Глава 4

Кабинет истории Таиссе понравился. Просторная светлая комната на миг напомнила Таиссе университетские аудитории, куда когда-то возил её отец. Всё-таки Светлые любили детей и действительно старались сдружить и понять всех, пусть и в рамках своих ценностей. Это заслуживало уважения.

Но умный и достойный уважения враг оставался врагом.

Таисса опустилась в неожиданно удобное кресло рядом с Алисой и скрестила пальцы на животе. В том, что урок будет по едва закончившейся войне, Таисса даже не сомневалась. Тёмные натворили достаточно, чтобы Светлые рвались поведать об этом как можно шире. О собственных горьких поражениях и подлых приёмах, Таисса была уверена, Светлые не расскажут. Но не показать в деталях позорную капитуляцию Тёмных? Да ни за что.

Дир вошёл в класс последним. Сделал жест, на миг коснувшись линка, и на широкие окна медленно начали наплывать жалюзи. Ещё жест, и свет в комнате потух.

— Информация, которую вы получите сегодня, закрыта, и обычно мы не рассказываем это школьникам, — сказал он. — Но Совет решил, что разумно было бы получить настоящую, живую реакцию небольшой аудитории, и мы выбрали вас — и Таиссу, разумеется. Ваши линки будут заблокированы в течение всего урока, и все вы получите внушение, запрещающее обсуждать эту тему с кем-то ещё. Тот, кто предпочёл бы не подвергаться этому процессу, может выйти прямо сейчас.

Таисса закусила губу. Как Дир мог лезть кому-то в мозги просто так? Ради чего?

Но всё общество Светлых было построено на массовых внушениях, и от этого было никуда не деться. «И впрямь, — говорили они, — разве плохо внушить всем вести здоровый образ жизни, не курить и не пьянствовать? Разве неправильно внушить хулигану или грабителю больше так не поступать? Заставить подростка не сидеть часами в сетевых играх? Быть терпеливее и добрее друг к другу?»

А заодно и верить, очень крепко верить, что общество, построенное Светлыми, — самое лучшее?

Это было чудовищно. Промывать мозги кому-то вне зависимости от его желания было худшим злом на свете. Но разве Светлым можно было это объяснить?

— Таисса? — повторил Дир. — Ты готова?

— А? Да.

Какая разница? Она была Тёмной: внушение ей не грозило. Она была…

Таисса не была готова.

Чужая сила обожгла вены, взламывая что-то глубоко запретное внутри, проникая в мысли, врываясь в самые интимные уголки сознания. Всё поплыло перед глазами; настоящее смешалось с прошлым, затемнённый класс, такой безопасный ещё минуту назад, вдруг сменился домом, родным, привычным, но уже перевёрнутым вверх дном, и Таисса уже не понимала, где она и что с ней. Кажется, была ночь капитуляции, её мать стояла у камина безмолвной статуей, а где-то там Светлые делали невесть что с её молчаливым отцом — он так ничего и не рассказал ни ей, ни матери, — и в ту ночь Таисса не знала, вернётся ли он, и ей было страшно, как никогда раньше…

…А где-то там было море и развалины Брайтона, где они когда-то запускали воздушных змеев и со смехом вытирали подбородки после жареной рыбы, и замки Шотландии, где она никогда больше не пронесётся по галереям, изображая привидение, и дождливый Эксетер, где её впервые в жизни поцеловал взъерошенный мальчик-Тёмный с насмешливыми глазами. В последние дни войны она узнала, что он погиб над Атлантикой, защищая закрытый стратегический центр… они все погибали, жестоко и бессмысленно, а теперь Светлые отобрали их у неё, и она больше не увидит ни одного Тёмного: их разделили навсегда, холодно и неотвратимо.

Как же больно…

Таисса согнулась, дико закашлялась, изо всех сил мечтая упасть в обморок: этого не должно было происходить, её не могло швырять по ментальным волнам, как картонную куклу, для этого нужно было воздействие неодолимой силы; она понятия не имела, что кто-то из Светлых был способен на такое, это было просто невозможно! Но она захлёбывалась, тонула в этих волнах и была готова на всё, лишь бы это просто…

…Закончилось.

Таисса выпрямилась, моргая. Боль, стянувшая виски стальным обручем, отступала. Вокруг неё вертелись в своих креслах обычные школьники, для которых не случилось ничего из ряда вон выходящего.

Её не покидало ощущение какого-то странного, немыслимого противоречия. Тщательно оберегаемая наследница Тёмных, Таисса ни разу не сталкивалась с прямым воздействием Светлых на психику, но оно должно было ощущаться… никак не должно было ощущаться. Её вообще не должно было затронуть. Разве нет?

— Итак, — произнес Дир, потирая лоб. Кажется, внушение тоже не далось ему даром. — Начнём.

— А что мы увидим? — подал голос очкастый подросток.

Дир несколько секунд молчал, выдерживая паузу.

— Мы увидим не самое приятное зрелище, Сергей, — помолчав, сказал он. — Но я полагаю, что увидеть его вам необходимо.

Секундой спустя экран осветился.

По комнате пронёсся вздох. Резкий белый свет, жгущий сетчатку, лился с экрана пучком острых лучей. Даже Таисса прикрыла глаза.

Дир быстро коснулся линка, и свет смягчился, открывая перед школьниками и Таиссой огромный пустой ангар. Посреди него в круге ослепляющего света стояло пустое кресло. С виду совершенно обыкновенное, но Таисса легко разглядела титановые зажимы блокирующей системы, способной удержать любого Светлого или Тёмного как минимум тремя способами: от невыносимой боли до спазмов, ведущих к параличу и контролируемой остановке сердца.

В полутьме перед стулом в напряжённых застывших позах стояли двое мужчин в светлых плащах с надвинутыми капюшонами. В плащах, которые имели право носить очень немногие Светлые.

Перед ней были члены Совета.

— Приведите его в сознание, — раздался женский голос. — И вколите стимулятор.

Послышались мягкие шаги, и говорившая появилась в кадре. В отличие от спутников, она была в плаще без капюшона, и седые волосы красивыми волнами ложились на её плечи. На левом запястье поблёскивал линк, в который она только что отдала приказ.

— Мне это не нравится, — произнёс один из мужчин. — Мы проявляем слабость.

— Милосердие, — поправила его женщина. — Мы не собираемся соглашаться на его условия, но стоит выслушать, что он нам предлагает. В конце концов, о «Деусе» мы по-прежнему не знаем почти ничего.

— Елена…

— Я сказала своё слово, — прервала его женщина. — Мы не можем тратить время на препирания, Эдгар. Не сегодня. Перед Эйвеном Пирсом мы должны быть едины.

Эдгар. Так в её саду вместе с Диром гулял член Совета?

— Мы можем просто его… — начал Эдгар и резко осёкся.

Где-то за пределами освещённого круга хлопнула дверь. И Таисса увидела отца.

Он шёл между конвоирами сам, без поддержки, но кулаки Таиссы сжались сами собой. Она понятия не имела, что происходило там, за закрытыми дверями, но…

Светлые могли называть происходящее «агрессивными переговорами» сколько угодно. Настоящее определение было куда короче. Пытки.

Зажужжали устройства кресла, защёлкиваясь на пальцах, запястьях, груди её отца. Свет, льющийся сверху, сделался ярче, полностью лишая сидящего в кресле возможности читать выражения лиц тех, кто стоял напротив.

— Оставьте нас, — произнесла женщина.

Светлые синхронно развернулись и исчезли за дверью. Отец Таиссы едва заметно повернул голову им вслед.

— Спасибо. — Его голос звучал очень слабо, но спокойно. — Признаться, за последние шесть часов они успели изрядно мне надоесть.

— Мне жаль, но этого нельзя было избежать, — сухо сказала женщина. — Вы сами вынудили нас к этому, Эйвен, отказавшись с нами общаться.

Эйвен Пирс откинулся в кресле, насколько это было возможно.

— Вы хотите подписать договор о капитуляции немедленно, — задумчиво сказал он. — Я согласен. Условия, впрочем, требуют некоторой коррекции.

— Мы слышали ваши условия, — с презрением произнёс Эдгар. — Это требования трусов. Процесс над вами и другими Тёмными, отдававшими приказы, состоится, и, если вас приговорят не к лишению способностей, а к казни, так тому и быть.

— Вы хотите, чтобы ваша дочь осталась Тёмной, но это невозможно, — мягко добавила женщина. — Порог лишения способностей не может подняться выше двенадцати лет. Мы не можем выпустить в мир тысячи обозлённых Тёмных, которые вот-вот достигнут совершеннолетия. Это грозит новой войной.

Отец Таиссы, откинувшись в кресле, молчал. Светлые переглянулись.

— Чего вы хотите, Эйвен?

Её отец по-прежнему молчал, но сквозь яркий свет Таисса отчётливо видела, как по его виску катится капля пота.

— Мы проиграли, — наконец заговорил он. — Проиграли и не собираемся применять тактику выжженной земли. Но я не позволю вам калечить следующее поколение.

— Вы серьёзно думаете, что можете нам угрожать? — рассмеялся Эдгар. — Сейчас? И мечтаете, что мы можем пойти вам навстречу?

Её отец поднял брови:

— Вам кто-нибудь говорил, что вы идиот?

— Он хочет сказать, что у него козырь в рукаве, — брезгливо сообщил третий Светлый. — Иначе он бы принял наши условия не торгуясь.

— Достаточно, — прервала их женщина. — Время идёт. Эйвен, у вас пять минут. Если у вас и впрямь есть какая-то информация, мы вас выслушаем. Проект «Деус», например. Который вы начали в ответ на наши генетические разработки.

Эйвен Пирс едва заметно усмехнулся:

— Вы не найдёте там ничего для себя интересного.

— Почему? Я слышала, он близок к завершению.

— Проект «Деус», — спокойным менторским тоном произнёс отец, — не занимается такими откровенными глупостями, как ваши попытки превратить все человеческие эмбрионы в эмбрионы Светлых. Нам нравится наша избранность и наши привилегии. Тем более что аналитики в один голос утверждают, что шансов на это ваше безумие меньше, чем вероятность найти разумную жизнь на Юпитере.

— Пока мы не добились устойчивых результатов. Но…

— Но вы продолжаете. И за эти годы, по нашим данным, через модификацию прошло более миллиона эмбрионов. Дети, воспитанные системой, которые выросли и остались людьми, но получили уникальные общие генетические цепочки.

Он выдержал паузу.

— Вы понимаете, к чему я клоню?

— На эти цепочки можно завязаться, — медленно сказала женщина. — И у этих детей нет иммунитета Светлых.

— Совершенно верно.

— Вы… — Светлая ахнула. — Вы разработали вирус, избирательно поражающий этих детей!

— И через сорок шесть минут он будет выпущен в мир, — чётким голосом сказал отец. — Воздушно-капельный вирус, вакцины от которого не существует. Поражающий определённых носителей и совершенно безопасный для остального человечества: лёгкий насморк не в счет.

Таисса, не отрывающая глаз от экрана, изумлённо выдохнула. Алиса, сидящая рядом с ней, в ужасе прикрыла ладонью рот.

Светлая, судя по всему, испытывала похожие эмоции:

— Ваш вирус может мутировать!

— Может, — согласился он. — Но это риск, на который мы готовы пойти. Объявите всеобщую амнистию, Елена. Поднимите порог лишения способностей до восемнадцати. И внесите всё это в договор о капитуляции, который мы подпишем публично и выложим в сеть.

— Это…

— Мои условия. Решайте. У вас меньше часа.

Светлые замерли на месте.

— Он блефует, — быстро сказал Эдгар. — Проверь нейросканер.

Женщина покачала головой:

— Все кривые в пределах нормы. Нейролептики вымыты из крови. Он не врёт.

— Значит, надо действовать быстро, — резко сказал третий Светлый. — Речь идёт о миллионе жизней. Если у Пирса находится триггер пуска, за тридцать минут мы сможем его сломать. Доставить сюда его дочь — и хватит десяти.

— Не хватит, — устало сказал отец Таиссы. — Единственный вариант, при котором вирус не выйдет в мир, — публичная капитуляция на наших условиях до истечения срока. До которого, обращаю ваше внимание, осталось чуть более получаса. И я, подписывающий эту капитуляцию, должен быть в состоянии ходить и говорить, что вряд ли случится, примени вы то, что собираетесь.

— А вирус? Останется у вас?

— Вы получите его, как только договор будет подписан. Не ранее.

— Насколько опасен этот вирус? — глухо сказала Елена.

— Я бы скорее согласился потерять обе ноги и обе руки, чем заразиться, — мгновенно ответил отец Таиссы. — Как я уже сказал, вакцины не существует.

Судя по гробовому молчанию, воцарившемуся в зале, нейросканер снова показал, что в словах Эйвена Пирса не было ни малейшей лжи.

Очкастый подросток, сидящий справа от Таиссы, прошипел что-то невнятное. Дир успокаивающим жестом положил руку ему на плечо.

— Никто не умер, — тихо сказал он. — И не умрёт. Но это ещё не всё.

На экране Светлая моргала, точно пытаясь сдержать слёзы. Её губы едва заметно дрожали.

— Я не понимаю, — произнесла она. — Эйвен, вы же не сумасшедший. Вы не атаковали жилые кварталы и госпитали, не устраивали расстрелы военнопленных. Пусть я всем сердцем отвергаю силу, которую вы представляете, вы были противником, достойным уважения. И вы готовы умертвить или искалечить миллион невинных людей? И жить с этим, и смотреть после этого в глаза своей дочери?

— На другой чаше весов выживание Тёмных как вида, — спокойно сказал Эйвен Пирс. — И я не откажусь от своих братьев ни за какую цену.

Таисса вцепилась в рукоятки кресла в немом ужасе.

Её отец никогда не отдавал подобных приказов. Он сражался со Светлыми без колебаний, но щадил людей, оказавшихся на той стороне.

Миллион, миллион невинных … нет, он бы не пошёл на это. Никогда.

Но он это сделал.

Ради неё. Ради неё и других Тёмных.

Таисса закусила губу. Быть может, она чего-то не знала? И это был блеф, блеф настолько искусный, что Светлые не раскусили его и не могли раскусить?

Но шансы на это были невелики.

— Вы знаете, что случится, если мы оставим способности вашим выросшим детям, — очень холодно произнёс третий Светлый. — Будет новая война, и погибнет куда более миллиона. И среди вас, и среди нас, и среди тех, кто ничем этого не заслужили.

Голос её отца был столь же холоден:

— Возможно. Но выбор, который я вам даю, от этого не изменится.

— Вы донесли до нас свою позицию, Эйвен, — медленно сказала женщина на экране. — Тёмные, которые ещё не достигли совершеннолетия, останутся Тёмными. Остальные станут людьми и получат амнистию. Прямо сейчас. Но…

Эйвен Пирс поднял брови. Движение, заметила Таисса, далось ему с усилием, и кончики пальцев едва заметно подрагивали. Как он в таком состоянии будет подписывать договор, он же едва удержит ручку…

— Но?

— Сегодня вы доказали нам, насколько вы опасны. Со временем, очевидно, ваше место займёт ваша дочь, и перед нами возникнет новая угроза — Таисса Пирс. Особенно если мы оставим Тёмными всех её ровесников.

— Боюсь, — спокойно сказал отец Таиссы, — что ей уже нечего будет занимать, разве что она решит захватить пиратский фрегат и основать республику на Антильских островах. В юности, признаться, я частенько мечтал об этом.

— Хватит, Тёмный, — оборвал его Эдгар. — Ты ещё получишь своё.

— Не сомневаюсь.

— Достаточно. — В сухом голосе Светлой не осталось эмоций. — Капитуляция будет подписана немедленно. Но ваша дочь так же опасна, как и вы, и мы вынуждены принять меры по этому поводу.

С лица Эйвена Пирса мгновенно сбежала вся краска.

— Вы не лишите мою дочь права быть Тёмной, — медленно произнёс он. — Нет.

— Это безоговорочное условие, Эйвен. Оно не обсуждается.

Таисса беззвучно охнула. Её отец подался вперёд, но дёрнулся, когда отреагировали зажимы.

— Не нужно. — В его голосе засквозило тихое отчаяние. — Она ещё ребёнок, она не училась моим методам, она всего лишь…

— Ваша дочь. Этого достаточно.

По лицу Таиссы покатились слёзы. Глаза всех в классе были устремлены на неё.

Не на экран. На неё.

Её отец закрыл глаза. На одну секунду.

— Хорошо, — сказал он. Его голос дрогнул. — Чего вы хотите?

Светлая наклонилась к нему. Её лицо в круге света напоминало ангельское. Вот только ангелы не занимались шантажом.

— Отдайте нам вирус прямо сейчас, и мы рассмотрим альтернативные варианты, — мягко, почти вкрадчиво предложила она. — Обещаю, судьба вашей дочери будет рассмотрена со всем возможным тщанием.

— Нет, — коротко ответил отец Таиссы. — Я ещё не сошёл с ума.

— Тогда вам нечего предложить нам, — с сожалением развела она руками, отступая. — Время идет, Эйвен. Соглашайтесь.

Эйвен Пирс глубоко вздохнул. Ему было плохо, физически плохо от агонии допросов, боли поражения и бесконечного ужаса перед ожидающей его судьбой, но он защищал свою дочь. До последнего.

— Я уже сказал, что отдам вам вирус, — очень тихо сказал он. — Вы хотите базовые данные по проекту «Деус» — вы их получите. Что ещё я должен сделать, чтобы вы прекратили превращать жизнь моей семьи в кошмар?

— Вы не защищаете с таким пылом свою жену, — ядовито сказал третий Светлый. — Хотя ей предстоит то же самое.

— Если она единственная из всех нас останется Тёмной, её уничтожат, — утомлённо сказал отец Таиссы. — Вы хоть иногда думаете головой?

— У нас всё меньше времени, — резко сказала Светлая. — «Деус», ваше детище. Рассказывайте.

Её отец откинул голову. Свет, сверлящий сетчатку, бил ему прямо в лицо, но он, казалось, не обращал внимания.

— «Деус» создан для людей и только для людей. «Бионикс» готовит новую линию. Полная замена рук и ног с нулевой потерей функциональности. Глаза с синтетическими линзами, которые будут служить под сотню лет. Лёгкие, сердце, костный мозг: донорские органы можно будет сдать в утиль. Для Светлых и Тёмных этот проект бесполезен: аура отторгает импланты целиком и полностью.

Он помолчал.

— И это всё, что я вам скажу.

Светлые посмотрели на женщину. Та покачала головой.

— «Бионикс» получит наш протекторат. Но этого недостаточно, чтобы оправдать риск. Ваша дочь станет человеком, Эйвен. Этого не избежать.

Потянулась пауза, долгая, беспомощная. Как тогда, в допросной комнате, когда Таиссе вынесли первое предупреждение, а её отцу было нечего сказать и нечем защититься.

Это было больше, чем отчаяние. Это был приговор.

— Зачем так? — наконец очень тихо спросил он. — Дети… дети вне игры. Нет смысла в том, что вы хотите сделать. Никакого.

— Как нет его и в вашем шантаже, — жёстко сказала женщина. — Время истекает.

Отец Таиссы всё ещё глядел в потолок.

— Если я скажу, что мне всё это безразлично, — без улыбки сказал он, — или что за мою дочь отомстят, вы, конечно же, не поверите.

Женщина-Светлая смотрела на него, и в её взгляде была жалость.

— Пики зашкаливают на каждом вашем слове, Эйвен. Не стоит унижаться.

— Пожалуйста, — его голос упал до шёпота, — не делайте этого.

— Оставив вашу дочь Тёмной, вы сохраните ваше знамя. Вы можете сколько угодно думать, что мы изверги, но на кону слишком много жизней.

— О, — произнёс отец Таиссы по-прежнему тихо, но в его тоне кипела ярость, — вы хотите знать, что я на самом деле думаю? Получайте.

Металлическое кресло под ним разлетелось в щепки, и в экран хлынула статика.

Школьники, сидящие в классе, повскакивали с мест. Глаза Таиссы расширились. Выплеск такой силы после многочасовых пыток…

И эта сила — в её генах.

Шесть секунд. Восемь.

Экран осветился снова. Разбитая фигура её отца лежала в круге света, кровь стекала по лицу. Светлые стояли над ним неподвижные и молчаливые, как статуи.

— Время, — ледяным голосом произнесла с экрана женщина-Светлая. Её плащ даже не запачкался. — Мы предпочли бы не длить вашу агонию, Эйвен.

Отец Таиссы с трудом приподнял голову с пола.

— Но вы предпочитаете, — мёртвым голосом произнёс он, — рискнуть жизнями детей, за которых отвечаете. Что ж, очень хорошо, я вам напомню. Вы забываете, Елена, что вирус ещё у меня. Если вы тронете мою дочь, он будет выпущен в мир.

Женщина-Светлая бледнела на глазах.

— Ты пойдёшь на это ради одной жизни? Ради девчонки, которая получит свои три предупреждения за три дня, и с её способностями будет покончено?

— Вообще-то… — очень тихо сказал Эйвен Пирс. — Да.

— Ты помешался.

По его губам скользнула улыбка:

— Я Тёмный.

Его лицо вновь стало спокойным. Он принял решение. Возможно, самое страшное решение в жизни.

— Ты блефуешь.

Отец Таиссы закрыл глаза.

— Нет.

— Можем проверить его нервы, — выдохнул Эдгар. — Что ты скажешь, когда до выпуска вируса останется две минуты, Тёмный? Двадцать секунд?

Её отец не шевельнулся.

— Мы не можем так рисковать, — тяжело сказала женщина. — И он это знает.

На несколько секунд повисло молчание. Затем женщина, бросив быстрые взгляды на спутников, кивнула, и Эдгар немедленно поднёс к губам линк.

— Пресс-конференция в малом зале, — отрывисто сказал он. — Через две минуты.

— Твои условия приняты, Тёмный, — бросил третий Светлый. — Но твоя дочь только что получила в отцы последнего мерзавца. Не завидую я ей.

— Но она останется собой, — тихо сказал Эйвен Пирс. Сказал неизвестно кому… но Таисса уловила мимолётный взгляд, брошенный им в объектив. — Иногда это важнее.

Таисса закрыла глаза, не желая открывать их снова. Двести раз. Двести тысяч раз он говорил ей быть осторожнее, а она, не думая, небрежно захлопнула те двери в метро, не понимая, на что пошёл её отец, чтобы она могла жить и дышать как Тёмная. Но она же не знала, через какой ад, мрак и ужас… не знала, не знала, не знала…

Чужая аура плеснула на неё обжигающей волной, и в следующий миг Таисса почувствовала на лице дневной свет.

— Безоговорочная капитуляция Тёмных была подписана в восемь часов пятьдесят минут, — произнёс Дир. — Две с половиной минуты спустя.