Глава 19

Таисса молча шагнула вперёд. Что бы ни ждало её, уйти от Лары будет облегчением.

А ждал её небольшой, плохо освещённый зал. Почти такой же, какой она видела на записи, показавшей отца накануне лишения способностей, а Александр предлагал ему будущее. Только в силовом коконе сегодня лежал не её отец. И на этот раз ему ничего не предложат.

Двое Светлых обернулись к ней. Оба были без капюшонов.

— С днём рождения, — глухо сказала Таисса. — Надеюсь, вы наслаждаетесь праздником.

— Праздник ещё впереди, — нейтрально произнесла Елена.

— Но не для меня.

— Не для тебя, — согласился второй Светлый, стоящий вполоборота, и Таисса узнала Дира. Побледневшего, с всклокоченными волосами, в окровавленном плаще и уже без обруча. Впрочем, в руках он вертел погнутый кусок металла. — И, пожалуй, не для нас.

Он отступил в сторону, и Таисса бросилась вперёд, уже не обращая внимания ни на что.

В серебристом поблёскивающем коконе, тяжело дыша, лежал с закрытыми глазами обнажённый темноволосый молодой человек, совсем мальчишка. Левая нога его была окровавлена, рука повисла под неестественным углом, лицо и грудь были залиты кровью. Его не затащили сюда без боя. Он сражался, и, судя по виду Дира, сражался яростно, если смог достать даже его. Он был Тёмным до конца, как и Таисса.

Впрочем, Тёмная из неё последнее время была не очень.

Вернон Лютер. Тот, кто пытался вытащить её от Светлых. Тот, кому она, возможно, недавно спасла жизнь.

— Вернон, — тихо позвала она. — Ты меня слышишь?

Вернон открыл глаза. Его взгляд скользнул по её фигуре, на миг задержавшись на пустом запястье, и на его лице появилась насмешливая улыбка.

— Что, решила присоединиться ко мне в моём уютном гнёздышке, Пирс?

— Всю жизнь мечтала, — в тон ему ответила Таисса. — Какого чёрта ты туда полез? Тебя послали?

Если Л. его убедил или, хуже, заставил…

Вернон дёрнул плечом и поморщился от боли.

— Я сам вызвался. Слишком много свободного времени: со мной это бывает. Только не говори, что после марша туда не полезла бы и ты, причём без особых угрызений совести.

— Полезла бы, — кивнула Таисса. — Я, правда, и так устроила те ещё танцы на марше, но, кажется, рядом с твоими подвигами они и рядом не стояли.

Вернон посмотрел ей прямо в глаза, и вся насмешливость разом испарилась из его взгляда.

— Ты видела? — негромко спросил он. — Бойню на марше? Крики, кровь, перепуганных детей? Светлые сказали тебе, сколько было жертв? Искалеченных, избитых, потерявших себя?

Таисса молча покачала головой.

— В закрытой сети собрали неплохую статистику, — произнёс Вернон. Его голос сделался прежним: холодным, беспечным и насмешливым. — А потом оказалось, что никаких мер против варианта «ноль»… не будет. Я посидел бессонной ночью за чашкой кофе, полюбовался по линку на окровавленные лица, на тринадцатилетнюю девчонку со сломанной рукой… и решил, что небольшая встряска этим приятным людям не повредит. Особенно господину по имени Рекс.

Он перевёл взгляд на Елену:

— Вам нужно было признание? Вот оно, перевязанное ленточкой. Подарок ко дню рождения, как я понял. Как жаль, что меня к столу не приглашают.

— Поверь мне, мальчик, тебе будет не до закусок, — сухо произнесла Елена. — Сын Майлза Лютера мог бы соображать и получше. Ты понимаешь, что сейчас с тобой сделают?

Холодная усмешка.

— Лишат способностей, как я подозреваю. Прямо сейчас, чтобы я не слишком сопротивлялся, когда меня облачат в уютную арестантскую робу. Так меня боитесь?

Таисса моргнула. Лишат способностей — прямо сейчас?

— Постойте, — медленно сказала Таисса, оборачиваясь к Светлым. — Вернон вместе с друзьями разгромил апартаменты моего куратора. Потом он напал на Рекса и его людей из варианта «ноль». Одна атака считается как одно предупреждение: всего получается два. Что ещё он натворил?

Дир и Елена переглянулись.

— Ничего, — сообщила женщина. — Он сбежал от надзора, но это всё.

— Значит, это второе предупреждение, а не третье, — сквозь зубы сообщила Таисса. Она изо всех сил пыталась не потерять самообладание. Не сейчас. Не тогда, когда она кому-то нужна. — Вытащите его из кокона. Немедленно.

— Нуу… — протянул Дир, оглядывая своё испорченное одеяние. — Я бы сказал, что на третье предупреждение он наработал с лихвой.

— Потому что вы принудили его к тому, на что не имели права. Он защищал свою жизнь и свои способности. Договором о капитуляции это не запрещено.

— Таисса…

— Нет!

— Таисса, это конец. Вернон — совершеннолетний, и он вполне отвечает за свои поступки. После лишения способностей он получит десять лет по меньшей мере.

Таиссе хотелось кричать, бить по кокону кулаками, вцепиться в плащ Дира и тряхнуть его. И следом за этим желанием мгновенно пришёл внезапный приступ боли. Нанораствор не прощал подобных мыслей.

Её скрутило судорогой, и она рухнула на колени. Лицо Дира побледнело ещё больше, но с места он не двинулся.

Таисса опёрлась левой рукой на пол, впив ногти другой в ладонь, чтобы не закричать. Нанораствор действовал на неё всё сильнее.

— Вернон, — хрипло сказала она. — Ты попытался выручить меня, отбить у Светлых. Спасибо.

Вернон Лютер несколько секунд смотрел на неё. Его лицо было совершенно спокойно, только лишь чуть побледнели губы.

— Боюсь, помочь тебе встать я не смогу, — произнёс он негромко. — Что за чертовщина с тобой происходит, Пирс?

Таисса мотнула головой. Не время было объяснять ему про нанораствор.

— Ты взорвал внешнее силовое поле над бункером и чуть не стал причиной гибели людей, — холодно произнёс Дир над её головой. — И отсутствие прошлых прегрешений — не оправдание.

Брови Вернона взлетели вверх.

— Как, мои прошлые подвиги не долетели до ушей Совета? Искренне соболезную.

Таисса вскинула голову.

— Он сильный Тёмный, — с усилием произнесла она. — Не хотите тоже сделать его Светлым?

Вернон резко, отрывисто расхохотался.

— Серьёзно? Да лучше смерть, благо я могу вызывать её в любую минуту. Светлый? Я? Не дождутся.

Таисса изумлённо моргнула:

— Ты умеешь останавливать сердце? Как мой отец?

— Естественно. — Вернон судорожно вздохнул. — Я просто… не успел. А сейчас не могу сосредоточиться.

Дир кашлянул за её спиной:

— Таисса, это всё равно невозможно.

Таисса не обратила на своего куратора ни малейшего внимания.

— Ты заслужил два предупреждения, — сказала она. — Два. В критической опасности, когда риск смертелен, можно защищаться, это записано в договоре о капитуляции. А твоя жизнь и впрямь была на волоске, чёрт подери, потому что способностей тебя хотели лишить силой, неправильно и незаконно.

Вернон холодно улыбнулся:

— Так выпусти меня из кокона, и мы покажем им и право, и законность.

Таисса невольно рассмеялась. Судорога не прошла даром, но она поймала взгляд Вернона, подавила хрип и улыбнулась, а в следующий миг они оба уже истерически хохотали. Несмотря на присутствие Светлых, а может быть, как раз из-за этого.

Елена терпеливо ждала, пока они отсмеются.

— Таисса, — негромко сказала она. — Ты понимаешь, что произошло. Это не твой относительно безобидный рейд по установлению порядка на марше. Ты говоришь с преступником, опасным и нераскаявшимся.

— Это верно, — ядовито подтвердил Вернон. — И я бы задал и вам пару неловких вопросов, миледи, если бы только не вмешался этот бич любого тореадора. — Он кивнул на Дира. — Где ты научился так драться, Светлый? Неужели Пирс была права, когда сказала, что ты одной левой мог одолеть нас четверых? Любопытно.

Дир разжал пальцы, и остатки обруча покатились по полу. Смотрел он только на Таиссу.

— В тюрьме его никто не тронет, — произнёс он, глядя ей в глаза. — Имя будет изменено, и Вернона выпустят гораздо раньше при условии примерного поведения. С ним всё будет в порядке. Ты понимаешь, почему я это тебе говорю?

Таисса встала и выпрямилась:

— Потому что я присутствую при исполнении приговора.

— Неверно. Ты его исполняешь.

— Надо же, — насмешливо произнёс сзади Вернон. Он совершенно не боялся. Его не смогли смутить и сломить ни проигранная битва, ни силовой кокон, ни собственная нагота, ни неизбежный приговор. — Вот для чего тебя так разрядили. Я польщён.

Таисса и бровью не повела. Вместо этого она холодно улыбнулась Диру:

— Ну разумеется. Именно за этим вы меня сюда и позвали. Я-то подумала — резать именинный торт.

— Торт будет, — согласился Дир. — Увы, у нас, скорее всего, не будет аппетита.

— Эдгар сказал, твой голос был решающим.

— Против смертной казни, разумеется.

Таисса чуть не упала:

— Ч-что?

— Ты много лет живёшь в мягком обволакивающем вакууме, девочка, — произнесла Елена. — Для тебя этот мальчик — герой, мы же видим последствия подобных «подвигов» каждый день.

Женщина-Светлая смотрела на неё как на ребёнка, и на миг Таисса и впрямь почувствовала себя маленькой девочкой, несмотря на вечернее платье, причёску и способность разнести зал, в котором они находились, прямо сейчас.

— Он мог убить десятки людей. — Голос Елены был отрывистым и резким. — Мог бы убить сотни и тысячи, если бы захотел. Да, они нарушили закон, но это ничего не меняет. Покушение на убийство…

— Не было никакого покушения, — лениво произнёс Вернон. — Я просто хотел с ним побеседовать о его дальнейших планах.

Елена не обернулась.

— А потом? Вежливо попрощался бы?

— Ну… нет.

— Вот именно, — холодно произнесла Елена, глядя на Таиссу. — Ты его слышала. Ни следа сожалений. Ты уже успела ощутить отдачу после твоей выходки на марше, не так ли? Настала пора и этому мальчику понять, что мы не шутим.

И они вправду не шутили. Если она не вмешается, не достанет козырь из рукава, Вернон лишится способностей. Несмотря на то, что те, на кого он напал, были убийцами, готовыми уничтожить и бывших Тёмных, и беззащитных людей на марше.

— Идём, — позвал её Дир. — Я отведу тебя к пульту. Тебе не нужно будет смотреть на всю процедуру: достаточно будет отдать команду.

— Зачем? — почти шёпотом произнесла Таисса. — Почему я?

— Потому что это задача, которую ставит тебе Совет. И отказываться я очень не рекомендую.

Таисса обернулась к Вернону. К её ровеснику, которого ей предстояло лишить способностей. А если уж совсем начистоту, практически убить.

Она могла отвернуться. Перешагнуть через него, и обещанный сверкающий путь расстелился бы перед ней. Блестящая карьера, которую посулил ей таинственный Светлый. Близость и нежность, которые дышали в глазах её куратора.

Всего лишь одно маленькое предательство.

А даже если и так, что она могла? Закапризничать и отказаться, как маленькая девчонка, бессмысленно и ненужно подставляя себя под удар?

Таисса не знала. Знала только, что её отец поступил бы не так.

А значит, и она поступит по-другому.

Она подошла к границе силового поля и села рядом с Верноном, протянув руку к его сломанной руке. Голова всё ещё кружилась после выходок нанораствора, но пора было привыкать.

— Я помню, как сама лежала в таком же коконе, — негромко сказала она.

— А потом сдалась, — утвердительно произнёс Вернон. — Раз уж ты снаружи, а не внутри.

Таисса кивнула:

— Да.

— Почему, кстати? Мне интересно.

Таисса помедлила. Взглянула на Дира. Его взгляд был серьёзным и печальным.

— Ты бы тоже хотел знать? — произнесла она, глядя ему в глаза.

Дир наклонил голову:

— Конечно. Хотя обстоятельства, боюсь, не самые располагающие.

Таисса провела рукой по незримой грани силового кокона.

— Я просто… хотела быть нужной кому-то из Тёмных. Раз я смогла спасти Вернона и его друзей, значит, я смогу спасти кого-то ещё. И я спасла. — Она выпрямилась. — На марше. И плевать на второе предупреждение. Плевать даже на третье. Это мои люди, и я ответственна за них так же, как мой отец.

У неё вдруг закружилась голова. Легко-легко, лишь предвестником настоящего головокружения. И едва-едва кольнуло кончики пальцев, словно по ним вдруг пробежало электричество.

Но сейчас ей было не до этого.

— А сейчас, — уверенно произнесла Таисса, — я сделаю это ещё раз.

Она улыбнулась Вернону. Тот поднял брови:

— Даёшь мне ложную надежду, Пирс? Я ведь отомщу.

— Конечно, Лютер, — тем же тоном отозвалась она, вставая. — Я в тебя верю.

Елена со вздохом скрестила руки на груди:

— Кажется, мы здесь надолго. Не боюсь показаться чёрствой, девочка, но промедлением ты мучаешь его ещё сильнее, а нас ждут гости, которые никого не убивали.

— Сегодня не убивали, — язвительно сказала Таисса. — Завтра, уверена, они исправятся.

— Таисса, — тихо позвал её Дир. — Елена права. Не нужно мучить ни его, ни себя.

— Но именно это я собираюсь сделать, — возразила Таисса. — Ведь я его сообщница.

Дир моргнул:

— Ты…

— Меня не было там с ним, да. Но я отпустила его. Я дала ему бежать, когда он и его друзья попытались меня освободить, и задержала тебя, когда ты бросился в погоню. Полчаса назад Эдгар назвал меня соучастницей Вернона, и он был прав.

Таисса выпрямилась и вскинула подбородок, глядя прямо на Светлых:

— Я требую для себя такого же наказания. Раз уж у меня тоже два предупреждения, нарушайте договор дважды. Вам не впервой.

Головокружение сделалось сильнее. И одновременно Таисса ощущала удивительную легкость. Ни боли, ни жжения в руках, ни малейшего признака судорог. Нанораствор больше был над ней не властен.

Или же… одобрял её действия.

Но это было невозможно, правда?

— Моего отца больше нет, и некому защитить моих людей, — добавила она тише. — Я мало что могу сделать для Вернона. Но он хотя бы не будет один.

Линк на запястье Дира запищал. Он бросил один взгляд на экран — и переменился в лице.

— Елена, — тихо сказал он.

— Я вижу.

Четверо, двое Светлых и двое Тёмных, смотрели друг на друга в полутьме. Таисса не могла бы сказать, кто из них был изумлён больше.

— Ну что, — нарушила молчание Таисса. — Чего тянуть? Исполняйте.

— А ведь девочка права.

Таисса вздрогнула и обернулась.

В круге света стоял член Совета, так и не снявший капюшон.

У него была самая мирная аура из тех, что она когда-либо видела. Почти… нейтральная. Трудно было поверить, что этого человека изуродовали две войны.

— Ник, — утомлённо сказала Елена. — Мальчик виновен, ты же это знаешь. Мы не можем оставить его Тёмным.

— На договоре о капитуляции стоит моя подпись, Елена. Я вынужден его соблюдать.

Таисса затаила дыхание.

— Глазам не верю, — насмешливо произнёс из кокона Вернон. — Неужели меня вот-вот выпустят?

— На это, — сухо сказал Дир, — не надейся. Я не имею ни малейшего желания ломать тебе и вторую руку при попытке к бегству.

Вернон только презрительно засмеялся.

Елена с раздражённым видом барабанила пальцами по руке.

— И что нам делать? Держать его в коконе следующие пятьдесят лет?

— Два года, — спокойно сказал глава Совета. — Раз уж мы чуть не лишили его способностей, я считаю нужным смягчить наказание. А там посмотрим.

Его капюшон качнулся в сторону Елены.

— Жаль, мне сообщили уже после заседания, иначе мы избежали бы всего этого. Непростительная небрежность. Елена. Надеюсь, эта забывчивость не повторится.

— Ты не можешь мне приказывать, Ник, — сказала она ему в спину. — Мы больше не на войне.

Ник Горски застыл в освещённом проёме двери.

— Мы не нарушим договор, Елена. Эйвен мёртв, и я не посрамлю его памяти.

— Тебя только это волнует?

— Ты хочешь, чтобы я понёс наше знамя и в третий раз? — негромко произнёс глава Совета. Елена вздрогнула. — А ведь нам придётся начать призыв, едва Тёмные об этом узнают. К примеру, когда мать этой девочки поднимет голову от бутылки и вспомнит о своей дочери.

Настала очередь Таиссы вздрагивать:

— Что… что вы говорите?

— Правду. Но сейчас она не должна тебя интересовать.

Елена вздохнула:

— Ник, мы не можем отпустить Лютера через два года и оставить ему способности. Я отказываюсь это делать. Совет отказывается. Речь шла о смертной казни!

— Смертью здесь мало что поправишь. А книги и редкие новости мало сгладят его одиночество в силовом коконе. — В голосе Светлого была отрешённая грусть. — Он будет наказан, Елена. Не сомневайся.

— Но не так, как хотим мы.

— Наши желания вообще редко сбываются. Но два предупреждения не станут тремя, как бы тебе этого не хотелось.

Он помолчал.

— С днём рождения, Елена.

Проём закрылся за ним, и их снова осталось четверо. Таисса до боли закусила губу. Что же сейчас будет…

— Не скажу, что Ник был неправ, — произнёс Дир. Он снова был невозмутим. — Но два года — слишком мягкое наказание. Таисса чуть не получила пожизненное, помогая твоим друзьям бежать.

— И заработала амнистию, — насмешливо отозвался Вернон. — В твоей постели, что ли, потрудилась? Ты ведь не зря притащил эту юную красотку к себе, Светлый. Может, и её отца прикончил, чтобы стала сговорчивее?

— Не стоит обвинять в этом Дира, — резко сказала Таисса.

Вернон, помедлив, кивнул:

— Прости. Без доказательств… это я и правда зря.

— До конца торжественного приёма ты останешься здесь, Вернон, — произнёс Дир, сканируя жизненные показатели. Его тон был очень сдержан, но Таисса уже научилась распознавать, что это означает. — Потом тебя переведут в стационарный кокон в пенитенциарном блоке за городом. Не обольщайся, он немногим больше.

— Жду не дождусь последнего полёта в свою уютную обитель, — небрежно произнёс Вернон. — Надеюсь, там мне хотя бы дадут простыню. Это всё?

— Да. Таиссу ты больше не увидишь. — Дир зачем-то снова бросил взгляд на линк. — Тёмной, по крайней мере.

— С каких это пор мне запрещены посещения? — возмутилась Таисса.

— С момента подписания договора, когда изоляция Тёмных друг от друга, кроме ближайших членов семей, стало обязательным условием для всех, включая тебя. — Голос Дира был очень холоден. — И исключений не будет.

Всё сильнее кружилась голова. Таисса покачнулась, стараясь удержаться на месте, оперлась на силовой кокон, пальцы заскользили, и они с Верноном встретились взглядами. Он смотрел на неё не отрываясь. И, кажется, вовсе не на измятое платье.

— Вернон? — одними губами проговорила она. — Что?

Губы Вернона шевельнулись — но он промолчал.

Неважно. С ним всё будет в порядке. Он останется Тёмным. У него было будущее, и это было всё, что сейчас имело значение.

— Итак, — легко сказала Таисса. — Мы не будем откладывать мой тюремный срок, не так ли, Дир? Разве мы с Верноном не будем отбывать его бок о бок?

Она смотрела своему куратору прямо в глаза, и Дир…

…Отвёл взгляд.

— Что? — недоумённо спросила Таисса. — Прости, я не очень хорошо сейчас соображаю, я…

Она снова покачнулась. Как пьяная. Неужели ей хватило бокала шампанского?

— Елена, мне кажется, лучше это сделаешь ты, — негромко сказал Дир.

Что-то происходило между ними. Между Диром и Еленой, которые знали что-то, чего не знала Таисса. О ком? О ней самой?

Елена кивнула:

— Конечно. Пойдём, девочка. Нам нужно серьёзно обсудить твоё будущее.

— Обсудить что? — резко сказала Таисса.

— Твою ауру, — очень мрачно произнёс Вернон. — Не хотел бы я сейчас оказаться на твоём месте. Хотя, честно говоря, мне и на моём не очень-то уютно.

— Что с моей аурой? — моргнула Таисса.

Вернон тяжело вздохнул:

— Тебе объяснят. Иди навстречу своему светлому будущему, Пирс. Не очень-то хороший каламбур, правда?

Они обменялись невесёлыми взглядами.

— Я не хочу уходить, — прошептала Таисса.

— А придётся, — твёрдо сказал Дир. — Прости, Таисса, но твоё время здесь вышло.

Елена поманила Таиссу за собой. Преодолевая головокружение, Таисса сделала нерешительный шаг, но…

Она не хотела оставлять Вернона одного в темноте. Он только что сохранил способности, но его ждали два года страшного одиночества. И ему будет всё больнее с каждым днём.

— Я всё-таки побуду здесь, — сказала она. — Всё равно я не очень готова для гостей и торта, да и компания Вернона, признаться, меня привлекает больше. Извинитесь за меня.

Дир потёр лоб.

— Когда-нибудь ты меня прикончишь, — устало сказал он. — Я не могу конвоировать тебя, Таисса: сегодня слишком важный вечер. И оставить тебя здесь одну тоже не могу.

— Слишком важный вечер? — заинтересовалась Таисса. — Это ещё почему? Среди подарков находится мезонная бомба?

— Это вне…

— Моего уровня допуска. Знаю.

Она обернулась на Вернона. Тот невесело улыбнулся ей.

— Тогда хотя бы дайте нам попрощаться, — хрипло сказал он. — Дайте мне встать.

Дир даже не пошевелился.

— Нет.

— Дир, — тихо сказала Таисса. — Ему предстоит два года в коконе.

Дир вздохнул:

— Таисса, это противоречит всем возможным правилам. Даже в моём присутствии.

— Тебе всё равно придётся вытаскивать его из кокона, когда вызовешь эскорт. Вы же не можете просто засунуть кокон с Верноном под мышку, он стационарный. Почему не сейчас?

Светлые снова переглянулись.

— Две минуты, — наконец сказала Елена. — Не более.

Силовой кокон раскрылся беззвучно. Вернон встал, и Таисса протянула ему руку.

Он двигался легко, несмотря на то, что совсем недавно пережил тяжелейший бой. Отсутствие одежды, кажется, тоже его совершенно не смущало. Таисса невольно покраснела.

Её ровесник. Совсем мальчишка — и совсем взрослый. Впрочем, для сложных интриг Совета они всё равно были детьми, правда?

Как им не хватало её отца. Кого-то дальновидного и хладнокровного, кто координировал бы все их действия. Кто не допустил бы пленения Вернона или дал бы ему шанс выбраться. Если уж Л. не справился и был сейчас чёрт знает где… Жив ли он был?

Таисса разомкнула губы, чтобы задать вопрос. Но поймала взгляд Вернона, прохладный, предостерегающий, — и промолчала.

У них не было ни её отца, ни Л. У них были только они сами.

И ещё полторы минуты в тишине.

— Я надеюсь ещё с тобой увидеться, — нарушил молчание Вернон. — И скоро. Если только ещё не будет поздно.

— В смысле если Светлые окончательно не угробят меня на прополке картофеля?

Пальцы Вернона скользнули по её подбородку:

— Что-то в этом роде.

Он наклонился и поцеловал её.

У Таиссы перехватило дыхание. Этого она не ожидала. Как и того, что он настолько хорошо умеет целоваться.

Что они делают? Что она делает? И при ком — при Дире! При её кураторе, который уж точно этого не ждал и не заслужил… но отталкивать молодого Тёмного, который целовал её так жадно перед двухлетним заточением, казалось беспредельной жестокостью.

И она не заметила, как потянулась навстречу.

— Прости, — шепнул Вернон ей на ухо. Тихо-тихо, чтобы не услышал никто.

Горячая ладонь коснулась её спины, легла на лопатки. Её руки были готовы взлететь, чтобы обхватить его шею, она хотела прильнуть к тёплым, жаждущим её губам ещё крепче, забыв о том, где и с кем она была. Поцелуй растворил всё: боль, испуг, головокружение, холод от пустого запястья, странный наряд Лары, смех и презрение на балу. В эту секунду Таисса была Тёмной, Тёмной до конца, и её дыхание, её тело, её мысли были подчинены лишь одному стремлению.

Если бы только она могла…

В следующую секунду она захлебнулась кровью.

Ногтям Вернона, которые только что касались впадинки на её горле, хватило доли мига, чтобы вспороть сонную артерию и ещё полдесятка сосудов. Мгновение спустя Таисса ощутила толчок в грудь и полетела прямо на своего куратора, падая уже в полёте.

Грохота проламываемых стен Таисса уже не услышала.