Глава 19. Совершеннолетие

Дни рожденья подобны автобусам: всегда

приходят те номера, которых ты не ждёшь.

Автор неизвестен

То, что для гусеницы — конец света,

для бабочки — день рождения.

Ричард Бах

Сегодня мой день рождения. И хотя погода стояла расчудесная, птички пели на деревьях и порхали аналоги наших бабочек над зелёной лужайкой с прекрасными цветами, душу скребла тревога. Такое чувство, будто сидела ты, вся из себя такая именинница, на пороховой бочке и гадала — когда же она рванёт. Ведь я вообще как-то не в курсе, когда Сина появилась на свет: утром, днём, вечером или в ночь глухую. Не удосужились поинтересоваться ни она, ни я перед побегом. Просто в суете подготовки вылетело из головы, а Берис тем более не знал. Вот мы теперь и пребывали со вчерашнего вечера в ожидании, когда же меня накроет это счастье — окончательное пробуждение дара? В прошедшую ночь не накрыло, но всё равно спала плохо, поэтому утро для меня началось почти в полдень. Вставать совершенно не хотелось.

Я закрыла глаза и почему-то увидела со стороны себя-Сину с бутылкой рома в руке, сидящей в крюйт-камере на одной из огромных бочек с рисунком черепа и перекрещённых костей. Она потягивала ром прямо из горлышка пузатой бутылки и болтала ногами, обутыми в ботфорты. Голова повязана банданой, из-под распахнутого камзола виднелась тельняшка, а из-за широкого пояса торчали два пистолета образца века этак семнадцатого. На остальных бочках живописными группами стояли горящие свечи. Вполне романтичная обстановка: «Йо-хо-хо! И бутылка рома!»

Впервые за всё пребывание в этом мире мне захотелось напиться. В стельку. В зюзю. В дрыбодан. Чтобы отключиться и забыться, а там пусть всё сгорит в сине-серо-буро-малиновом пламени: пробуждаясь, устаканиваясь, раскладываясь по полочкам, но без меня. Я же хотела пребывать в коматозе или нирване. Как там нирваны достигают? При помощи медитации? Ага. Вот напьюсь и начну медитировать. Сяду в «позу лотоса» на горе́ и стану сливаться с Абсолютом, повторяя мантру «оммммм». Жаль, что в чаще, куда забрели, чтобы пережить мой день рождения, горы нет. Придётся удовлетвориться каким-нибудь пнём или упавшим деревом.

Брат мне рассказал, как это происходило с ним. Но он — слабый маг, потому что полукровка, поэтому у меня всё может случиться совсем не так, как у него. Хотя, пожалуй, слияние с внутренним источником и обучение управлять им очень походило на медитацию. Как бы мне чего не нахимичить без путёвого учителя, но мы до него ещё не добрались и уже не успеем. Придётся пользоваться услугами непутёвого, то есть Бериса.

Плавный ход мыслей прервали осторожные шаги. Приоткрыла один глаз, решив посмотреть, кого принесло. Принесло Ниру. Я лениво потянулась и села, придержав разомлевшую Лу, не успевшую соскочить с нагретого спального места. Она, как обычно, лежала у меня на груди, поглощая эмоции и солнечные лучи. Ящерка проснулась и проворно вскарабкалась на плечо. Я прямо как Джон Сильвер с попугаем. Для полноты картины Лулу осталось научиться кричать человеческим голосом: «Пиастры, пиастры, пиастры!» Что-то сегодня меня на пиратскую тему потянуло. К дождю, наверное.

— Доброго утра, Вирон, — поздоровалась девушка. — С днём рождения тебя.

— Спасибо, Нира. И тебе доброго утра, — приветливо улыбнулась и поднялась с ложа из веток.

— На день рождения всегда дарят подарки, но у меня ничего нет такого ценного, чтобы подарить тебе, — покраснела Нира от смущения, продолжая держать одну руку за спиной. — Только вот это.

Девушка протянула сложенный вчетверо кусочек ткани с вышивкой. Я взяла его и развернула. Вышивка простенькая, но вполне милая.

— Спасибо, Нира. Очень красиво. Я буду носить твой дар у сердца, — пообещала и засунула платок за пазуху, окончательно смутив этим девушку.

Туплю-затупляю. Вот зачем было такое говорить? Зачем подкидывать крупинки надежды? Кто за язык тянул? Пора завязывать с этой грёбаной куртуазностью.

— Твой брат подстрелил каргубу́, а сестра приготовила праздничный обед. Завтрак ты проспал. Пошли, тебя все уже заждались.

— Хорошо. Ты иди, а мне уединиться надо. Я скоро.

Нира понимающе кивнула и удалилась, а я направилась в ближайшие кустики. После удовлетворения срочных телесных потребностей сходила к ручью и умылась, а затем пошла на запах жареного мяса, надеясь, что страшных хищников-конкурентов в ближайшей округе нет.

Когда же появилась в поле зрения спутников, собравшихся у огня, они встали и хором крикнули: «С днём рождения, Вирон!» Берис, как и Нира, приблизился ко мне, тоже спрятав одну руку за спиной.

— Что ж, брат, ты уже стал взрослым. Поэтому дарю тебе серьёзный мужской подарок.

Он протянул кожаный ремень со специальным приспособлением под метательные ножи. Семь новых шикарных ножей перешли в мою собственностью. Я крепко, по-мужски обняла парня, ставшего для меня по-настоящему родным человеком.

— Спасибо, Берис. Это просто великолепный подарок.

— Давай опробуй, а то используешь кинжал не по назначению, — хмыкнул брат, намекая на бросок в того стрелка во время нападения разбойников.

Я выбрала дерево и метнула все семь штук, довольно кучно попав в выбранное место. Ножи, что легли в руку как родные, оказавшись отлично сбалансированными. Берис одобрительно кивнул и помог вытащить их из ствола.

Когда снова вернулись к костру, Рада улыбнулась и подошла ко мне.

— Я тоже поздравляю тебя с совершеннолетием, названный братишка. Мне нечего подарить, лишь хочу сказать, что благодарна богам за встречу с вами двоими. Я приготовила обед. Надеюсь, что он тебе понравится.

С этими словами она запечатлела на моей щеке сестринский поцелуй. Нира украдкой наблюдала за Радоной и, могу поспорить на что угодно, хотела оказаться сейчас на её месте.

Официальная часть закончилась, поэтому все расселись возле импровизированного стола на одеяле и отдали должное кулинарным способностям Радоны. Берис вытащил из заначки вино, которым запасся, видимо, ещё во дворце, и разлил по ёмкостям типа походных кружек, имевшихся у каждого путешественника. О, мои недавние мечты начали осуществляться! Только даст ли брат дойти до нужной кондиции — это ещё вопрос вопросов, но организм, не привыкший к алкоголю, всё решил за меня. Стало хорошо. Очень хорошо. В теле появилась приятная лёгкость, так что вполне могла себя ощутить героем одного старого мульта, который и без волшебной палочки почувствовал вдруг возможность превращаться во что угодно.[1]

Я встретилась с пристальным взглядом Бериса, пытаясь сфокусироваться, но в голове стал нарастать гул, в глазах уже даже не двоилось, а четверилось и мельтешило, рассыпаясь снопами искр, напоминавших фейерверки. В районе солнечного сплетения полыхнул взрыв, казалось, опаливший до состояния обугливания все внутренние органы, кожу и отозвавшийся в голове дикой болью, которая вывернула мозг наизнанку. Появилось ощущение, что глаза сейчас тоже взорвутся изнутри и выплеснутся наружу из глазниц, а кожу с левой стороны груди обожгло холодом, как будто её намазали противокашлевым бальзамом с ментолом. Этот приятный холод немного остудил пылавшее от внутреннего жара тело, распространившись вверх и добравшись по шее до скулы.

Не в силах сдержаться, я закричала от нестерпимой боли. Краем уходившего в небытие сознания заметила Бериса и Радону, ринувшихся ко мне, круглые от ужаса глаза Ниры, а сбоку — вспышку света, разбавившую яркий солнечный свет сиреневым неоном…

Чей-то голос монотонно отдавался в голове буханьем тысячепудового колокола на звоннице, произнося слова, смысл которых доходил до меня с трудом. Но я почему-то знала, что надо слушаться и делать всё, что тот говорил. Он успокаивал, подбадривал, жалел и, невзирая на раздиравшую всё тело боль, заставлял успокаиваться и брать потихоньку контроль над своими эмоциями, разумом, этой дикой болью и той силой, что бушевала внутри меня.

Не знаю, сколько прошло времени. Продираясь сквозь огонь и холод, которые одинаково опаляли меня как изнутри, так и снаружи, под руководством неизвестного спасителя я смогла усмирить проснувшуюся магию, но это отняло все имевшиеся силы. Я провалилась в блаженное беспамятство.

***

Очнулась от ощущения, что чьи-то мягкие губы коснулись моих потрескавшихся, сухих, пергаментных; чужой язык раздвинул их и проник дальше, немного расширив расстояние между зубами, а затем в горло тонкой струйкой полилась вода. Голову поддерживали заботливые руки, чтобы я не захлебнулась: кто-то пытался меня напоить весьма экзотичным способом. Сделала глоток и незаметно приоткрыла глаза, чтобы из-под ресниц посмотреть на благодетеля.

Благодетельницу. Нира. Как же она решилась на такое? Новая порция влаги полилась в рот. В голове вдруг зашумело, а на поверхности кожи с левой стороны груди появилось неприятное ощущение, которое прокатилось колючими ёжиками вверх и царапнуло по шее. От неожиданности дёрнулась и открыла глаза.

Нира же на несколько мгновений замерла, а затем отшатнулась от меня, разрывая контакт и краснея. Странно, но после этого ежиное семейство перестало кататься по мне туда и сюда, а шум в голове почти сразу прекратился.

— Твой поцелуй спас меня от смерти, прекрасная незнакомка, — прошептала еле слышно, решив шуткой замять неловкую ситуацию.

— Я тебя не целовала! — возмутилась девушка. — Ведь ты… ты — не парень!

— Не парень? — изобразила на лице святую невинность.

— Я знаю, что ты девушка. Три дня за тобой присматривала, пока ты находилась в беспамятстве, — сердито сказала Нирона и сунула в руки кружку с водой. — Раз ты очнулась, то и пей теперь самостоятельно.

Она развернулась и собралась уходить.

— Нира! Подожди!

Я попыталась встать, но только выронила из слабых рук несчастное керамическое изделие, упавшее на пол и разбившееся вдребезги.

Девушка обернулась и, понаблюдав за моими тщетными попытками встать, всё же подошла и присела на стоявший рядом табурет, а я обессилено рухнула на подушку, возле которой бессменным стражем сидела Лулу.

— Прости, что утаила от тебя и Рады правду. Так было надо ради вашей же безопасности.

— Нашей безопасности?

— Да. То, что я чистокровная, вы уже знаете. Но я ещё и законная дочь одного очень могущественного высокородного. А Берис — его ристрак и мой брат. Мы ушли из дома, чтобы избежать ненавистного замужества и чтобы не перекрыли мою магию. Нас ищут. И хотя мы изменили внешность, нас могут в любой момент обнаружить маги-поисковики отца. Чем меньше вы знаете о нас, тем меньше сможете рассказать. Если бы мы тогда расстались, а на вас бы вышли ищейки, то рассказали бы им только известное. Даже маг разума не сможет выудить из памяти то, о чём вы не знаете. Верно?

— А почему ты не хочешь выходить замуж? Твой сговорённый жених урод или старик?

— Нет, он молод и красив. Но он — винктэсс, поэтому мне так ненавистен этот брак. Очень жаль, что из-за необходимости скрывать истину пришлось притворяться и случайно вызвать у тебя излишнюю симпатию. Заметила, как ты смотришь на меня. Я права?

Девушка покраснела и кивнула.

— Я думала — ты парень, но теперь знаю, что девушка. Я продолжу любить тебя… любить как сестру. Названную сестру или брата… Ведь ты и дальше, вероятно, не перестанешь скрывать свою сущность... — Она запнулась. — Если примешь мою сестринскую любовь… Сестринскую любовь простой крестьянской девушки из ресов.

— Конечно же, приму, — с облегчением вздохнула я. — Останемся сёстрами, а для непосвящённых — братом и сестрой. Если честно, то боялась, что ты обидишься.

— Нет, не обиделась. Я всё понимаю, — покачала она головой и начала собирать осколки кружки с пола. — Сейчас принесу тебе воды с едой и позову Отшельника.

Отшельника? Только после этих слов соизволила обратить внимание, где находилась. Полутёмная крошечная комната с аскетичной обстановкой. Ничего лишнего. Кровать жёсткая, а подушка, похоже, набита свежим сеном.

— Позови Бериса, пожалуйста.

— Берис и Рада ещё не добрались сюда.

— Не добрались? Сюда? Откуда не добрались? — запаниковала я.

— Когда твоя магия проснулась, а ты закричала, сестра и Берис бросились к тебе, но тут вдруг всё засветилось. В воздухе возник сияющий круг. Оттуда вышел старик, который и помог справиться с твоей магией. А потом он сообщил, что забирает тебя, иначе ты не выживешь. Меня он взял с собой, чтобы я ухаживала за тобой, а Берису и Раде сказал добираться до этого места своим ходом. Через портал все не смогли бы пройти. Я его сейчас позову.

Нира вышла, а я устало закрыла глаза. Этот обвал информации совершенно вымотал и выбил из колеи. Виски немного ломило. Я пока никак не ощущала своего нового магического статуса. Тело оставалось расслабленным и вялым, но пережитых недавно ощущений не испытывала. Лулу курлыкнула в ухо и перебралась на живот. Она легла и молча смотрела, посылая волны успокоения и сберегая мою многострадальную голову от боли.

Через некоторое время Нира вернулась с водой и миской каши. Она сообщила, что не смогла найти Отшельника, потому что он, вероятно, «са-мо-поз-на-ёт-ся». Девушка старательно произнесла это сложное для неё слово. Есть особо не хотелось, но она заставила проглотить половину каши, настойчиво уговаривая съесть «ну ещё немножечко».

Еда и вода запустили процессы в проснувшемся организме, который настойчиво потребовал посетить уединённое место, а из-за слабости самостоятельно бы туда не дошла, как бы близко оно не находилось.

— Нира, мне тут надо… кое-что надо сделать. Поможешь?

— Конечно, Вирон… Вирона?

Я кивнула. Нира помогла не только встать, но и выбраться из домика на природу, где в отдалении, в укромном местечке нашлось обустроенное «удобство» в виде ящика с дыркой для задумчивого сидения. Удовлетворив телесные надобности, крикнула названной сестрёнке, чтобы она довела обратно до домика.

Эти все передвижения и пререкания отняли много сил. Как только добралась до кровати и легла, моментально отрубилась.

Из дрёмы резко выдернули звуки до боли знакомого голоса. Берис тайфуном ворвался в комнату и чуть не придушил в своих объятиях, напугав Лу до такого состояния, что она злобно вцепилась ему в руку. Брат щёлкнул рассерженную ящерку по носу, чтобы отстала, и продолжил меня тормошить, засыпая вопросами о здоровье.

Я кое-как отцепила его руки от себя, а Лу — от его руки и начала успокаивать мою девочку, приглаживая растопыренный капюшон с рисунком двух красных дьявольских глаз. Девушки после взаимных обнимашек уже о чём-то перешёптывались. Наверное, Нира сдавала меня сестре с потрохами. Ну и пусть. Не прибьёт же Радона хотя бы из женской солидарности!

Но тут дверь открылась. В комнату вошёл старик. Посмотрев на него, я изумлённо пробормотала на чистом русском языке, не заботясь о том, как после объясню значение исторгнутой тарабарщины:

— Твою ж дивизию!

[1] Герой мультфильма «Падал прошлогодний снег».