Глава 5

Таисса открыла глаза. Дир не глядел на неё. А вот все подростки, сидящие в зале, — смотрели. Были ли среди них те, кого мог заразить вирус?

Она встала и подошла к окну. Говорить было не о чем.

— Таисса, — окликнул её Дир. — Как твой куратор я хотел бы поговорить о… Таисса?

Всё, что он мог ей сказать, Таиссу не интересовало. Она толкнула створку и спрыгнула вниз. Четыре этажа мелькнули под ногами, и она мягко приземлилась на траву. Над головой светило солнце, день едва перевалил за середину, но ей было холодно и темно.

Нейросканер показал, что её отец не лгал. Значит, он действительно, на самом деле был готов выпустить в мир опасный вирус…

Ради неё.

Таисса потёрла виски. Ей только что показали Светлых, отступающих шаг за шагом перед страшной угрозой, и жёсткую, бескомпромиссную линию отца, всё-таки отстоявшего для всех Тёмных восемнадцатилетний порог, амнистию и надежду.

Зачем ей это показали? Чтобы увидели её одноклассники? Чушь. Затем, чтобы узнала она. И ужаснулась.

Таисса бездумно шла по залитой солнцем улице и то и дело смаргивала невесть откуда появившиеся слёзы. Почему ей было так больно, хотя всё кончилось — учитывая обстоятельства — так хорошо для Тёмных, как только могло?

Она подошла к берегу канала и села на траву. Слёзы не желали исчезать и предательски капали на джинсы. Первый день в мире Светлых выдался чертовски тяжёлым.

Светлые были умны. Они начинали с малого: чтобы она засомневалась. Чтобы задумалась. Чтобы спросила себя, на что готова она сама.

Таисса покачала головой, размазывая слёзы по щекам. Она знала, что не была готова. В отличие от отца, она никогда не решилась бы на подобное.

Но Светлой она тоже не была готова становиться.

Таисса бросила взгляд на линк. Говорить с отцом сейчас было нельзя. Их беседу наверняка перехватят. Кроме того, Светлые только этого от неё и ждали.

К тому же что она скажет? Сейчас, в шоке, с лицом, залитым слезами?

Она могла бы рассказать всё Л., но что-то подсказывало ей, что беспечный Тёмный лишь одобрит действия её отца. И Таиссе сделается только хуже.

Впрочем…

«Твой отец когда-нибудь угрожал убить миллион детей и подростков? — набрала Таисса. — Я так, спросить».

Ответа, разумеется, не было. Таисса вздохнула и вновь уставилась на воду в канале. Ещё одна слеза скатилась по щеке, и Таисса резким жестом вытерла её.

А потом линк пискнул.

«Он вытворял и похуже, если уж тебе интересно. Кстати, какая у тебя отметка по логике, Таисса-математик? Плохо, ужасно, или преподаватели прятались от тебя на деревьях?»

«Ни разу такого не было, — сухо написала Таисса. — И мне немного не до шуток».

«А я разве шучу? С логикой у тебя отвратительно. Твой отец, как я понял, угрожал кому-то. И? Угрожать не значит жениться. Твой миллион жив и здоров, прекрасный козырь на переговорах, финита. Завидую: я пока так не умею».

«Завидуешь? Правда? А если бы мой отец проиграл? И ему пришлось бы выполнить свою угрозу? — Таисса задохнулась, набирая строчки. — Светлые всего лишь хотели лишить меня способностей, он же чуть не применил чудовищный вирус!».

«Хм. Тебя хотели лишить способностей при капитуляции?»

«Меня боятся, как ты правильно сказал».

«Тебя начинаю бояться уже я, Таисса-абсолютное-оружие. Если уж твой отец готов ради тебя на такое, похоже, надо десять раз подумать перед тем, как расстёгивать на тебе джинсы».

Таисса поперхнулась.

«Ты не слишком торопишься?»

«Просто поднимаю тебе настроение. Я не знаю, что двигало твоим отцом, малышка. Но Эйвен Пирс не похож ни на маньяка, ни на сумасшедшего. У него был план. И, смею надеяться, всё ещё есть план, даже если тебе он о нём никогда не расскажет».

«Почему ты думаешь, что не расскажет?»

«Потому что ты его главное сокровище, Таисса-недогадливость. И он никогда не подвергнет тебя излишнему риску, в отличие от меня. Просто обними его вечером и не распускай нюни».

«Пфф».

«И, кстати, ты в курсе, что здесь четыре утра? Спасибо тебе большое».

Таисса беззвучно ойкнула.

«Прости».

«Ну, допустим, в этот раз причина была стоящая. Но в следующий я потребую голых фотографий».

«Не дождёшься».

«Тогда дай мне поспать».

Таисса устало улыбнулась, отключая связь. Всё-таки этот Л., кем бы он ни был, умудрился поднять ей настроение.

Но, честно говоря, не сильно. Ужас на лице Светлой всё ещё стоял у Таиссы перед глазами.

Наверное, она всё-таки не будет спрашивать отца. Слишком страшно будет услышать ответ. Если никакого блефа не было…

Нет. Не думать об этом. Не сейчас.

Таисса встала. И с сухими глазами двинулась к круглосуточному магазинчику.

Напиваться она не собиралась: алкоголем в её семье не злоупотреблял никто. Но пара глотков пива ей бы явно не помешала.

Таисса запоздало вспомнила, что у неё не было социальных кредитов, чтобы расплатиться. Впрочем, какая разница?

Пластиковая дверь захлопнулась за её спиной. Рыжий парень, стоящий за прилавком, лениво покосился на неё и вернулся к яркому журналу. Ну да, она стояла слишком далеко от него, он ещё не понял, что перед ним Тёмная…

— Слушай, дай пива, — хрипло попросила Таисса. — Мне плохо.

Парень хмыкнул:

— А коньячку тебе не налить, красна девица? Тебе восемнадцать-то есть?

— Нет ещё… к счастью.

Таисса прислонилась к стене, не подходя ближе. Было странно приятно притвориться человеком хотя бы на несколько минут. Она здорово устала от бесконечного тыканья пальцами.

— А что, — поинтересовалась она, — у вас пиво выдают только проверенным старушкам и по карточкам? Я не местная.

Парень гоготнул:

— Заметно. Чего ж тебя на алкоголь-то потянуло, сестра? Мама с папой задницу надрали?

— Мама вчера навсегда ушла из дома, — вздохнула Таисса. — Да и какой это дом… одно название. А мой отец совсем недавно чуть не выпустил в мир страшный вирус. Еле обошлось. Вот и думаю: в кого из них я пошла?

Парень несколько секунд озадаченно смотрел на неё, потом махнул рукой и достал с дальней полки светло-зеленую бутылку.

— За счёт заведения, — хмуро сказал он. — Только сегодня: психам бесплатно.

— Кинь в руки, — попросила Таисса. — Я открою.

Она поддела ногтем крышку и, не обращая на присвист парня, с облегчением поднесла горлышко к губам. Пиво оказалось невкусным, но ей было плевать. Слишком хотелось, чтобы хоть чуть-чуть закружилась голова и…

Нельзя. Спьяну можно было и натворить дел. Алкоголь всегда был плохой идеей: так считал её отец, так считала и она сама. Хватит. Не стоит.

Таисса с сожалением поставила бутылку на подоконник и вытерла рот.

— Спасибо.

— Что, уже повело?

— Нет, — покачала головой она. — Просто боюсь случайно разнести полгорода. Кстати, я Таисса.

— Павел, — кивнул парень. — Пообниматься в подсобке хочешь?

Таисса чуть не прыснула от такого внезапного предложения. Часть её хотела согласиться только для того, чтобы запись потом посмотрели Светлые. Кроме того, в её семнадцать иметь в загашнике лишь один невинный поцелуй было просто неприлично.

— Может, в другой раз.

— Потом не говори, что я не предлагал. Ты откуда такая чокнутая-то?

Таисса хмыкнула:

— Вроде как по культурному обмену.

— Ну-ну. А я, значит, вроде как твой гид и чичероне.

— Похоже на то. — Таисса подняла брови. — А откуда у тебя такие познания в прикладной лингвистике?

— Третий курс юридического, — неохотно ответил Павел. — Выперли.

— Светлые — и выперли?

— Призыв они объявили, поняла? И загребли меня за милую душу. Комиссовали месяц назад. А потом… потом возвращаться в университет как-то смысла не было.

— Почему?

Павел пожал плечами:

— Ты не поймёшь. Ты гражданская. Пришла домой, полежала на диване, поболтала с подружками. Ну, может, тортик испекла. А я…

Он замолчал. Таисса подхватила бутылку с подоконника, съехала по стенке вниз и вытянула ноги.

— Эй, — позвал её Павел. — Что, после пива совсем развезло?

— Да просто задумалась об отце, — вздохнула Таисса. — Он не воевал сам, он просто вычислял, как уничтожать больше и быстрее без потерь среди гражданского населения. Взрывать транспортные артерии, приводить в негодность магистральные линии электропередач, сбивать стратегические спутники… в общем, он знал в этом толк.

— Ничего себе у тебя папаша, — присвистнул Павел.

— Не то слово.

— И что он сейчас? Вышел в отставку и зажигает с девочками, раз мамочка ушла на вольные хлеба?

Таисса представила эту живописную картину.

— Очень вряд ли. К тому же у вас особо не позажигаешь. То Светлые мозги промоют, то девочки внезапно оказываются за любовь исключительно к родине. Как вы вообще тут живёте?

— Так и живём, — вздохнул парень. — Но ты неправа насчёт Светлых. Думаешь, если бы мы легли под Тёмных, вокруг бы был рай и помидоры?

— Ну-у…

— А я тебе скажу, что было бы. Ты бы на двух работах вкалывала, чтобы только школу окончить, и не факт, что не очутилась бы на панели.

Таисса снова хмыкнула. Да уж, дочь Эйвена Пирса клиенты оторвали бы с руками.

— Нет, нормальные люди есть и среди нас, и среди Светлых, — задумчиво сказал Павел. — Просто вариант «ноль» лучше слышно.

— Вариант «ноль»?

— Тех, кому сильно не нравятся бывшие Тёмные и прочие борцы за свободу воли. Настолько, что они выступают за вариант «ноль», как они его называют.

Таисса открыла было рот, чтобы переспросить. Но поняла — сразу.

— Они хотят, чтобы Тёмные исчезли? — медленно произнесла она. — Хотят их уничтожить? Убить? Абсолютно всех?

— Именно. Тихо и незаметно.

— И Светлые не препятствуют выражению подобных мнений?

— Только что кончилась война, красна девица, — возразил Павел. — У каждого второго кто-то погиб. И ты предлагаешь заткнуть рот горюющим людям?

Таисса усмехнулась.

— А ты циничный.

— А ты красивая, — парировал Павел. — Но я ж об этом вслух не говорю.

Он внимательно посмотрел на Таиссу:

— Что-то ты совсем расклеилась. Давай ещё по пивку?

Таисса бросила взгляд на свое отражение в витрине. Бледная, с растрёпанными волосами, она плохо понимала, как её можно было назвать красивой. Разве что сказывались гены её матери.

Павел вернулся из подсобки и кинул ей ещё одну бутылку. Таисса рассеянно поймала её в воздухе.

— Так что, — спросила она, — ты считаешь, что Светлые правы? Что лишили Тёмных всего и рассеяли по миру?

— А что ещё они могли сделать? Дать им по прянику и отправить домой за хорошее поведение?

— Сослать в Гренландию, например. Отправить на опасные работы, где Светлых элементарно не хватает. Использовать как подопытных в медицине. Но не калечить.

— Угу, — хмыкнул Павел. — А потом моргнуть не успеешь, как голенькой на лабораторном столе ради прихоти Тёмных окажешься уже ты. А Светлые внезапно заметят, что ядерные реакторы контролируют уже не они, и стоит кому-нибудь дёрнуться…

Таисса отхлебнула пива. Скорее всего, так бы и произошло. Светлые не зря не недооценивали её отца. Даже сейчас.

Особенно сейчас.

Но с фарсом пора было кончать.

Она встала, аккуратно поставив на пол бутылку. И сделала шаг вперёд. Второй.

Глаза Павла расширились. Он почувствовал её ауру.

— Ты…

— Тёмная, да. — Таисса развела руками. — Что делать, мы всё-таки существуем. Некоторые даже здесь живут.

— И ты тоже… будешь здесь жить?

Таисса вздохнула:

— Кажется. Во всяком случае, податься мне некуда. Можно с тобой ещё немного поговорить?

Но Павел выставил руки, словно защищаясь.

— Уходи. Убирайся.

Таисса заморгала.

— Но я не…

— А мне плевать, что ты «не», — ожесточённо сказал он. — Мне достаточно, что твои папочка с мамочкой «да». Ты знаешь, каково это — воевать с Тёмными? Когда каждую секунду ждёшь, что над позицией зависнет Тёмный, которого не застрелить и не сбить, и в следующую минуту твои товарищи перережут себе горло после внушения? Когда отрубается связь, выходит из строя позиционирование и остаёшься наедине с темнотой, которая сворачивает шеи голыми руками?

Таисса слышала истории. Но в итоге Тёмным не помогла никакая тактика. Светлые задавили их числом, горько и просто. Трудно обороняться, когда против тебя весь мир.

— У меня был старший брат, — произнёс Павел, глядя ей прямо в глаза. — Обычный молчаливый парень, виртуоз в электронике. Вечно был сам по себе, пока не ушёл на войну — и не пропал без вести. И знаешь что? Мы так и не попрощались. Он ушёл, пока я спал. Может быть, постоял в дверях и посмотрел на меня на прощание, я не знаю. Но больше я его не видел. Ни разу. Никогда. Нет даже могилы, к которой я мог бы прийти.

Таисса молча кусала губы, глядя на него. Она могла бы сказать, что ей жаль, могла попробовать оправдаться, что не воевала сама, что не желала смерти никому — но это вышло бы фальшиво, жалко и пусто.

— Уходи, — твёрдо сказал Павел. — Я не хочу больше видеть тебя здесь. Никогда не хочу.

— Хорошо, — устало сказала Таисса. — Конечно. Спасибо за пиво.

На негнущихся ногах она вышла из магазина, стараясь не разрыдаться. Дьявол, она же Тёмная, холодная, неприступная, гордая Тёмная, почему её так ранила простая обида обычного парня?

Симпатичного парня с чувством юмора, который мог бы стать ей другом.

Таисса потёрла лоб. Что-то она совсем раскисла. Теперь ей, оказывается, нужны друзья?

Но сейчас её заботило не это. Что она вечером скажет отцу? После всего, что увидела сегодня?

Таисса упрямо мотнула головой. Она скажет, что любит его и доверяет ему. Если он не рассказал ей, у него были свои причины. И если она не разглядела в его угрозах умелого блефа, это не значило, что его не было.

И какого чёрта Дир показал эти кадры её одноклассникам? Он понимал, как они могли отреагировать? Что они могли, например, решить, что Таисса — опасная угроза, от которой нужно поскорее избавиться? Или подумать, что она станет наследницей своего отца и начнёт следующую войну?

Таисса не хотела ни войны, ни новых жертв. Но кого-нибудь вроде ребят из варианта «ноль» вряд ли интересовало её мнение.

И её одноклассников, только что увидевших запись, — тоже.

Таисса уселась под дверью соседнего с магазином здания. Домой идти не хотелось совершенно, возвращаться в школу — тоже.

Сверху на крыше послышались шаги. Таисса резко вскочила, но в следующий момент ей на голову рухнуло что-то тяжёлое, и она упала на землю.

А потом ей на голову выплеснулась кислота.

Оглушённая, Таисса среагировала не сразу, и вторая порция вылилась ей в лицо, едва она успела перекатиться. Раствор кислоты был довольно слабым, но кожу разъело тут же. Таисса попыталась шевельнуть обожжёнными руками, закрыть лицо, но вскрикнула от боли.

— Получи, Тёмная, — донеслось с крыши. — За нас всех.

Таисса не узнала искажённый фильтром голос. Но слишком уж это совпадало по времени с уроком истории. Кто это был? Кто-то из её одноклассников? Будут ли Светлые взламывать разум каждого из них, чтобы поймать зачинщика?

Неважно. Ей было слишком больно. Горела гортань, губы, кричало всё её тело.

Поздно. Таисса снова попыталась приподняться и потеряла сознание.