Глава 10

Когда Таисса очнулась, на ней не было одежды. Только датчики.

Вокруг царила темнота. Едва слышный на краю сознания гул силового поля заставил её дёрнуться — и впечататься в стены крепко держащего её кокона.

По спине Таиссы скатилась капля холодного пота. Она знала только об одном широком применении силовых коконов — для превращения Тёмных в людей.

Но у неё было лишь одно предупреждение! Они не могли… не могут…

Датчик над её сердцем вибрировал, сигнализируя, что она очнулась. Таисса не обманывалась: Светлые не собирались выпускать её отсюда. Трое сбежавших Тёмных давали им основание ещё и не для таких мер. Даже она с нулевой подготовкой вполне могла устроить целому городу экологическую катастрофу. На что были способны юные Тёмные, которых железной рукой с младенческого возраста готовили к войне, она даже не могла представить.

Впрочем, сейчас Таиссе нужно было думать не о них. О себе.

Единственное, что её удивляло, так это то, что её не отвезли сюда сразу из спальни Дира, а дали выспаться. Похоже, Дир защищал её до последнего. Но не вышло.

Когда над её коконом вспыхнул свет, а потом рядом остановились две фигуры в светлых плащах, Таисса сглотнула. Ей было страшно, и даже мысли о стойкости отца не помогали.

— Дир? — хрипло сказала она.

— Он увидит эту беседу, девочка, — мягко сказал Светлый. — Но защиты ты от него не получишь.

— Что вам от меня нужно?

— Ты помогла Вернону Лютеру и его друзьям бежать.

— Да.

— Куда они отправились?

— Я не знаю.

Нейросканер. Они наверняка проверяют каждое её слово на ложь.

Что ж, Таисса в любом случае не знала ничего.

— Ты защищала их, — утвердительно сказала женщина-Светлая. Её голос был Таиссе смутно знаком. — Сознательно. Зная, какой вред они могут причинить.

Она откинула капюшон, и каскад безукоризненно ухоженных седых волос рассыпался по плечам. Елена. Та самая, что приказала пытать Эйвена Пирса и сейчас будет «агрессивно допрашивать» её саму. Что ж, логично.

— И что вы будете со мной делать? — с иронией спросила Таисса. — Пытать, как моего отца?

Женщина качнула головой:

— Пока что тебя никто не собирается пытать. Но ты уникальный случай, Таисса. Первый раз в истории Тёмная под нашей юрисдикцией совершает настолько тяжкое деяние. Тебе только что исполнилось восемнадцать, а значит, ты полностью ответственна за твои поступки. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Понимаю, — коротко сказала Таисса. — Что вы со мной сделаете?

Второй Светлый наклонился над коконом, и по её телу прошла дрожь. Кокон не защищал от чужой ауры, а этот Светлый был силён.

— Договор о капитуляции запрещает нам лишать тебя способностей, хотя за подобный проступок стоило бы. Но свободно разгуливать по городу ты тоже не будешь. Даже оставаться у куратора — слишком мягкое наказание. Тюрьма тебя не удержит. Остаётся только заключение в этом коконе на неопределённый срок.

— То есть навсегда.

— Есть варианты.

Таисса прекрасно знала эти варианты. Один вариант.

Который они хотели протолкнуть с самого начала.

— Например, если ты дашь нам своё полное согласие на превращение в Светлую, — произнесла Елена, подтверждая ход её мыслей. — Да, это будет не вполне добровольно. Да, тебе придётся дать разрешение на очень многое: мы сможем применить к тебе почти любые меры, чтобы сделать тебя одной из нас. Но из кокона тебя выпустят немедленно.

— Какие меры?

— Лгать не буду: тебе придётся нелегко. Но мы не желаем тебе зла, и, если ты не будешь действовать нам наперекор, превратишься в Светлую мягко, незаметно и почти безболезненно. Дай нам своё согласие, девочка. Я очень тебе это рекомендую.

— А если я не дам вам разрешения сделать меня Светлой, — упавшим голосом сказала Таисса, — я отсюда не выйду. Голоса в мою защиту больше не считаются: ведь я виновна, и наказание заслужено. Ну, будете пускать ко мне отца время от времени, чтобы тот убеждался, что я жива.

— Ты можешь это изменить, — мягко сказала Елена. — Ты ещё ребёнок: вряд ли ты понимала, что делала, отпуская этих Тёмных. Стань одной из нас. Мы поможем тебе.

— А иначе?

Женщина пропустила её слова мимо ушей.

— Решай. Эйвен сделал свой выбор. Я могу только надеяться, что ты сделаешь другой.

Шаги Светлых стихли, отпечатки аур рассеялись, и Таисса неслышно выдохнула, оставшись одна.

Всё было… плохо.

Датчики, иглы капельниц, катетеры и одиночество — это она могла пережить. Но одно дело — ждать неделю, месяц, даже год, а другое — знать, что она обречена на пожизненное заключение, если никто её не спасёт.

Не разрешать же им сделать её Светлой, в самом-то деле. Только не это.

Таисса закрыла глаза в темноте.

Звон линка вызвал её из забытья. Таисса заморгала, изумляясь знакомому звуку. Её собственное запястье было пусто уже… день? Неделю? Она не помнила. Она не потеряла счёт времени совсем, но пройденные часы становились всё смутнее.

— Да, — произнесла она в пустоту. — Принять вызов.

— Это не у тебя.

Дир. Сколько времени он стоял здесь, глядя на неё?

— Так ответь, — безразлично пожала плечами Таисса. — Сколько можно на меня пялиться?

— Подождёт.

Она по-прежнему оставалась в темноте, в плену силовых полей и матового металла. Зажимы почти не натирали кожу, но подчёркивали её униженное положение.

Пленница. И хорошо ещё, не объект для опытов.

— Почему ты здесь?

— По очень прозаичной причине. — Дир коснулся невидимой стены кокона, и силовое поле пошло волнами. Таисса приоткрыла рот. — Я пришёл спросить: ты готова принимать посетителей? Привести тебя в пристойный вид и выпустить из кокона мы не можем, извини.

— Ну да, вдруг я улечу на халате или взорву весь мир, взяв отца за руку. Наверняка бывали прецеденты.

Дир вздохнул:

— Я бы хотел, чтобы мы махнули рукой на эти прецеденты и пошли есть мороженое. Но в агломерации вокруг нас тридцать миллионов человек, и ты сделала всё возможное, чтобы каждый из них начал бояться за свою жизнь. Из-за Тёмных, которым ты дала уйти.

Таисса вспыхнула.

— Эти трое мальчишек — всё, что у Тёмных осталось! Они даже не хотели никого убивать, они всего лишь хотели забрать меня с собой! И не будь ты чёртовой гранитной скалой, не будь ты… — Таисса запнулась, — у них бы получилось!

— Таисса, — очень тихо сказал Дир, — ведь это ничего не меняет.

— Знаю. Зови ко мне… посетителей.

Когда Дир бесшумно удалялся от её кокона, его линк снова зазвенел. Таисса проводила его взглядом. Он был занят. Помогал людям, читал лекции по истории, менял мир. И через сорок лет он вот так же зайдёт к ней, небрежно раздвинет силовые поля кокона, забыв, что это невозможно, и спросит, не желает ли она всё-таки стать Светлой.

А она зарыдает и наконец согласится.

Когда принципы становятся ненужным грузом? И когда ненужный груз становится принципами?

Упрямство её отца спасло её и Тёмных, бывших и будущих. А её собственное?

Из темноты послышались шаги. Таисса улыбнулась. Её отец всё-таки пришёл.

— Привет, — сказала она в воздух. — Я тебя ждала.

— Правда? — раздался восторженный девичий голос. — Я так и знала, что Тёмные умеют читать мысли! Дир нам так и не признался, но я знала, знала!

Алиса. Какой-то части её души вдруг стало тепло. У неё, оказывается, была подруга.

— Мне сказали, чтобы я не спрашивала, что ты такого сделала, чтобы тут очутиться, — сказала Алиса, останавливаясь у её кокона. — И тебя Дир попросил мне не говорить. Иначе мне… ну, ты знаешь.

— Сделают внушение, чтобы ты забыла или никому не рассказывала.

— Ага.

— Спасибо, что пришла. — Таисса пошевелилась, чтобы принять более удобное положение, но это, естественно, не помогло.

— Я не знаю, что ты сделала, но уверена, что ты никому серьёзно не навредила, — тихо сказала Алиса.

— Светлые так не считают.

— Ты хорошая, — уверенно сказала Алиса. — Я видела твою запись в сети, и я с тобой согласна. Зачем нужны внушения? Светлые нам совсем не доверяют? Дир вот доверяет, например.

— Дир вообще… уникальный случай.

— Он тебе нравится, да? — проницательно сказала Алиса. — По-настоящему нравится.

— А уж я-то ему как нравлюсь, — мрачно сказала Таисса. — Целый один раз зашёл и даже не подумал поинтересоваться, как я себя чувствую.

— А как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила Алиса. — Очень больно и неуютно, да?

— Нормально. Я же Тёмная.

Алиса присела на корточки у кокона и нерешительно провела рукой по округлому боку силового поля.

— Дир очень хочет тебя освободить. Он сказал, что из тебя получилась бы замечательная Светлая. Самая лучшая. Потому что у тебя есть совесть и принципы — и ты понимаешь, сколько твой отец наломал дров. И ты никогда не повторила бы его путь.

Таисса сглотнула. Ей было плохо и одиноко, визиты Дира и Алисы обрадовали её так, как она не ожидала и сама, и услышать добрые слова о себе было так приятно, что она с изумлением почувствовала, как на глаза сами собой наворачиваются слёзы.

Чёртовы датчики.

И чёртовы Светлые. Ещё месяц в этом коконе, и сломать её будет проще простого.

— Это Дир попросил тебя прийти, да? — тихо спросила Таисса.

— Нет. Я сама.

Таисса заморгала:

— Сама? То есть…

— Ты же не связывалась со мной и не отвечала на мои звонки, — просто сказала Алиса. — Мы ведь подружились. А настоящие друзья друг друга не забывают.

— Друзья?

— Ты… — Алиса запнулась. — Ты и правда не такая, как твой отец, да? Ты не будешь…

— Грозиться выпустить в мир страшный вирус? Нет, конечно.

— Это хорошо. Потому что я… я видела записи. И Тёмные на этих записях, они… если бы ты поступила так, как они, хоть раз, я бы не смогла с тобой дружить.

— Сейчас, — вздохнула Таисса, — я вообще мало что могу сделать.

Некоторое время они молчали. Таиссе не хотелось, чтобы Алиса уходила. Но ещё меньше ей хотелось показывать Светлым, как она нуждается в чужом обществе.

— Спасибо, что пришла. — Таисса вытянула пальцы, касаясь силового барьера там же, где остановилась рука Алисы. — Ты настоящий друг. Скажи Диру, что, если ко мне придёт кто-то ещё, я буду рада их видеть.

Алиса поднялась.

— Конечно.

Уже уходя, она обернулась и негромко кашлянула:

— Таисса… тебя освободят, правда? Завтра, через неделю, или… ну, когда-нибудь?

Таисса утомлённо вздохнула.

— Вряд ли, — честно сказала она. — Пока я сама не захочу. А я не хочу.

— Почему?

Таисса на миг задумалась. Она ответила «нет» машинально, не думая, но действительно, почему?

— Я проиграю, — наконец сказала она. — А я не хочу проигрывать.

Алиса опустила взгляд.

— Я, наверное, чего-то не понимаю, — нерешительно сказала она, — но мне кажется, ты уже проиграла.

Она в последний раз поймала взгляд Таиссы, кивнула ей и вышла.

Таиссу разбудил звон линка. На этот раз вызов касался её самой.

— Ну? — вместо приветствия мрачно сказала она.

— Чарующие манеры, Таис.

— Отец, — выдохнула она. — Светлые тебя не тронули?

Её отец не удостоил эту идею даже презрительным хмыканьем.

— Как ни странно, они ещё не настолько сошли с ума. Я поражён.

— Как ты думаешь, у других Тёмных всё благополучно? — отстранённо произнесла она, думая об Л. — У моих друзей?

— Уверен, они хотели бы тебе помочь, — после паузы отозвался её отец. — Но мы не всегда всесильны.

Таисса закусила губу.

Но почему её отца не было рядом? Почему он ограничился сухим звонком? Почему не выбрался к ней и не приехал, чтобы поддержать её, ободрить и утешить?

Таисса почти выпалила это вслух, но прикусила язык.

Её отец был слишком занят, чтобы навестить свою единственную дочь в тюрьме. Это значило только одно: проект «Деус» двигался к завершению куда быстрее, чем она думала. И на счету была каждая минута.

— Почему ты не учил меня стратегии и тактике и всему, что знаешь сам? — напрямую спросила Таисса, забыв про камеры. — Мне бы это так помогло.

— Я слышал, у тебя и так неплохо получается.

— Я серьёзно.

— Потому что этому нельзя научиться, Таис. Я сам был безнадёжен в детстве, и моя мать много со мной билась, пока не махнула на меня рукой.

— А твой отец?

— Он жив, насколько я знаю, — помолчав, сказал отец. — Мы много лет не виделись.

Ох. Зачем она только спросила?

Эйвен Пирс не говорил о своём отце. Дома не было ни одной фотографии, ни одной вещи её деда. Ни одного упоминания о нём, ни одной поездки. Отец просто улыбался в ответ на её вопросы.

Какая причина могла заставить её отца порвать со своим отцом?

Её саму не мог бы отвратить даже чудовищный шантаж; отец не отвернулся бы от неё, даже стань она отъявленной Светлой; тогда что, что это могло быть?

Неважно. То есть важно, безумно важно, но не сейчас.

Сейчас было важно другое.

— Я много думала о Светлом, который чуть не уронил наш самолёт, — произнесла Таисса. — Он желал того же, чего Елена хочет сейчас, верно? Чтобы я стала Светлой. Чтобы у меня не осталось выбора.

— Безусловно, — произнёс голос её отца из пустоты.

— Вернону Лютеру и его друзьям тоже помог проникнуть в апартаменты Дира какой-то Светлый. Сами они бы не справились. И это тоже было провокацией, верно? Легко было предугадать, что я кинусь на их защиту и заработаю следующее предупреждение, — и так и произошло.

— Даже лучше, — подтвердил её отец. — Ты дала им уйти, совершила тяжёлое преступление, и теперь ты полностью в руках Светлых. Думаю, тот, кто стоял за этими инцидентами, должен быть в восторге.

— Бьюсь об заклад, это был один и тот же Светлый, — с горечью сказала Таисса.

Она прикусила губу. Её подталкивали к этому решению, у неё не было другого выбора, но это было так унизительно и обидно: стать Светлой против воли, измениться безвозвратно, потерять себя…

— Если бы ты был на моём месте, — нерешительно сказала она, — ты бы…

— Я уже на твоём месте, — спокойно сказал отец. — Пути назад нет, Таис. Его никогда не было.

Таисса открыла рот, но он уже отключил связь.

Ей не нужно было спрашивать, что её отец имел в виду. Решение. Решение, неизвестное ей, которое он принял без малейших колебаний. Ей нельзя было ни думать, ни гадать об этом решении, потому что Таисса, знавшая своего отца лучше всех, могла и догадаться.

Нет. Решение отца оставалось его собственным. Но ей пора было принимать своё.

— Дир, — сказала Таисса вслух. — Выберись ко мне, когда у тебя найдётся минутка.

Два часа спустя ей надоело лежать в темноте. Вспомнив, что сделал её отец в кресле для допросов, Таисса сосредоточилась. Стены силового кокона ей было не пробить, но…

Её тело выгнулось. Датчики и сенсоры рассыпались в труху, зажимы ломались и плавились, выскочила и сломалась игла капельницы. Лёгким движением Таисса отбросила мусор в дальний угол кокона, подтянула колени к груди и стала ждать.

Ждать пришлось недолго.

— Ты знаешь, почему ты здесь, — бесстрастно сказала Таисса.

Дир кивнул, и стены силового кокона опали. Перед Таиссой упал шёлковый прямоугольник туники.

— Долго же ты, — сообщила Таисса, спрыгнув на пол и оправляя тунику. — Что-то важное?

— Консультации, — коротко ответил Дир.

— Пытаетесь понять, как ваш таинственный Светлый, саботировавший шасси «Боинга», помог троим Тёмным мальчишкам отправиться на смерть?

Дир вздохнул:

— Ты додумалась до этого медленнее, чем мы, но всё же достаточно быстро. Увы, проверить эту прекрасную гипотезу нет никакой возможности.

Они вышли в освещённый тамбур, и Таисса заморгала, прикрыв ладонью глаза.

— Только не говори, что мы идем в какую-нибудь официальную переговорную, — жалобно и совсем по-детски сказала она. — Я так устала.

— Мы вполне можем подождать с официальным сообщением Совету, — согласился Дир. — В небо?

Секунду спустя они шагнули в неприметную дверь, и Таисса взлетела вслед за Диром. Небо, безоблачное небо раскрылось над ними: она так скучала по полёту, что защемило сердце.

А бывшим Тёмным небо и вовсе было недоступно.

Неужели её отец не сможет ничего для них сделать? Ведь проект «Деус» — для людей, а Тёмные теперь тоже люди. Может быть, Эйвен Пирс даст им хотя бы надежду на чудо?

Нет. Думать об этом было нельзя. Её отец не стал делиться с ней своими планами, и Таисса доверяла его выбору.

В километре над землёй они остановились.

— Трудно поверить, что мы встретились так недавно, — сказал Дир. — Ты понимаешь, что тебе предстоит?

Таисса пожала плечами:

— Смутно.

— Хочешь что-нибудь спросить?

О, да. Таисса задержала дыхание.

— Мы ведь не верим друг другу, правда? — сказала она. — Мне придётся проходить проверку нейросканером каждый день.

— Разумеется.

— Тогда я хочу начать с тебя. — Таисса посмотрела на него открыто и прямо. — Раз уж доверяю тебе себя целиком.

— Не целиком, Таисса. Тебя никто не будет пытаться оболванить. Ты в любой момент сможешь сменить куратора и…

— У меня нет иллюзий на этот счёт, — прервала она. — И у тебя быть не должно.

Она протянула руку.

Дир вздохнул, закрепил на её запястье линк, едва заметно шевельнул пальцем, и на линке зажёгся синий огонёк нейросканера.

— А если я спрошу что-то, что нарушает секретность… — начала Таисса.

— Я не отвечу.

Дир не выпустил её руки, и это, Таисса знала, было не просто дружеским жестом. Попытайся она бежать, потеряла бы сознание в болевом захвате уже через полсекунды.

— Что делает мой отец? Вы следите за ним, я знаю.

— Очень полезную для общества работу, — серьёзно сказал Дир. — Усилиями его группы тестирование автономности протезов происходит с сильным опережением графика. Фактически, если ты получаешь новую ногу, тебе не придётся беспокоиться о её замене никогда.

— Вы боитесь моего отца? — прямо спросила Таисса.

Дир покачал головой:

— Если честно, я думаю, что с ним всё кончено, Таисса. Мне жаль. Я знаю, ты в него веришь, но он стал человеком и делает лишь то, что ему доступно. Да, это искупление, и я рад за него, но к прежним высотам ему никогда не подняться.

Нейросканер молчал. Дир говорил правду — или то, что казалось ему правдой.

Некоторое время они парили в тишине. Таисса не знала, о чём думает Дир, просто качалась в небе. В небе, которое у неё который раз пытались отобрать.

— Ты тоже думаешь, что предатель-Светлый нацелен именно на меня? — спросила Таисса. — Он словно хочет перевернуть мир, чтобы сделать меня Светлой любой ценой.

— Я не знаю, Таисса.

Нейросканер пискнул. Таисса укоризненно посмотрела на Дира.

— Хорошо, я подозреваю, что ты права, — вздохнул он. — Но я не знаю, откуда у него такой болезненный интерес к тебе. Боюсь, мы не скоро узнаем ответ.

— Ты влюблён в меня? — внезапно, без перехода, спросила Таисса.

Дир даже не повёл бровью:

— Немножко.

Таисса не сдержала улыбки:

— Представляешь, сколько ещё вопросов я бы задала тебе на эту тему?

Его ответная улыбка была едва заметной:

— Не стоит, Таисса. Спрашивай то, что тебе по-настоящему нужно знать.

— Сколько времени мне потребуется, чтобы сменить ауру?

Дир покачал головой:

— Очень большой разброс, и прогнозы слишком разнятся. Я не могу назвать точной даты.

— И что со мной будет, если этого не произойдёт?

— Это… произойдёт, Таисса. У тебя не будет выбора вообще. Мне жаль.

Нейросканер молчал.

Таисса набрала воздуха в лёгкие. И задала самый главный вопрос.

— Как сильно я изменюсь? Я стану совсем другой, правда? Скажи мне.

Дир накрыл её руку своей и отключил нейросканер.

— Скажу, но ты должна будешь мне поверить.

— Но…

— Ты ведь поверила мне, когда я сказал, что у меня нет родителей?

Таисса помедлила и кивнула.

Пальцы Дира медленно перебирали подушечки её пальцев. На неё он не смотрел.

— Ты изменишься, — тихо сказал он. — Но всё, что изменится, уже есть в тебе самой. Обещаю. Ты будешь прежней Таиссой.

— В которую ты всё-таки немножко влюблён, — уточнила Таисса. — А может быть, вовсе даже не немножко?

Дир не улыбнулся.

— Позволь мне не отвечать на этот вопрос.

— Ты со мной из-за меня? — тихо спросила Таисса. — Или из-за требований Совета?

— Таисса… Как я могу быть с тобой не ради тебя?

— С самого начала? С того снежного вечера в моём саду?

На этот раз Дир улыбнулся.

— Да и нет. Но на твоей руке больше нет нейросканера, не так ли?

Таисса только вздохнула.

Дир обнял её за плечи, смешивая их ауры.

— Готова?

— Что-то изменится, если я скажу «нет»?

— Ты же знаешь.

— Силовой кокон, — пробормотала Таисса. — Не скажу, что мне понравилось там лежать.

— Не скажу, что мне понравилось на это смотреть.

Таисса откинула голову ему на плечо, ловя последние минуты покоя.

— Ты же понимаешь, — спокойно сказала она, — что я по-прежнему буду выступать против контроля сознания всеми доступными мне способами.

— Обратного от тебя и не требуется.

Таисса кивнула:

— Тогда я готова. Тащи меня в Совет или куда там надо, приносить все нужные клятвы.

— Сейчас не шестнадцатый век. Мы просто запишем сообщение для Совета, и ты отправишься домой, где вымоешься, переоденешься и нормально поешь.

— Как примерная девочка.

— Можешь вместо этого выйти босиком на площадь. — Дир выпустил её плечи. — Всё в твоих руках.

Линк Таиссы пискнул, принимая текстовое сообщение. Таисса пробежала глазами по строчкам. Всё было примерно так, как она и ожидала.

Согласие. Злосчастное согласие на превращение в Светлую. Фактически лишающее Таиссу всех прав.

У неё оставались считаные секунды. Потом «хочу» и «не хочу» переставали иметь значение.

Её выбор. Её персональная капитуляция.

— Я могу покончить с собой, — сказала Таисса вслух. — Не боитесь?

— Ты убьёшь этим своего отца. А значит, никогда этого не сделаешь.

Он знал даже это.

Таисса глубоко вдохнула. Выдохнула.

— Включай запись.