Глава 20

— …Говорить она сможет. Но я бы подождал ещё полчаса.

Таисса с трудом приподняла голову, моргая. Она лежала на полу, её горло было туго забинтовано, платье — залито кровью. Но говорить она, кажется, действительно могла.

«Вот теперь Вернон заработал самое настоящее третье предупреждение», — мелькнула шальная мысль. Таисса засмеялась бы, если бы могла.

— Мне пора к гостям, — послышался голос Елены. — Дир, ты нужен в другом месте.

— Знаю, — с запинкой откликнулся Дир. — Ещё минуту.

— Ни минуты. Я уже дала этим детям две. Результаты ты видишь сам.

Взгляд Таиссы сфокусировался на Дире, сидящем возле неё на коленях.

— Я позову Александра, — сказал он. — Таиссе нужен должный уход. И кто-то, кто сможет ей всё объяснить.

Он коснулся её руки:

— Всё хорошо. С тобой останутся медики, а я скоро вернусь.

Таисса моргнула снова. Происходило что-то странное, и она должна была понять что. Сейчас, потому что времени, судя по словам Елены, не было совсем.

— Вернон… ускользнул? — прошептала она.

— После того как мне пришлось тебя спасать? Ну разумеется. — Дир поднялся с пола, небрежным движением отстёгивая плащ. И сам плащ, и неброский бежевый костюм были пропитаны её кровью. — Впрочем, далеко он не улетит.

— Я бы с этим… поспорила.

— Обязательно.

Дир посмотрел на неё, чуть заметно кивнул — и исчез. Мига, когда Дир перешёл на сверхскорость, Таисса не заметила.

Она подняла взгляд на Елену.

— Вы не зовёте меня с собой к гостям. — В её тихом голосе прозвучала ирония. — Я так плохо выгляжу?

— Через час ты сможешь даже танцевать, — невозмутимо произнесла Елена. — Бал продлится ещё долго. А через месяц или два, возможно, мы будем давать другой. В твою честь.

Елена наклонилась к ней и, к изумлению Таиссы, провела рукой по её волосам.

— Лежи. Восстанавливай силы. Поспи, если получится.

Таисса закрыла глаза. Ей и впрямь было плохо. Ныло заживающее горло, но ещё сильнее давила проклятая слабость. И головокружение, не прекращающееся с той минуты, когда она повернулась к Светлым и заявила, что готова принять то же наказание, что и Вернон.

— Здравствуй, Таисса, — раздался новый голос.

— Александр, — обречённо произнесла Таисса. — Номер Два тоже с вами?

— Ты даже это о ней знаешь? — В голосе Александра послышалось лёгкое удивление. — Что ж, нет, её нет здесь. Но здесь ты, и это куда важнее.

— Почему?

— Потому что ты начинаешь становиться Светлой. Ты сама не чувствуешь?

— Я… кем? Что?

Секундой спустя до неё дошло, и Таисса резко села, распахнув глаза.

В дальнем конце коридора тихо переговаривались медики. Александр сидел на корточках рядом с ней, не боясь измять дорогой костюм.

— Светлая? Я начала превращаться в Светлую?

— Жертвенность, — задумчиво сказал Александр. — Никогда никто из Тёмных не простирал это чувство на всех. Разве что на потомство, и то далеко не всегда. К примеру, Майлз Лютер, отец твоего Тёмного друга, вышвырнул сына из дома три года назад и ни разу не поинтересовался его судьбой. И этот случай далеко не самый необыкновенный. Я мог бы многое тебе порассказать.

— Вы так интересуетесь Тёмными семьями?

— Ты удивилась бы, расскажи я тебе истинную причину. Но моя личная жизнь не имеет значения. Важно то, что ты и я делаем для мира.

— А вы… что делаете?

— Сегодня день моего триумфа. — В голосе Александра звучало тихое торжество. — День, когда невозможное стало возможным. Ты была готова пожертвовать своей свободой ради Вернона Лютера, и нанораствор сработал. Ещё один поступок в подобном роде, и процесс станет необратим. Признаться, я сам не ожидал такого эффекта.

— И поэтому Елена внезапно стала так добра ко мне, — поняла Таисса. — Вовсе не из-за того, что мне чуть не перерезали горло.

— Горло — дело наживное. А вот мимо твоей ауры сейчас не сможет пройти никто. Ты всё ещё Темная, девочка, но такого быстрого и резкого шага в нейтральный спектр мы не видели никогда и нигде.

Вот почему так смотрел на неё Вернон. Вот что увидели на линках Дир и Елена.

Трансформация её ауры оглушала. И она была единственной, кто этого не заметил.

— Я Тёмная, — тихо сказала Таисса. — И я не верю, что ради общего блага нужно промывать кому-то мозги или жертвовать собой.

— Мы выбираем общее благо, Тёмные думают лишь о себе. Наше главное различие. Но сегодня ты сделала шаг в нашу сторону, девочка. И мне доставит большое удовольствие и дальше наблюдать за твоей лёгкой поступью.

— Понятно, — вздохнула Таисса. — С этой минуты я — ваша любимая лабораторная крыса.

— Спору нет. Есть вещи, которые можешь нам дать только ты. Ключ к секретам бывших Тёмных, например.

Таисса вздрогнула.

«Сегодня слишком важный вечер».

Ключ к секретам бывших Тёмных.

…Лара выглядела точно так же, как она. Для чего?

Да для того, чтобы притвориться ею! Таисса мысленно выругалась. Как она могла не понять, для чего с её запястья сняли линк? Да чтобы отправить с него просьбу о помощи бывшим Тёмным! Ведь она сама проделала тот же трюк с линком Дира.

Здание Совета могло показаться даже искушённому Тёмному опасной ловушкой. Но не тогда, когда речь шла о дочери Эйвена Пирса.

Ведь она ждала их здесь. Девушка, одетая так же, как и сама Таисса, и выглядящая совершенно так же. Разница была практически неощутима. Пока бывшие Тёмные не приблизились бы достаточно, чтобы определить ауру, а тогда было бы уже слишком поздно.

«Не выходи на балконы», — сказала Лара.

Быстро. Может быть, она ещё может успеть.

— Таисса…

— Нет.

Таисса пошатнулась, вскакивая на ноги, но тело всё ещё ей повиновалось. Долю секунды спустя она уже мчалась в другой конец здания. К неприметной боковой террасе, выходящей в парк. Той, которую Таисса видела из такси.

Сколько бывших Тёмных, оснащённых по последнему слову проекта «Деус», прилетят за ней? И что с ними сделает Совет во имя общего блага?

Таисса зябко обхватила себя за окровавленные плечи, приземляясь. А потом выдохнула с облегчением, выбегая из коридора, ведущего на галерею.

Терраса была пуста. Ни одного бывшего Тёмного. Только где-то на грани сознания…

Яркая Светлая аура. Лара была где-то здесь.

Таисса распахнула двери в галерею, тяжело дыша. Промокшее от крови платье хлестало по ногам, и она вся, должно быть, была в крови, но какое это имело значение, если из-за неё кто-то мог попасть в ловушку?

— Уйди, пожалуйста, — безо всякого выражения произнёс голос за её спиной. — У тебя две с половиной секунды.

Таисса даже не стала прикидывать свои шансы. Был лишь один способ упредить Светлых — добраться до террасы и взлететь. И она…

…Грохнулась на пол, больно ударившись виском об стену в коридоре. Невидимая сила вышвырнула её из галереи, не оставив на белом полу ни пятнышка крови.

Лара, стоящая над ней в облаке силы, помедлила, несколько секунд стоя неподвижно. А потом металлическая шпилька с убийственной точностью хлестнула по горлу и позвонкам, перекрывая и голос, и движение.

— Не стоило тебе здесь появляться, — спокойно сказала Лара. — Я говорила Совету, что стоило тебя запереть в коконе, едва ты появилась на приёме. Но они недооценили твою сообразительность.

Стоило догадаться куда раньше. Сразу же сопоставить наряд Лары и отсутствие собственного линка. Отец бы догадался сразу. Но как могла знать она?

Таисса попыталась открыть рот, но не могла даже захрипеть.

Лара удовлетворённо кивнула и спокойным шагом прошла на террасу. Двери за ней захлопнулись, и с этого угла ни у кого не было шанса разглядеть лежащую Таиссу.

И Дир даже не подумал вмешаться. Слишком хороша была добыча.

Таисса не могла даже приподняться: позвоночник её не слушался.

Она не могла ничего.

Её начала бить дрожь.

Она проиграла. Ей удалось отбить Вернона у Светлых каким-то чудом, но эту битву она проиграла. И Таисса не могла представить никого, никого в мире, кто бы не купился на мольбу, умело составленную Светлыми психологами. Не соблазнился бы шансом спасти дочь Эйвена Пирса и снова поднять знамя Тёмных.

Тем более что бывшие Тёмные всё-таки считали её своей.

Таисса закрыла глаза. Она устала, так устала, этот вечер был бесконечным, и, если Тёмные всё-таки попадутся в ловушку, она просто не выдержит.

Шли минуты. Таисса попыталась свернуться в клубочек, отгородиться от этого кошмара, заснуть, но ей не было дано даже этого. Пустое запястье жгло кожу.

Таисса разглядывала сквозь витражное стекло безупречную фигуру Лары, облокотившейся на перила. Интересно, а как Лара относилась к Диру? Беспечно смеялась каждый раз над старой шуткой про то, что они будут вместе? Задумчиво смотрела на него из-под опущенных ресниц? Давно и прочно знала, что это их будущее, и лишь устало убеждала его перестать наконец ломаться?

Прошло полчаса. Лара по-прежнему оставалась на террасе.

Светлые ждали.

Как они решились на подобную чудовищную подлость? Бывшие Тёмные предложили мир — и результат?

Впрочем, таинственный Светлый сказал бы, что цель оправдывает средства. Может быть, именно он и вложил эту идею в руки Совета.

Голова Таиссы вяло клонилась набок. Она не то засыпала, не то валилась без чувств. И последняя её мысль перед тем, как погасло сознание, была об отце.

…Таисса кружила по катку, как в раннем детстве. Огни были погашены, на трибунах было пусто. Таисса не хотела отбирать время у других детей и проснулась в пять утра, чтобы надеть коньки, пока все ещё спали и видели сладкие сны.

Ей самой давно уже плохо спалось.

Таисса кружилась, раскинув руки. Лезвия коньков не отрывались ото льда, хотя сам развевающийся наряд дразняще манил подняться в воздух, чтобы лёгкая ткань вспорхнула, как крылья. Это было очень красиво со стороны, Таисса знала: купол катка не зря был зеркальным.

Но Таисса не стала даже включать свет.

У неё было тяжело на душе. Её мать без остатка посвятила себя съёмкам, отец даже спал в тактическом центре, её ровесники рисковали жизнями так, как ей не дал бы никто, а она…

Каталась. Для полноты эффекта не хватало только воздушного шарика в отставленной руке и пышных бантов в волосах.

Иногда Таисса задумывалась над тем, чтобы тайком сбежать и принести семье победу, славу и всё остальное в таком же духе. Но она слишком хорошо понимала, что удар, который она нанесёт тем самым своему отцу, подкосит его легендарную работоспособность куда вернее, чем ядерный удар в центр Лондона. Другими словами, все его тактические способности полетят к чёрту.

А маме просто будет очень больно. Даже если это всё будет для того, чтобы её защитить.

Стукнула дверь бортика, у которого Таисса полчаса назад зашнуровывала коньки, и она удивлённо обернулась. Кому хватило силы воли подняться в такую рань?

Тому, кто и не ложился, конечно же.

Таисса сделала разворот и плавно подкатила к отцу. Тот был в свежей рубашке, чисто выбрит и мало походил на кого-то, вконец измученного бесконечными расчетами. Вот только глаза были усталыми.

— Когда-нибудь, — задумчиво сказал он вместо пожеланий доброго утра, — я всё-таки найду и надену белые коньки, чтобы задать тон. Ни в одном торговом центре по пути не было никакого другого цвета, кроме чёрного. Даже розовый не пользуется успехом.

— Люди слишком хорошо представляют, что будет, если победит белый, и маскируют свои страхи.

— Увы, им скоро придётся узнать, насколько эти страхи обоснованы. — Её отец опёрся на бортик, и Таисса на миг увидела, как же он на самом деле устал. — Слишком скоро.

Он никогда не произносил подобных слов просто так.

— Ты приехал, чтобы мне это сказать? — тихо спросила она. — А маме?

Её отец покачал головой.

— «Танатосу» осталось лишь тринадцать съемочных дней, и есть шанс, что мы успеем продержаться до сетевой премьеры. Я не хочу омрачать её триумф.

— Последний триумф, — с горечью сказала Таисса. — После своей победы Светлые не дадут ей сниматься даже в рекламе спичек.

— Не скажу, что это была бы плохая реклама.

В голосе её отца слышалась улыбка. Он никогда не сдавался.

— Можно тебя обнять?

Эйвен Пирс покачал головой:

— Едва держусь на ногах. Если рухну на лёд, выйдет неловко.

— Конечно, — тихо сказала Таисса. — Покатаемся?

Её отец взял предложенную руку, и несколько минут они катались в молчании. Движения, о которых лишь мечтали другие фигуристы, были доступны для них, как вода, и сейчас Таисса просто наслаждалась своим телом. Она любила так кататься — беззвучно, синхронно, пока оставалось ровным дыхание.

— Я бы спрятал вас с Мелиссой где угодно, хоть на Луне, — наконец нарушил молчание отец. — Но человеческий фактор не победить даже мне. К тому же меня убивают сопутствующие потери: если я положу начало, другие, забыв обо всём, начнут делать то же самое, но без должной подготовки, и…

— …Они могут попрощаться со своими семьями, — закончила Таисса. — Потому что Светлые найдут и уничтожат их всех.

— Верно. Наш лучший шанс — выторговать себе льготные условия при капитуляции. Но это будет тяжело.

— Насколько тяжело?

— Насколько тебе сейчас — исполнить тройной аксель.

— О.

— Не применяя способности.

— А. — Таисса резко остановилась, прерывая уже начатый прыжок. — Да. Это было бы… нелегко.

— Тебе придётся учиться жить с этим. Начинай уже сегодня.

— Уверен? — тихо спросила Таисса.

— Ограничение способностей будет неизбежно, Таис. Санкции за их применение — тем более.

— И ты… совсем ничего не можешь сделать?

— Уже делаю, — спокойно сказал её отец. — Но это скорее философский вопрос, чем стратегический. Видишь ли… тебе интересно?

— Нет, — язвительно сказала Таисса. — Я бы лучше послушала, как славно летают туда-сюда отрубленные ноги на полях сражений.

— Уверен, Светлые тебе расскажут. Мы играли не в ту войну, Таис. Тёмные со Светлыми, Тёмные против Светлых… это не то, каким должен быть мир.

Брови Таиссы поползли наверх:

— А каким должен быть мир?

— Подумай. Представь, что ты родилась бы человеком. Тебе бы хотелось, чтобы твоё благополучие зависело от неизвестно кого только на том основании, что он выиграл в генетическую лотерею?

— Конечно, нет. Но когда рядом люди и Тёмные, невозможно притворяться, что они равны.

— По большому счёту Тёмные отличаются от людей лишь возможностью контроля сознания. Все остальные способности можно сдублировать.

— Даже сверхскорость?

— Кратковременный выброс адреналина и нейросинтетика. Хочешь послушать курс лекций?

Таисса вздохнула. Отец предлагал ей подобное с завидной регулярностью.

— Нет, — честно сказала она. — Верю тебе на слово.

— Только контроль сознания отделяет нас от того, чтобы построить новый мир, — спокойно повторил отец. — Мир, где каждый сможет дойти до вершины. Но для этого необходимо сломать общество, построенное Светлыми. Всеми возможными способами.

— Вплоть до новой гражданской войны?

— Если миллионам регулярно промывают мозги и ломают жизни — вплоть до любых мер, — коротко сказал отец. — Потому что на месте этих людей могли бы быть ты и я.

— И как это сделать? — спросила Таисса. — Как сломать их общество?

— Если бы я знал, Таис. Для разработки хотя бы приблизительного набора сценариев первого этапа нужны сотни людей и месяцы работы, а мы, как видишь, последние годы занимались совершенно другими задачами.

Таисса улыбнулась отцу:

— Значит, будете импровизировать.

— Будем, — согласился отец. Он наклонился и поцеловал её в лоб. — Но сначала мы будем драться. Я не допущу лишних жертв на моей территории, пока я жив.

Рука в руке они пронеслись росчерком по льду, взлетели в сложной спирали, и сердце Таиссы застучало спокойнее.

В конце концов, пока он был рядом, ей нечего было бояться.

Таисса с трудом открыла глаза. Тело затекло, ноги даже и не думали слушаться, и она мысленно порадовалась, что не выпила больше четверти бокала, иначе сейчас она вполне могла бы и обмочиться.

Лара все ещё стояла на балконе. Сколько прошло времени? Два часа? Три? Точно больше часа: над террасой взошла луна. И всё-таки Светлые ждали. Ждала Лара, ждала Елена, ждал Совет. Ждали так рьяно, что даже не подумали вызвать носилки, чтобы убрать Таиссу отсюда. Впрочем, после того, как быстро Таисса нашла нужную террасу, Дир наверняка захотел, чтобы она оставалась в его поле зрения.

Момента, когда подошёл Дир, Таисса не заметила. Просто исподволь подкралось тепло, окутывая её, словно вуалью.

Раньше его аура жгла. Как всё меняется.

— Вернона вычислили, — негромко сказал он. — Он успел завладеть линком, но не смог скрыть ауру.

Таисса не без удивления поняла, что голос ей повиновался. Правда, ничего, кроме слабого шёпота, издать она не могла.

— И?

— Мы практически шли за ним по пятам. Но…

Сердце Таиссы заколотилось:

— Вы не успели.

— Почти успели. Его вызволили двое. Сверхскорости у них не было. Были движки, с помощью которых они и взлетели с сумасшедшей перегрузкой.

Таисса усмехнулась:

— И ты не вернул его в тёплое материнское лоно силового кокона? Какая жалость.

— Я был занят здесь, — бесстрастно сказал Дир. — И я очень хотел бы знать, почему ваши люди спасли его, а не тебя? У них были оперативники из проекта «Деус», готовые действовать, но ради тебя они не пошевелили и пальцем. Может быть, у тебя будут какие-нибудь мысли по этому поводу?

Потому что кто-то очень умный распознал ловушку. Потому что кто-то очень жёсткий приказал её не спасать. И, наконец, потому что кто-то очень дальновидный решил, что она принесёт больше пользы бывшим Тёмным, оставаясь на своём месте.

Таисса пожала плечами:

— Я не знаю.

— Если бы ты только доверилась… — начал Дир и оборвал себя. — Это ещё что такое?

Далеко на западе взорвалось небо.

Таисса давно не видела фейерверков. Последний раз — перед самой войной, на маскараде в Риме. Они с матерью появились на улице лишь под конец веселья, на них были одинаковые чудовищные одеяния из мешанины жёлтого, оранжевого и сиреневого, и отец, бросив на них лишь один взгляд, поднял брови и вскоре исчез.

А потом был фейерверк. Всего лишь несколько залпов, осыпавших огненными брызгами их платья.

Брызгами трех цветов. Жёлтого, оранжевого и сиреневого.

И сейчас такие же цвета разукрашивали небо на горизонте. Далеко-далеко от них, но зрение Тёмной позволяло Таиссе видеть вспышки салюта чётко и ясно.

И этот салют насмешливо сообщал Светлым: «Нет, вы не получите того, чего хотите. А вот мы — получили».

Поистине хулиганская выходка. И те же самые цвета. Неужели им подсказал кто-то из друзей отца? Мама?

Таисса вздрогнула, вдруг вспомнив слова главы Совета:

«Когда мать этой девочки поднимет голову от бутылки…»

Таисса закрыла глаза. Она вдруг почувствовала себя очень одинокой. И очень усталой.

— Помоги мне уйти отсюда, — попросила она Дира.

— Не так сразу, — раздался насмешливый голос.

Лара выглядела по-прежнему безупречно. В отличие от Таиссы, которой срочно нужно было в туалет. Или в душ. Или, чёрт подери, одновременно.

Когда на линке Лары загорелся знакомый синий огонёк нейросканера, Таисса почти не удивилась.

— Ты успела предупредить кого-нибудь о наших планах? Вернона Лютера? Кого-то ещё?

— Нет.

— Ты одобряешь наши действия?

Пауза.

Сейчас Таиссе будет очень больно. Или от правильного ответа, или от лжи: нанораствор не прощал проколов. А в её состоянии любой прокол станет если и не фатальным, то весьма болезненным.

Значит, нужно было точнее формулировать мысли.

— Я выступаю за мирный процесс между Светлыми и бывшими Тёмными, — осторожно сказала Таисса. — И мне очень жаль, что он чуть не сорвался.

Лёгкое головокружение. И ничего.

Всего лишь. Таисса улыбнулась. Так просто. Почему она не догадалась сразу?

На лице Лары не отразилось никаких эмоций.

— Ты по-прежнему делаешь всё, что в твоих силах, чтобы подчиниться нанораствору и стать Светлой? Одной из нас?

Долгая, долгая пауза.

Здесь было не спрятаться за формулировками.

Таисса молчала, соображая изо всех сил. Какие силы ей призвать на помощь, чтобы из последних сил не сказать «нет»? Потому что «нет» говорить было никак нельзя. В лучшем случае её снова упекут в кокон на долгие недели. И бывшим Тёмным это не поможет никак.

Кем бы ни были те, кто не попался в ловушку сегодня, они ясно дали ей понять, что Таисса должна справиться сама. Но как? Как, когда у неё совсем нет сил?

Таисса подняла беспомощный взгляд на лицо Дира. И он понял.

— Да, — легко сказал он. — Сегодня я отвечаю за неё. И как куратор Таиссы, приостанавливаю все контрольные проверки на три дня. Моей подопечной нужно восстановиться.

— Твой выбор, — сухо сказала Лара.

— Спасибо, — тихо сказала Таисса.

— Сними эту тряпку, — бросила ей Лара через плечо. — И вымойся.

Когда шаги Лары затихли в коридоре, Дир подхватил её на руки. Несколько умелых движений — и тело Таиссы вновь обрело чувствительность.

— Что вы собирались с ними делать? — хриплым шёпотом спросила Таисса. — С теми, кто пришёл бы за мной? Агрессивные переговоры? Пытки, как с моим отцом?

— Ты чересчур однобоко представляешь ситуацию. Хотя у Эдгара были… разные идеи на этот счёт.

— Почему просто не сделать то, что они просят? Рамона предлагала вам…

— То, на что мы не можем пойти. По разным и разнообразным причинам.

— А значит, любое сопротивление должно быть уничтожено.

— Обезврежено.

Таисса усмехнулась:

— Когда речь идёт о нас, это одно и то же. Мы больше не умеем сдаваться, Дир.

— Они, — мягко поправил её Дир. — Бывшие Тёмные. И они сдадутся. Дай нам время.

Дир взлетел, переходя на сверхскорость, и уже через полминуты опустил её на мягкий ковёр. Таисса огляделась: они находились в уютно обставленной комнате, больше, впрочем, похожей на гостиничный номер. Ничего лишнего.

— Дверь в душ слева от тебя.

Платье Таисса содрала, едва закрыла за собой дверь. Бельё тоже промокло от крови и без сожалений полетело в корзину.

Таисса шагнула под горячие струи и почти сразу ощутила, как спадает напряжение. Она размотала размокшие бинты на горле и глянула в зеркало: шрамы бледнели и исчезали почти на глазах.

Дир спас её. Вернон, она знала, не хотел её убивать, но Таисса погибла бы от потери крови за полминуты, если бы Дир оставил её и кинулся вдогонку.

Но её куратор не бросил бы её никогда.

Таисса протёрла зеркало. Оттуда на неё смотрела очень бледная, очень усталая, но всё-таки вполне симпатичная версия себя.

Почти Светлая версия.

«Ещё один шаг», — сказал Александр.

Ещё один подобный шаг, и процесс станет необратим.

Оставалось лишь надеяться, что её отец, даже умирая, придумал для неё способ обхитрить нанораствор. Но это, Таисса знала, было пустой надеждой.

Таисса выключила воду. Ни расчёски, ни хотя бы полотенец в ванной не было, так что она набросила банный халат на горячее мокрое тело, пригладила волосы и осторожно открыла дверь.

Дир спал в кресле глубоким, чистым сном, сбросив пиджак и оставшись в одной рубашке почти без следов крови. С этого угла Таисса могла разглядеть и глубокие тени под его глазами, и почти незаметные следы на кистях, оставшиеся от короткого неравного поединка с Верноном.

Таисса шагнула к нему. Ковёр гасил её шаги, и Дир не шевельнулся, когда она опустилась на колени там, где с подлокотника свисала его рука. Халат на ней распахнулся, но она не обратила внимания. Дир спал, а ей было всё равно.

Усталый от непомерной ответственности мальчишка, который без колебаний бросился спасать её разорванное горло, забыв об улетающем преступнике.

Который уже любил её, наверное.

От него почти не пахло потом, и пальцы были мягкими и расслабленными. Таисса прижалась щекой к его ладони и глубоко вздохнула.

Она не сразу заметила, что на кровати что-то лежало. Закрытое белое платье без рукавов, совсем простое, но выполненное с таким изяществом, что Таисса почти пожалела, что не надела его сразу.

А теперь уже было поздно. Будить своего уставшего насмерть куратора, чтобы отправиться на завершение бала, Таисса не хотела и не могла. Хотя там, кажется, был торт…

Таисса зевнула. Кажется, она вот-вот заснёт прямо на ковре.

Дверь приоткрылась, когда Таисса уже наполовину дремала, уткнувшись в ладонь Дира и дыша в такт его дыханию. 105502b

Таисса приподняла голову.

Длинное тёмно-синее платье шло Ларе куда больше, чем прежнее платье Таиссы. Волосы были распущены по плечам, косметика смыта, и совершенные черты лица в полутьме казались мягкими, почти детскими.

Похоже, она пришла проверить, почему они с Диром до сих пор были не на балу. Конечно же, как члена Совета его там ждали, может быть, он даже должен был произносить речь, улыбаться, вручать общий подарок…

Но Лара молчала.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Таисса знала, что та видела: её саму на коленях у кресла Дира, её щеку, прижатую к его ладони, обнажённое тело под халатом. Интимность, которая уж точно не была виной её куратора. Но которой абсолютно, совершенно точно не должно было быть.

Потом Лара беззвучно затворила дверь.

«А ведь она тоже его любит», — наконец сообразила Таисса.

И не сразу поняла, что именно она только что подумала.