Ваше высочество?
Опять этот официоз. Фредерика уловила насмешливое искривление губ. Издевается, зараза.
— Зайдем и посмотрим, — бросила принцесса и уже направилась к одному из магазинов.
Тяжелая деревянная дверь отворилась, а звон колокольчика оповестил хозяина о визите первых клиентов. Было жарковато. Но терпимо.
Фредерика уж было открыла рот, но одного мрачного взгляда горы мускулов за прилавком хватило, чтобы девушка струсила и неловко попятилась за спину спутника. В дело включился Пересмешник.
— Здрасте, — слегка склонил он голову набок. — Покажите ваш самый габаритный двуручный меч из металла потяжелее. И чтобы эфес сложно было обхватить маленькими руками.
Верзила искоса глянул на девушку из-под толстенных волосатых бровей и скрылся в подсобке.
Принцесса сияла. Сначала. А потом уголки ее губ стали медленно, но верно опускаться.
«Это» даже мечом было невозможно назвать. Какой-то гигантский тесак в полный ее рост, напоминающий прокаченное оружие воина из корейской компьютерной игры.
Хозяин и тот оттирал пот, проступивший на лбу от усердия, пока тащил оружие массового уничтожения по полу. Пол жалобно трещал.
— А теперь, Фреди, давай сделаем так, — поднял указательный палец Пересмешник, а меч под громкое «тарабах» был выпущен мужиком из рук. — Если ты сможешь оторвать это от пола, хотя бы на сантиметр, то я куплю тебе любой меч, какой пожелаешь. Если же нет, то ограничимся чем-нибудь простеньким. Кинжалом небольшим или топориком… сувенирным.
Девушка фыркнула, но вызов приняла.
Сначала встала в позу. Боевую такую, широко расставив ноги и согнув их в коленях. Потом потерла руки, сосредоточенно прищурилась. Кинула взгляд на ухмылявшегося старейшину, который тут же прикрыл рот ладонью и отвернулся, а затем схватилась за эфес и что есть силы потянула.
И… ничего. Абсолютно ничего. Даже уперлась пятками в пол и зубы стиснула как заправский боец. Создавалось впечатление, что великанский тесак намертво приколочен метровыми гвоздями.
— Что это за дьявольское изделие?! — не выдержала в итоге Фредерика, выпустила эфес и согнулась напополам от усталости и боли в мышцах.
— Уговор есть уговор, — старейшина победно щелкнул пальцами. — Спасибо за представление. Я доплачу за него. Теперь нам что-нибудь для милой барышни.
— Топоры, — громыхнул детина-хозяин.
— Топоры! — девушка вновь просияла.
— Никаких топоров, — покачал головой великий кайфолом в лице сына темного князя. — Что-нибудь женственное, изящное. Вроде кинжала с камушком на рукояти или такого, который…
— Дяденька, можно мне топоры? — взмолилась принцесса.
— А может, парные кинжалы, Фреди? — не унимался Пересмешник. — У тебя будет один, а другой у меня.
— Дяденька, топоры-ы-ы!
Пришлось старейшине сложить руки за спиной, свернуть губы трубочкой и наблюдать за тем как его протеже со всей серьезностью и важностью, не присущими ей с рождения, выбирает себе оружие красноравнинных дикарей. Вот, приехали. Конечная. Только проезд оплатите на выходе.
— Пятнадцать золотых.
С постной миной Пересмешник отсчитал шестнадцать и вывалил на прилавок. И стоило оно того?
— Спасибо за покупку.
— Вам спасибо! — расплывалась в улыбке принцесса, прижимая к себе два топорика с резными деревянными рукоятками и расписными головами. — Я назову их Файн и Казама, — мечтательно произнесла она, когда парочка уже покинула магазин. — И они всегда будут вместе со мной, даже им придется вернуться в Темнолесье исполнять пророчество. Это ведь так круто! Ну скажи ведь, Пересмешник.
— Ужасно. Ужасно называть оружие именами приятелей.
— Зану-у-уда ты, — протянула на это Фредерика. — Суеверщик.
Заточенные лезвия сверкали на солнце. Она не зря выбрала именно эти топоры. Рисунки на головах изображали бегущих волков в окружении витиеватого орнамента. Сразу же подумала о близнецах и взяла. Пусть и на сто процентов была уверенна в том, что избранный темный из пророчества — это Пересмешник. Уж больно он силен. И больно он темный.
— Я попрошу Михаэля, чтобы он позанимался со мной сегодня, — принцесса вдруг посерьезнела. — Если боец из меня такой же, как и маг, то о каком таланте вообще может идти речь? Дорогу некромантке.
— Я же просил не думать о словах этой недопрорицательницы. У тебя должна быть своя голова на плечах.
— Ей сложно не верить. По ее прихоти я здесь, по ее же прихоти меня отсюда могут выпихнуть. А я не должна этого допустить. Ни в коем случае. Я уже с трудом припоминаю свою жизнь в родном мире. Мне нравится этот. Даже если придется сражаться с зомби, у меня теперь есть универсальное оружие против них. — И принцесса вновь вытянула топоры перед собой. — Такие крошки всегда выручали меня в играх.
— Крошки… — прошипел старейшина сквозь стиснутые зубы.
Михаэля они нашли в общежитской комнате. Он все еще умиротворенно дрых. Видать, отдыхал таким образом от сурового распорядка своего храма. Пересмешник даже будить его не хотел, к огромному удивлению Фредерики. От соперничества к сочувствию. Причина, к слову, в обоих случаях одна — принцесса.
— Но только он может научить меня сражаться с оружием, — стояла на своем девушка. — Остальные либо маги, либо оборотни. А Шанель вообще только в реверансах приседать горазд, пока в такой форме. И ест за троих, как орк ваш Георг.
— Ладно, ладно, — сдался, наконец, старейшина.
Недовольного монаха в итоге разбудили, причину объяснили, и более довольным его это не сделало.
— Могли бы подождать хотя бы до обеда, — раздраженно пробубнил он, но слово принцессы — закон, даже если она совсем непутевая.
Пока монах собирался, а Фредерика вела монолог на тему дорогих уже сердцу топоров, проснулись и все остальные. Близнецы решили увязаться следом, а Шанель пообещал увязаться, как только позавтракает.
Место для тренировок было выбрано Пересмешником. Им оказался один из полигонов академии, на которых студенты отрабатывали магические приемы поодиночке, или же проводя столь популярные нынче магические дуэли. Представлял собой такой полигон участок земли сто на сто метров, огороженный забором. Во время массовых соревнований заборы эти делали магически не проводимыми.
Участники текущей воинской дуэли вышли в центр. Остальные расположились вдоль забора в качестве зрителей.
— Вы всегда черезчур рветесь в бой, Ваше высочество, — сдвинул брови Михаэль и доставая из-за спины расписной посох. — Сейчас я бы хотел доказать, что ничего хорошего ваш детский энтузиазм не предвещает. Поддаваться я не собираюсь, потому что в реальном бою играть с вами в поддавки никто не будет. Веселить своих подданных шутками-прибаутками — это одно, но сражаться с ними плечом к плечу — совсем другое. За сим надеюсь выбить дурь из вашей прекрасной головушки.
Монолог завершился его коротким поклоном, а принцесса растерянно захлопала глазами. Такого сильного вступления она от приятеля нисколько не ожидала. Видимо, все действительно зашло слишком далеко. Козни хитрого темного князя, многократные засады масок, ее собственная глупость…
А потом оппонент с места подпрыгнул в воздух и полетел в сторону Фредерики, выставив посох перед собой. И девушка сорвалась в сторону. От приземления монаха высокий пылевой столб поглотил и его самого, и незадачливую принцессу. Выскочить на свежий воздух она сумела только через некоторое время, но Михаэль возник перед ней тут же. Стиснутые зубы, взмах посоха и один из топоров с треском развалился на две части. Фредерика не сразу поняла, что произошло. За движениями монаха она даже взглядом не поспевала. Но увидев, а скорее почувствовав в правой руке лишь кусочек деревяшки, девушка перевела взгляд на землю. Голова с бегущими в орнаменте волками лежала у ее ног.
— Ты… ты… — принцесса зажала рот, чтобы не разреветься в голос, а по щекам уже побежали крупные слезы, — …ты… сломал.
Михаэль выпрямился, выйдя из боевой стойки, и молча уставился на результаты своего труда. Сначала на деревяшку, а потом и на железную голову топора в песке. Выражение его лица было аналогичным тому, с которым он держал речь в начале короткой дуэли с плохим концом — суровое, раздраженное, с широко раздувающимися ноздрями. Вот что бывает, когда доводишь до белого каления миролюбивого, но сильного и серьезного мужчину. Жалеешь потом об этом и плачешь горючими слезами.
— Я сломал, Фреди, — согласился Михаэль. — Сломал. Потому что, выйди ты драться с этими зубочистками, тебе таким же образом переломят хребет. Все еще думаешь, что это забавно?
Зрители, осознав, что боевое представление перерастает в драматическое, поспешили к дуэлянтам.
— Шанель уже говорил тебе эти слова, но напомню, так уж и быть. Ты не маг и не воин. Тебя пригласили сюда для того, чтобы ты исполнила роль правительницы Зеленодолья и помешала сбыться пророчеству о его падении. Если ты избранная, значит такая, какая есть. Не без придури, конечно. Однако если эта придурь угрожает твоей жизни, то наша задача — выбить ее. Даже такими жестокими методами, Фреди.
Принцесса внимала ему, периодически всхлипывая и еще сжимая в руке деревянный обрубок.
Когда же в маленький драматичный мирок ворвались зрители, девушка бросила короткий отсутствующий взгляд голубых глаз на Пересмешника, прошептала «Это был Казама», выкинула обрубок на землю и быстрым шагом направилась прочь.
— Это был я, — мечтательно протянул Казама, подобрав железяку и прижав ее к груди. Едва слезу не пустил. Мужицкую, скупую.
Михаэля не винил никто. Напротив — похвалили за педагогическую изобретательность. Бороться с масками — задача непростая, а когда борьбу затеваешь с собственной подопечной — здесь нужно действовать с максимальной этической осторожностью.
— Пойду прослежу, чтобы еще чего не натворила, — брякнул старейшина, кивнул монаху и с видом заправской няньки, сложив руки за спиной и выпятив подбородок, отправился по горячим следам.
Нашел он принцессу все в той же комнате. А она больше и не знала, куда пойти. Тут как раз никого нет, тихо, спокойно. Можно собраться с мыслями.
Пересмешник был уверен в том, что еще полчаса кряду ему придется успокаивать зареванную из-за вселенской несправедливости девушку. Однако не тут-то было.
Фредерика, усевшись перед туалетным столиком, неторопливо расчесывала волосы и напевала под нос какую-то иномирскую песенку. Балладу, грустную, про любовь.
— Пересмешник! — громогласно окликнула она его, и старейшина непроизвольно вытянулся по струнке. — Кто позволил тебе без стука зайти в покои королевской особы?
— Фреди, это уже совсем перебор, — усмехнулся парень, а принцесса обернулась к нему с выражением скорбной сосредоточенности в глазах. Рука с расческой мягко опустилась на колени. — Ну не надо из крайности в крайность. Веди себя так, как тебе самой комфортнее всего.
Старейшина бодрым шагом пересек пустую комнату, встал перед девушкой на колени и взял ее руки в свои, вместе с расческой. Теперь он смотрел на принцессу снизу вверх, а та, грустно ему улыбнувшись, смущенно сморщила носик.
— Время все сделает за тебя, — ласково убеждал Пересмешник, поглаживая женские запястья большими пальцами. — Поживешь во дворце, привыкнешь к своей новой роли, да и к этому миру в целом, тогда и сама не заметишь, как станешь Фредерикой Викторией де Фабьер. Такой, какой тебя и хотят видеть твои подданные.
Девушка глубоко вздохнула. Как же нужно было постараться, чтобы к ней пришло осознание, а слова Рамэи фар Патит ушли на второй план. Но сообща, потихоньку…
— Я всполоснусь и переоденусь, хорошо? — губы принцессы легонько коснулись щеки Пересмешника. — А то песок во все места забился, аж хрустит.
— Хорошо.
Парень поднялся, отвесил церемонный поклон и тихо закрыл дверь комнаты с другой стороны.
Вот и время появилось за завтраком сходить в студенческую столовую. Заодно и вспомнить старые добрые котлетки с пюрешкой. Причем обалдеть как вкусно готовили. Абы кого в повара академии не возьмут. Архимаг любит вкусно покушать.
Пересмешник уже вышел из общежития, когда на весь кампус раздался пробиравший до мозга костей набат.
Бом тили-тили, бом тили-тили, бом…
Колокольне академии почти сразу же начали вторить окрестные церкви, а потом и весь город громыхал от металлическо-магического грохота.
Еще некоторое время старейшина простоял в ступоре, не рассчитывая когда-либо вообще услышать эти звуки в Латинии. Но время забвения прошло вместе с топотом сотен пар ног и пронзительными криками особенно впечатлительных женщин.
Парень пулей метнулся обратно в общежитие, проскакал два этажа через одну ступеньку. Когда он завернул в нужный коридор, принцесса уже бежала ему навстречу в багряном платье на влажное тело, громко цокая каблуками по каменному полу.
— Что это?! — обеспокоенно вцепилась она в рукава-фонарики черной рубашки.
Бом тили-тили, бом тили-тили, бом…
Даже отсюда звуки колокола, увеличивающиеся в геометрической прогрессии, разрывали барабанные перепонки.
— Судя по всему, темные перешли к «серьезным действиям», — последнюю фразу Пересмешник произнес старческим голосом Фарелла, передразнивая его, но принцесса не улыбнулась. Нижняя губа ее подрагивала, а под глазом забилась жилка. — Это сигнал тревоги, Фреди. Что-то происходит за стенами города. Без паники, без паники! — выпучившую глаза Фредерику прижали к груди и небрежно погладили по спине. — Что бы ни случилось, держись рядом со мной. Вообще руку не отпускай, поняла?
— Ага, — девушка яростно закивала, что совсем не сочеталось с ее скромным «ага».
— Пойдем.
Два раза повторять не пришлось. Мертвой хваткой вцепившись в руку своего ангела-хранителя, Фредерика понеслась вместе с ним по коридору, потом по лестнице, затем к воротам академии.
Бом тили-тили, бом тили-тили, бом…
И было бы не так страшно, если бы не этот поганый набат, который выбивал последние частички храбрости. Хотелось спрятаться куда-нибудь далеко и глубоко, свернуться калачиком и ждать. Просто ждать, пока эти ужасные звуки не прекратятся. И даже их эхо еще надолго будет отдаваться в голове.
— Мне страшно, Пересмешник, — захныкала принцесса, когда парочка уже бежала к кабинету архимага. Ее натурально трясло, а картинку перед глазами заволокло темным туманом.
— Знаю, Фреди. Мне тоже, — искренне ответил тот. — Ты, главное, руку не отпускай.
И она вцепилась еще крепче.
До кабинета добираться не пришлось. Фарелл сам шел им навстречу скорым шагом с внушительной связкой ключей в руках.
— Кайл! И Ваше высочество…
— Эссенция! — крикнул ему старейшина, подхватил под локоток и поволок. — Им нужна эссенция. Переправьте ее во дворец. Не знаю как, но переправьте. Прямо сейчас.
— Кайл, откуда ты?..
— Потом. Все потом.
— Это темные?..
— Темные, матерей их всех дери. Вот, возьмите! — резко остановил его Пересмешник, вынул из поясной сумки дневник наставника и всунул архимагу в руку. — Но сначала эссенция.
— А ты?..
— А я пойду разбираться со всем этим дерьмом.
С этими словами старейшина оставил Фарелла позади, а цоканье каблуков принцессы вновь эхом отдавалось от стен.
— Куда мы? К темным? — всхлипнула девушка.
— Сначала посмотрим, что там творится. А потом решу.
Выбежав из коридора, они вошли в первый же портал. Мир опять подернулся легкой дымкой, голову вскружило, а через пару мгновений вышли с другой стороны. Судя по виду, открывавшемуся теперь из окна, а именно — облачная масса, парень с девушкой находились практически на самой верхушке академической башни.
Старейшина в подробности вдаваться не стал. Времени нет, чтобы все рассусоливать. Но принцесса и так держала язык за зубами. Уже трудно было перекрикивать мрачный набат.
Еще один лестничный пролет, крутой подъем наверх, квадратная деревянная дверца и Фредерике пришлось затаить дыхание.
Ее привели на крышу башни. Плоскую, со всех сторон окруженную кованой балюстрадой. А везде — облака. Они с Пересмешником будто парили над землей. Должно быть, принцесса и сейчас расплакалась бы от счастья, но ей было слишком страшно.
Кстати, новоприбывшие здесь были не одни. Смешанная группка студентов со всех трех факультетов сосредоточенно наблюдала за попытками трех природников разогнать облака. Тщетные. Маги выделывали разные сложные пассы руками в воздухе, но облака разъезжались в стороны со скоростью сытой черепахи. А может, магия студентов была и вовсе не при чем. Сами двигались по небу.
— Бездари, а ну разойдись! — рявкнул Пересмешник и группка моментально перекочевала к квадратной дверце.
Старейшина же подошел к краю, не выпуская руку Фредерики, и его недолгие пассы лишь одной рукой принесли результат намного ощутимее. Облака, словно подвешенные за ниточки, понеслись в разные стороны, открывая глазам наблюдателей половину города, ворота и стены, а также то, что за ними происходило.
Ноги девушки подкосились, и она осела на пол крыши с приоткрытым ртом. В ее взгляде вместо тревоги и непонимания в настоящий момент сквозило полное отчаяние. Вот тебе и магический мир, вот тебе и принцесса.
Сотни… нет, тысячи! Тысячи мертвецов неторопливо ковыляли в сторону городских стен. Как Фредерика издалека поняла, с кем им предстоит иметь дело? Со слов старейшины:
— Вот и восставшие, Фреди. Мы были правы.
А внутри все перевернулось. Кошмарные сны стали реальностью.