Глава 2

— …Должен ли я напоминать вам, — холодно поинтересовался голос её отца, — что рейс саботировал один из вас, а моя дочь пыталась его спасти?

— Следите за своими словами!

— С какой, простите, стати? Сегодня покушались на мою жизнь и жизни моей семьи. Я не впечатлён.

Таисса открыла глаза. Её невыносимо тошнило, глаза были забиты песком, а шерстяная ткань, окутывавшая плечи, неприятно царапала кожу.

Они находились в комнате для допросов. Огромное зеркало на стене, дешёвые пластиковые кресла, запах кофе и жёсткая кушетка, на которой лежала она сама. Её мать постукивала каблуком, отвернувшись к зеркалу.

Таисса приподнялась на локте, обводя взглядом камеру. И охнула:

— Дир!

Он стоял, небрежно прислонившись к противоположной стене, и его аура жгла даже отсюда. Ещё один Светлый сидел напротив её отца за безликим чёрным столом.

Дир наклонил голову. С вежливым и совершенно безразличным видом. И отвернулся.

Что за чёрт? Ещё вчера они двое общались как близкие друзья. Что случилось?

Улыбка медленно покинула её лицо.

Её мать недоуменно смотрела на неё, но Таисса не обратила внимания. Вместо этого она снова повернулась к отцу.

— Будет разбирательство, — отрывисто сказал второй Светлый, бросив острый взгляд на неё. — Мы не исключаем никаких вариантов. Если вы хотите выступить перед Советом в свою защиту…

— Зачем, когда у нас есть общественное мнение? Нужно быть идиотом, чтобы решить, что девочка решила разбить в щепки лайнер, на котором летели её родители.

— Бывшие Тёмные!

— Да хоть фиолетовые! Продержите нас здесь ещё час, два, десять — и скоро, уверяю вас, каждое ваше слово попадёт в новостные ленты. Буду первым, кто начнёт аплодировать, как только вас обвинят в превышении полномочий.

Её отец смотрел на Светлого презрительно и прямо. У него больше не было способностей, не было влияния, власти, союзников, но никто, глядя на его лицо в эту минуту, не усомнился бы, что он сохранил и то, и другое, и третье, и четвёртое.

— А теперь, если позволите, — спокойно сказал он, — мы поедем домой. Время позднее, а завтра у моей дочери начинаются занятия.

Светлые переглянулись, и Таисса вдруг ясно поняла, что старший Светлый спрашивал у Дира, что делать дальше, а не наоборот. Хотя Дир был куда моложе. Насколько её светловолосый принц Светлых был старше её — на три, на четыре?

«Принц». Таисса с горечью улыбнулась. Принц, едва замечающий принцессу. Кажется, их сказка закончилась, не начавшись, а она этого так и не поняла.

— Ваша дочь нанесла существенный вред самолёту, не говоря уже о том, что она подвергла опасности пассажиров, — сухо сказал старший Светлый. — Мы прекрасно справились бы без неё. Совет считает, что её действия заслуживают как минимум предупреждения.

Таисса замерла на кушетке, чувствуя, как её охватывает паника.

— Предупреждения? — неверяще произнесла она. — За то, что я помогла вручную выпустить шасси? Посадить самолёт?

— Если бы один из членов Совета не воспользовался бы… правом вето, — старший Светлый почему-то искоса взглянул на Дира, — не сомневайтесь, вы бы это предупреждение получили. Но пока что вопрос заморожен до конца расследования.

Её отец поднял бровь:

— Вы собрали Совет из-за моей дочери? Как лестно. Боюсь даже спрашивать, почему же самолёт, на котором должна была лететь столь опасная Тёмная, так плохо осматривали?

— Может быть, как раз для того, чтобы я получила предупреждение? — громко спросила Таисса. — Спровоцировали меня?

— Очевидно, тот, кто воспользовался правом вето, тоже это понял, — подал голос Дир. Он стоял у стены, скрестив руки. — Думаю, нам стоит отложить этот разговор, пока ситуация не станет яснее.

Он не смотрел на Таиссу. Словно ему вообще не было до неё дела.

— Раз вам больше нечего сказать, мы уходим, — повелительно произнесла её мать. — Немедленно.

— Возможно, следует выяснить… — начал второй Светлый, но её мать упрямо дёрнула головой.

— Мы чуть не погибли. Оставьте нашу дочь в покое, или, клянусь, мы с Эйвеном устроим вам такую головную боль, что вы пожалеете. У нас есть друзья не только среди Тёмных.

Несколько секунд Дир с непонятным выражением лица глядел на Таиссу. Наконец он едва заметно кивнул, и старший Светлый встал.

— У нас всё ещё есть вопросы, — медленно сказал он. — Но пока… вы свободны. Позвольте вам напомнить, Эйвен Пирс, что…

— Вы сделали всё, чтобы это имя перестало существовать, и сделаете ещё больше, — сухо сказал её отец. — В напоминаниях нет нужды.

Он тоже встал и предложил руку матери. Её мать взяла его под руку и, подняв подбородок, с аристократическим видом двинулась прочь из комнаты, даже не взглянув на Светлых. Таисса пожала плечами и спрыгнула с кушетки, готовясь последовать за родителями. Чужая аура давила на виски, но она не собиралась выказывать слабость.

И не собиралась оглядываться, хотя в глазах закипали слёзы.

Вчера Дир обещал ей, что они ещё встретятся, и она так ждала этой встречи. Таисса бы счастливо раскраснелась, пригласи он её куда-нибудь поесть мороженого, она была готова улыбнуться ему, снова взять под руку, попросить, чтобы он показал ей новую школу, может быть, со временем даже пригласила бы в гости…

Ей так хотелось, чтобы он стал её другом. Но после такой холодности с его стороны она с ним больше не заговорит. Унижаться, просить объяснений, выпрашивать что-то, идя наперекор своей гордости, она не стала бы никогда.

— Таисса Пирс, — окликнул её Дир, и она вздрогнула. — Мы не считаем возможным поощрять или наказывать кого-либо в ситуации с «Боингом», пока не соберём доказательства. Но камеры засекли ваше вмешательство в работу дверей поезда метро на станции «Хаттон Кросс» этим утром. Боюсь, вы всё-таки получаете первое предупреждение.

Его тон был сухим и официальным. Ни капли симпатии, ни толики сочувствия.

Её отец резко развернулся в дверях. Его глаза расширились.

— Вы не можете, — сказал он, и его голос был отчаянным и хриплым. — Это только первый день. Это самое начало, она никому не прищемила даже пальца, она спасла этот чёртов самолёт — разве вы не можете быть милосердны?

Второй Светлый покачал головой:

— Вы прекрасно понимаете, что об этом станет известно, и другие Тёмные вполне могут решить, что ограничения не распространяются и на них тоже. Если мы начнём делать поблажки, воцарится хаос.

Таисса в ужасе смотрела на Дира. На его очень сдержанное лицо. Возможно, он действительно жалел её. Но если это было и так, он слишком хорошо контролировал себя, чтобы дать эмоциям вырваться наружу.

Теперь она понимала, почему Эдгар сказал, что она не обрадуется встрече с Диром. Эдгар знал о происшествии в метро. Знал, почему Дир даже не посмотрит на неё. Улыбаться и флиртовать с девушкой, которой готовишься сообщить подобные новости? Назвать это откровенным лицемерием и то было бы слишком слабо.

Таиссу начала бить дрожь. Первое предупреждение. Ещё два, и её лишат способностей. Если бы неизвестный член Совета не заступился за неё, она получила бы оба — сразу же, в самый первый день.

Неужели она была нужна кому-то настолько, чтобы уронить ради неё самолёт?

«Твоего отца боятся. Тебя будут бояться вместе с ним, и одна ты не выживешь».

Л. был прав. Она была дочерью Эйвена Пирса, и кому-то этого было достаточно.

— Но я всего лишь закрыла двери поезда, — наконец выдавила она. — Я защищала…

— Своих родителей, — кивнул Дир. — Это нам известно. Но Совет не может и не будет делать исключений. Пока нет критического риска для жизни, вы не имеете права никоим образом применять свои способности во вред окружающим.

Таисса с беспомощным видом обернулась к отцу, но тот молчал. Даже он.

— То есть если на моих родителей нападут, а я вмешаюсь, войду в сверхскорость и обезврежу атакующих, — закипая, начала Таисса, — то получу второе предупреждение? Даже если никого не убью?

Молчание.

Глухое, мёртвое, страшное молчание, подтверждающее её слова.

Её отец бесшумно положил ей руку на плечо.

— Идём, Таис, — негромко сказал он.

Она позволила ему увлечь её за собой, но в дверях обернулась.

— Странно, что вы просто не раздаёте нам всем по три фальшивых предупреждения сразу, чтобы избавиться от волокиты. Уверена, Совет оценит эту идею.

— Увы, это запрещено договором о капитуляции, — спокойно сказал Дир. — Впрочем, это интересное предложение, и мы, разумеется, примем его во внимание. Я только напомню, что вы… ты вполне можешь прожить без предупреждений следующие пятьдесят лет. Просто будь осторожнее.

Осторожнее? Как, если она готова сделать всё, чтобы защитить отца и мать? Как, если на каждом шагу их будут ждать падающие самолёты?

Словно угадав её мысли, Дир шагнул вперёд.

— Вы сами понимаете, что мы будем расследовать это покушение, — негромко сказал он. — Я не могу разглашать детали, но мне бы очень хотелось, чтобы вы провели эту ночь не дома, а здесь. Пока это лишь рекомендация. Ваши вещи пока проходят дополнительную проверку, но вам выдадут всё необходимое. Я понимаю, что комната отдыха по соседству с допросной — не самое уютное место, но…

— Нет, — резко сказала её мать. — Я не останусь здесь ни на минуту.

— Я тоже, — тихо сказала Таисса, не глядя на Дира.

Светлые снова переглянулись.

— Вы свободны, — нарушил молчание старший Светлый. — Не смеем дольше вас задерживать.

Таисса сглотнула. Нет. Она не заплачет. Ни за что.

Отец коротко кивнул ей, и они вышли вслед за матерью. На Дира Таисса не обернулась.

Когда за ними закрылась дверь, отец протянул ей линк.

— Светлые передали, пока ты спала, — произнёс он. — Для тебя, для меня и для Мелиссы.

Таисса кивнула, надевая линк и на миг сжимая пальцы на запястье. Утреннее сообщение живо стояло у неё в памяти.

«Мне есть что тебе сказать. И не обольщайся, детка: Светлые — не твои друзья и никогда ими не будут».

Л. был прав. И она свяжется с ним — совсем скоро.

В лифте они молчали. Но когда вышли на подземную парковку, Таисса ахнула.

Алому спортивному купе с открытым верхом, стоящему у самого выхода, было не менее тридцати лет, но сохранился автомобиль великолепно. И её мать с торжествующим видом прошествовала именно к нему.

— Мы поедем на нём? — неверяще переспросила Таисса. — Но откуда? Светлые же забрали вообще всё!

— Поклонник одолжил, пока ты спала, — улыбнулась её мать. — Залезай.

Таисса не заставила себя упрашивать и запрыгнула на заднее сиденье. Всё ещё ныла спина, каждой косточкой ощущалась усталость, несправедливость первого предупреждения жгла её огнём, но в эту минуту всё было неважно. Они были вместе, и они ехали домой.

— Самолёт, — вдруг вспомнила она. — Всё в порядке, все сели благополучно? Никто не пострадал?

— Нас даже не попытались убить, — кивнул её отец. — Я был очень удивлён. Хотя обслуживание на борту оставило желать лучшего.

— Странно как-то, — вздохнула Таисса. — Никто даже не сказал «спасибо».

— И не скажет. Мы живы: это всё, что должно тебя волновать.

Её мать плавно повернула руль, и они выехали из туннеля на свежий воздух.

Перед Таиссой впервые в жизни расстилался мир Светлых. Они преподавали здесь в самых обычных школах, лечили в поликлиниках, ежедневно обходили с проверкой поезда метро и не оставляли без внимания ни одного ребёнка, потерявшего родителей или случайно свернувшего на неверный путь. Отдавали обычным людям всех себя.

И Таиссе, дочери одного из самых сильных и влиятельных Тёмных мира, выросшей во власти и для власти, предлагалась именно такая жизнь. Такая, и никакая иная.

И даже Дира не будет рядом с ней. Она будет совершенно одна.

Ну, Светлые хотя бы не смогут промыть её родителям мозги, как обычным людям. Тёмные, даже бывшие, не поддавались контролю сознания.

И её новому другу Л. это, кажется, не грозило тоже.

Таисса покосилась на линк. Она могла связаться с ним прямо сейчас.

А какого чёрта? Почему нет?

«Сегодня, — написала Таисса, набрав код, — меня и моих родителей чуть не убили, и я получила первое предупреждение».

Она чуть подождала, но ответа не было. Таисса вздохнула. Что ж, этого следовало ожидать.

Впереди её мать побарабанила пальцами по рулю, словно собираясь, но не решаясь что-то сказать. И наконец, знакомым жестом вскинув подбородок, повернулась к отцу.

— Андре сделал мне предложение, — светским тоном заметила она. — И я решила его принять. Он богат, насколько это сейчас возможно, и любит меня до безумия. И поскольку он человек, у нас никогда не будет проблем со Светлыми. Ни падающих самолётов, ни охотников свести счёты с нашей дочерью и убрать меня за компанию. Мне жаль, Эйвен, но здесь мы расстаёмся.

Её отец молчал ровно две секунды.

— Высади нас у метро, — сказал он. — Таис, тебе стоит попрощаться сейчас. Вряд ли вы скоро увидитесь.

Таисса заморгала. Нет. Этого не могло быть, потому что этого не могло быть никогда. Её родители не ссорились, не спорили, не разлучались, её отец никогда не смотрел ни на кого, кроме матери, они были…

Были.

Её начал бить шок. Неверие. Ужас. Что угодно, пусть бы даже она получила два предупреждения, только не это, только не это…

Но «это» уже свершилось.

— Прощай, мама, — чужим голосом сказала она. — Тебе стоит сменить имя. Мелиссу Пирс слишком легко могут найти.

— Первым делом, — мягко улыбнулась ей мать. — Жаль, что Эйвен слишком горд, чтобы сделать то же самое. Прощай, Таис. Покажи им всем, что значит быть настоящей Тёмной.

Глаза Таиссы застилали слёзы, но она улыбнулась в ответ:

— Конечно. Береги себя.

Ноги вдруг сделались непослушными. Таисса с трудом выбралась из авто на тротуар, где стоял её отец. В следующее мгновение её мать нажала на педаль газа, и красное авто рвануло с места, увозя Мелиссу Пирс в новую жизнь.

Она так и не обернулась.

— Я получил предложение от «Бионикс», — спокойным чётким голосом произнёс отец. Для него словно ничего не произошло. — Чуть ли не единственная корпорация на планете, которую по договору о капитуляции не смогли подмять под себя Светлые, и где, по странному совпадению, я всё ещё владею крупным пакетом акций. Вернуться туда в качестве члена совета директоров я пока не могу: я лишь подставлю Марка Кинни и всю компанию под удар. Но раз уж работа официанта вряд ли пришлась бы мне по душе, мне предложили должность в московском отделении.

Таисса вспомнила, что её отец, помимо всего, получил два высших образования: диплом инженера в Сорбонне и нейробиолога в Гейдельберге. А она сама…

— Я бы предпочла, — горько сказала она, — чтобы мне тоже было чем заняться. Я почти взрослая, но совершенно бесполезна.

Её отец мягко улыбнулся:

— Я хотел, чтобы, в отличие от меня, у тебя было детство. И будь это в моей власти, оно бы продлилось подольше.

— Но я ничего не умею! — взорвалась Таисса. — Я понятия не имею, что мне делать!

— Выбирать свой путь. Нужные навыки ты всегда успеешь получить.

— Свой путь? И какой же это?

— Твой, — просто сказал её отец. — Ты поймёшь, Таис. Просто дай себе время.

Они встали на эскалатор в полупустом метро. Таисса кусала губы так, что по подбородку потекла струйка крови. Она потеряла дом, мать, почву под ногами, а отец оставался совершенно спокоен. Неужели ему правда было всё равно?

Таисса со злостью размазала слёзы по щекам ребром ладони. Она плакала, и ничего не могла с этим поделать. Даже гордость Тёмной не помогала.

— Поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны, — раздался приятный женский голос. — Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи.

Внезапно Таисса вспомнила, что ей даже не во что было переодеться.

— А у нас есть деньги? — спросила она. — Ну или что Светлые используют вместо денег… социальные кредиты?

— Светлые об этом позаботились, — кивнул её отец. — Правда, их мало на что хватит, если я правильно понимаю местные цены. Придётся учиться стирать носки в тазу и экономить шампунь. Уникальный опыт, должно быть.

Таисса невольно улыбнулась. Всё-таки лучше её отца не было никого на свете.

Вдвоём они шли по тихой улице, обсаженной липами.

— Ты тоже думаешь, что за саботажем стоит Светлый? — нарушила молчание Таисса. — Никто другой не мог испортить шасси.

— Трудно спорить с очевидным, Таис.

— Но для чего ему это?

— Подумай.

Отец редко прямо отвечал на её вопросы. Чаще всего он хотел, чтобы Таисса догадалась сама. Но он никогда не оставлял её без ответов.

Некоторое время они шли молча.

— Нас не хотели убить, — утвердительно сказала Таисса. — Хотели спровоцировать. Меня. Чтобы я получила ещё одно предупреждение, а то и два.

— Конечно.

— Но я всё ещё не понимаю, для чего.

— Чтобы у тебя не осталось выбора, Таис. Светлые очень хотели бы сделать тебя одной из них. — На миг лицо её отца исказила болезненная гримаса. — И у них теперь есть довольно надёжный способ, знаешь ли. Ещё совсем недавно его не было, но, как мне вчера очень недвусмысленно напомнили, наука, увы, не стоит на месте.

— Но я не хочу становиться одной из них. И никогда не захочу.

— О том и речь.

Таисса ахнула:

— То есть меня хотят заставить? И если я, например, получу три предупреждения…

— Они предложат тебе стать Светлой, — кивнул её отец. — И получат тебя на блюдечке: ведь выбора у тебя не будет. Или ты подпишешь согласие, или лишишься способностей. Одно меня утешает: Светлый, стоящий за аварией с шасси, явно не выполняет волю Совета. Иначе этот молодой человек не был бы так встревожен.

Дир…

Он всё-таки хотел её защитить. Может быть, они ещё увидятся?

— Но кто? — сказала она вслух. — Кто может так сильно желать сделать меня Светлой? Именно меня?

Её отец помолчал.

— У меня есть кое-кто на примете, — медленно сказал он. — Но, пока я не буду уверен, я не стану строить предположений.

Они свернули на липовую аллею. Двухэтажный дом с нужным номером стоял в самом конце. Восемь квартир, широкие окна и со вкусом разбитые клумбы.

Её линк пискнул новым сообщением, и лицо Таиссы осветилось улыбкой, когда она глянула на запястье. Вместо имени высвечивалась одна-единственная буква. Л.

Таисса прикрыла линк ладонью. Не сейчас.

Дверь в подъезд открылась, принимая отпечаток пальца. Таисса поднялась по лестнице вслед за отцом. Нужная дверь на втором этаже оказалась не заперта.

И понятно почему. Здесь было… пусто. Ни мебели, ни одежды, ни постелей. Только покрытые пылью полки на кухне, тесная душевая и две совсем маленькие комнаты — в каждой ничего, кроме двери и окна. Даже кроватей не было.

— Кажется, — с иронией произнёс её отец, — мне пора познакомиться с местными магазинами получше, если хоть один ещё работает. Таис, ты останешься здесь.

— Но я…

Он покачал головой:

— Хватит с тебя предупреждений на сегодня. Я скоро вернусь.

Таисса проследила за ним взглядом и устало потёрла лоб. Бесконечный день… как бы ей хотелось, чтобы он оказался сном.

Но она была Тёмной. Она справится.

Она быстро приняла душ. Натянула обратно джинсы и истрёпанную блузку. И устроилась у стены, активировав с линка виртуальный экран и такую же клавиатуру. Обычно Таисса пользовалась голосовым вводом, но перед её мысленным взором вдруг появилась картинка, где пальцы Л. печатали сообщение на другом краю света, и Таисса решила последовать его примеру.

Щелчок — и перед ней открылось сообщение:

«Тебя пытались убить всего один раз? Маловато, Таисса-террористка».

Таисса невесело усмехнулась.

«В самолёте. Кто-то саботировал шасси, и мне пришлось выпускать их вручную. А ещё мои родители расстались навсегда».

Она сама не знала, зачем написала это незнакомцу. Но Светлые уже знали, что Мелисса Пирс уехала одна, и, раз это было известно врагам Таиссы, почему бы не рассказать и союзникам? Л., например?

Короткая пауза. И новое вспыхнувшее сообщение:

«Родители — не главное в жизни, детка. Знала бы ты о моих».

«А что мне стоит о них знать?»

«Ну, во-первых, своей матери я не знал совсем от слова совсем. А отец вышвырнул меня из дома, когда я был на несколько лет младше тебя».

«Весёленькая судьба», — написала Таисса.

«Вот только твоей жалости мне сейчас и не хватало. Виски её заменяет куда успешнее, благодарю покорно».

Рука Таиссы замерла. Её визави надирался второй вечер подряд, а это значило, что…

«Ты Тёмный, которому уже исполнилось восемнадцать? И тебя лишили способностей? Поэтому ты и напиваешься?»

Короткая пауза. Совсем короткая.

«Почти угадала, Таисса-прорицательница. Сегодня мой день рождения».

Почти её ровесник. Будь Л. на неделю старше, он лишился бы способностей. Но ему повезло, как и ей. А вот сотням и тысячам других Тёмных — нет.

«Как тебя на самом деле зовут? И чем ты можешь мне помочь?»

«Сделать тебя умнее — очень вряд ли. Ты соображаешь, о чём спрашиваешь?»

Таисса вздохнула. Да уж, действительно.

«Будешь скрываться в целях безопасности? Или стесняешься своей внешности?»

«Я-то? Всеми силами скрываю своё чудовищное уродство, — тут же согласился Л. — Ты, кстати, по фото тоже не впечатляешь».

«Это была наша первая и последняя попытка флирта», — решительно напечатала Таисса.

«Принимается. И, эй, Тёмная?»

«Что?»

«Воздушная акробатика под брюхом самолёта не слишком излохматила твоё платьице?»

Таисса возмущённо открыла рот, чтобы запустить линком в стену. А потом поняла.

«Ты беспокоишься обо мне».

«У меня не так много ресурсов, чтобы разбазаривать их почём зря. Забудь. Лучше скажи, у твоего отца есть идеи, почему напали на вас? На тебя? Если уж саботировали шасси, без ведома кого-то из Светлых не обошлось никак. У них ренегат? Твой тайный поклонник? На кой чёрт ему обвешивать тебя предупреждениями, как новогоднюю ёлку?»

Таисса задумалась. Сказать ему? Рассказать всё? Передать слова отца, что Светлые хотят сделать её одной из них?

Слишком много информации сразу. А она ещё не знала, можно ли ему доверять.

«Пока я не готова, Л., — написала Таисса. — Откуда я знаю, на чьей ты стороне?»

Ответа не было, и минутой позже экран погас. Таисса вздрогнула: она так привыкла сидеть в полутьме, глядя на светящиеся строчки, что ей даже в голову не приходило, что её собеседник в любую секунду мог исчезнуть.

Когда экран вновь осветился, она с облегчением перевела дыхание.

Одна-единственная короткая реплика:

«Я рискую».

«Разговаривая со мной?» — написала Таисса.

«Если бы только это, детка. Я планирую забрать тебя от Светлых. И вот это уже риск куда поинтереснее скользкой горки на детской площадке».

Сердце Таиссы забилось быстрее.

«Забрать меня? От Светлых? Сейчас? Ты серьёзно?»

«Нет, конечно. Я что, идиот? За тобой сейчас наблюдают почище, чем за замком моего отца когда-то. Не хватает только куполов силового поля и скоростных истребителей на боевом посту. Не сейчас, Таисса-воительница. И не в ближайшее время. Но…»

«Но?»

«Когда это произойдёт, готовься падать в разочарованный обморок. Потому что выгляжу я отнюдь не чудовищно».

Таисса усмехнулась.

«Судя по тому, как ты бахвалишься, день рождения проходит очень успешно».

«И очень одиноко. Впрочем, виски это сглаживает».

— Мне жаль, — тихо произнесла Таисса вслух одна в тёмной комнате. «Мне сейчас тоже одиноко».

«Славная мы парочка. Мне пора, Таисса-болтушка. Не стоит держать канал открытым слишком долго».

Таисса кивнула.

«С днём рождения, Л.», — написала она.

«Спокойной ночи, П. Или Т.? Я ещё не определился».

Таисса тихо засмеялась и выключила линк.

Кажется, она всё-таки нашла друга.

Глаза слипались. Ни матраса, ни кровати, но особого выбора у неё не было.

Таисса зевнула и свернулась клубочком прямо на полу. Она Тёмная, она не простудится и не замёрзнет, а что до комфорта, так её отцу в эту минуту приходилось куда хуже. У неё были способности — у него их больше не было.

Всё будет хорошо. Завтра наступит новый день.

Она вздохнула и закрыла глаза.

Таисса проснулась от слабого шума, идущего из-за стены. Она лежала на надувном матрасе, накрытая шерстяным одеялом. Рядом она нащупала свёрток с вещами, а поверх него — фланелевую ночную рубашку. Из-под двери пробивалась полоска света. Сколько было времени? Таисса бросила взгляд в приоткрытое окно: ещё не рассвело.

Она переоделась в ночную рубашку, бесшумно подошла к двери, толкнула её и вышла в коридор. Звуки со стороны отцовской комнаты оставались неразличимыми, смутными, и Таисса сама не знала, что хотела или боялась услышать. Проклятия? Мольбы? Сдавленные рыдания?

Действительность оказалась куда проще. Её отец сидел на полу и внимательно изучал вычисления и кривые, которые отображались на голографическом модуле. Время от времени отец добавлял короткий комментарий, и одна из кривых менялась. Надувной матрас сиротливо лежал в углу.

— Можно?

— Заходи. — Отец не повернул головы, но трёхмерный модуль над линком потух. — Тебя не трогали Светлые, пока меня не было? Кто-то ещё?

Таисса покачала головой, проскальзывая в комнату.

— Я не понимаю, как ты можешь оставаться таким спокойным и… — начала она и сбилась. — Столько всего произошло, и мама ушла… Неужели тебе совсем всё равно?

Её отец едва заметно улыбнулся:

— Когда я был вдвое младше, чем ты сейчас, я часто спрашивал свою мать о том же самом.

— И что она отвечала?

— «Эйвен, когда-нибудь ты поймёшь, что никакая власть, никакие деньги или знакомства не помогут тебе так, как спокойствие и железные нервы».

Отец коснулся пола рукой, и Таисса устроилась на предложенном квадрате рядом с ним, поджав под себя ноги.

— Тебе очень больно, да? — серьёзно спросила Таисса. — На самом деле?

— Нет, что ты. Лишение способностей — болезненная процедура, но прошло уже около суток. Никакого дискомфорта не осталось.

— Я имела в виду…

Её отец покачал головой:

— Не нужно. Всё хорошо, Таис.

— Но ты справишься? — тихо спросила она. — С атаками, с травлей, со всем этим?

Её отец лишь улыбнулся, и Таисса вспомнила, что он прошёл через изощрённые допросы Светлых и не отдал им ни одного секретного проекта, ни единого союзника среди людей — ничего.

— Ты не ужинала, — заметил он. — На кухне запеканка, сосиски и чай.

— Я не голодна. Просто…

«Хотела побыть рядом», — почти добавила она, но промолчала. Её отец и так знал, что у них с Таиссой никого, кроме друг друга, не осталось.

Но это уже было очень много. Светлые не зря его боялись: даже лишённый способностей, власти и ресурсов, её отец оставался не просто смертоносным оружием — он был неуязвим. Для угроз, для наёмников и бандитов, для любого, кто попытался бы его унизить или сломать.

По крайней мере, Таиссе очень хотелось в это верить. Потому что, если она потеряет и его непробиваемое плечо и останется одна…

— Когда мне было одиннадцать, я наглотался радиации, — негромко сказал отец. — Потерял сознание, с большим трудом пришёл в себя и долго выбирался. Реконструкция показала, что, промедли я хоть на четверть часа, понадейся на других и реши дождаться помощи, мне бы пришёл конец, быстрый, но мучительный.

— Но ты выжил.

— В одиночку. Не самое приятное воспоминание. Но иногда, — он посмотрел на Таиссу, — мы остаёмся совсем одни.

И она тоже окажется одна. Потому что даже отец, как бы он ни желал её защитить, не всесилен и не вечен. И именно это он и хотел ей сказать.

А ещё он так хорошо понимал её, что практически читал её мысли.

Её отец снова развернул голографический модуль.

— Иди спать, Таис. Завтра Светлые возьмутся за тебя всерьёз, и, поверь, ты найдёшь в этом мало приятного.

Таисса коснулась носом его плеча, вставая. В детстве отец редко брал её на руки: зачем, если она умела летать? Но эта молчаливая поддержка грела куда сильнее.

— Спокойной ночи.

— Доброе утро.