Глава 14

Учиться в академии несложно. Так я думала первую неделю.

А потом, когда прошли ознакомительные лекции, магистры выучили, как кого зовут, и адепты перезнакомились друг с другом… начались суровые будни огненного факультета. Приходилось много читать, заучивать, конспектировать. Кажется, даже больше, чем колдовать!

На магометрии, которую теперь вела строгая дама – Лойса Ликано, – приходилось часто задерживаться на перемене и выполнять объемные письменные работы. Хотя был и плюс: теперь я понимала, о чем эта дисциплина. Даже втянулась в решение сложных уравнений.

Физическая подготовка с элементами боя – вообще отдельный разговор. Тренер будто ставил перед собой задачу выбить из нас весь дух! Мы бегали, выполняли разные упражнения, занимались на тренажерах вроде металлических перекладин, зависших в воздухе в двух метрах над землей. На первых парах нужно было перебраться по ним над иллюзией обрыва. А тем, кто срывался и падал, потом несколько дней приходилось оттирать с кожи следы неизвестной магической субстанции, похожей на смолу. После первого такого урока моя звезда во лбу вообще ничьего внимания больше не привлекала. На стоны несчастных первокурсников тренер Ликано говорил:

– Стихийная магия – энергия, требующая крепкое и здоровое тело. Доходягам и слабакам на огненном факультете не место! Переводитесь к лекарям или ведьмочкам, если серьезных нагрузок боитесь.

Я б, если честно, к ведьмам перейти не отказалась. Вот кого сложно было увидеть потными и грязными, еле передвигающими ноги! А сильнее огневиков гоняли разве что ребят с боевого. Им действительно можно только посочувствовать… Но с моим даром идти куда-то, кроме стихийного факультета, попросту страшно. Мне все время вспоминались слова отца из письма. А затем вспыхивала перед глазами сценка из объятой пламенем детской комнаты. И тогда любые трудности представлялись не такими уж серьезными.

Что касалось «подарка» от Вардена – звездочка с каждым днем становилась тусклее, но исчезать с концами пока не собиралась. Магистр Вальдес-Рейн обещал, что она пропадет на пятый-шестой день, но прошло уже гораздо больше, а след на коже все равно оставался.

Ларса я больше не видела, что казалось странным.

Однажды, когда мы прогуливались с девочками во дворе, заметили нечто подозрительно знакомое. В нашу сторону плыла белая роза. Я среагировала мгновенно, спалив ее еще на подлете! И только потом поняла, что цветок мог предназначаться вовсе не мне… Но подружки не стали возмущаться, многозначительно косясь на мой лоб.

Мамина палочка по-настоящему выручала. Каким-то образом она умудрялась впитывать излишки магии получше камня-накопителя. Только так я могла объяснить свои успехи в заклинаниях. Магистр Вильгросса несколько занятий кидал на меня подозрительные взгляды, пока не попросил остаться после звонка. Забрал стилус, выданный в первый день, и сказал, что стоило предупредить о смене инструмента.

Я прочитала книгу, которую вручил мне Йоран Вальдес-Рейн, посетила несколько занятий по медитации и теперь каждый вечер задергивала полог кровати, уединяясь в абсолютной тишине. Ложилась на спину или садилась по-турецки, прикрывала глаза и старалась погрузиться в себя.

«Вам необходимо увидеть свой огонь. Почувствовать его. А затем протянуть руку и коснуться», – так писал неизвестный автор.

Сначала я чувствовала себя максимально глупо, но потом, когда действительно ощутила волну тепла в ответ на «погружение», начала относиться серьезнее.

Фир так и не добрался до монстрятника. Хотя я порывалась его туда оттащить. Очень хотелось побывать на прогулке в заповеднике, выгулять арбалет. Идти одной побаивалась, а с монстриком было бы в самый раз. Но дракон попросту испарялся в воздухе, едва понимал, куда мы направляемся.

В конце концов пришлось махнуть на это рукой. Все равно большую часть времени он пропадал неизвестно где. Появлялся ближе к вечеру, дабы поластиться, угоститься вкусняшками и «поохотиться» на соседскую улитку. Та уже его поползновения не воспринимала всерьез, замирая изваянием и терпеливо выжидая, когда интерес дракончика сойдет на нет. А может, она надеялась, что ее ядовитая слизь каким-то образом его отвадит. Но на Фира это, видимо, не действовало.

Самым нелюбимым уроком оказалось мироведение. Его вела пожилая скучная леди – Матильда Фоссе. Читала лекции с листа, требуя к концу занятия готовые конспекты. Казалось бы, можно профилонить, ведь глаз от своих записей она практически не поднимала до самого звонка… Но тут ключевое слово: «практически». Однажды магистр взглянула на меня как раз в тот момент, когда мы с Шанталь перекидывались записками через ряд. В итоге остались на отработку и два часа переписывали тексты с учебника.

Факультативы я посещала через раз. Кроме танцев и фехтования у Магноди, как ни странно. Мне они очень даже понравились!

– Танец сроднен дуэли, – говорил он. – И там и там необходимо безукоризненное владение своим телом.

Помимо привычных бальных, существовали еще танцы стихий. Мы пока к ним не приступили, но Магноди рассказывал, что это необыкновенно красивое зрелище.

– Предлагаете учиться одолевать врага танцульками? – как-то высказался один из адептов, после чего по кабинету пронеслась волна смеха.

– Боюсь, ваши дерганые телодвижения скорее введут оппонента в священный ужас, – усмехнулся магистр. А затем уже серьезно добавил: – Нет, никто не выплясывает во время дуэлей! Вы можете, конечно, попробовать, но вряд ли вас правильно поймут. Танцы стихий помогают сродниться с собственной магией, научиться не просто повелевать ею, а играть. Так же искусно, как композитор на своем инструменте.

После первого же занятия я прикладывала все усилия, дабы поднять свое вялое тело в кошмарные шесть утра. Ведь факультативы магистра Магноди проходили очень рано, еще до завтрака.

Мне так же понравились алхимическое зельеведение и бытовая походная магия. К зельям у меня оказался талант, а на кафедре бытовиков изучали самые полезные заклинания, необходимые в волшебном мире.

С монстрологией и артефакторикой сложилось, увы, не так хорошо. Первая дисциплина оказалась слишком страшной, вторая – скучной.

В один прекрасный день, когда прогуливала знакомство с очередной зубастой тварью, я случайно услышала нечто очень интересное. Парни-старшекурсники спорили, возможно ли вообще выполнить то, что декан взвалил на Вилларса Вардена. Ему досталась самая длительная отработка, с которой он никак не мог покончить. Ведь всем известно, что очистить пострадавший от прошлогодней заварушки класс не удалось даже магистрам. В аудитории то ли темномагическая дуэль приключилась, то ли неудачное зелье взорвалось… В общем, сразу снять диковинные проклятья не было времени, а за лето они хорошенько укоренились.

За какие такие прегрешения Ларсу досталось – неясно. Но почему-то меня это не удивило.

Признаться, даже почувствовала некое облегчение… Ведь получается, что с горизонта он потерялся по весьма уважительной причине.

Сообразив, о какой именно башне идет речь, я вытащила из сумки карту замка. До ужина еще два часа, делать мне нечего, а где-то там Ларс Варден один-одинешенек бьется над невыполнимым заданием.

Губы сами собой растянулись в улыбке. Ну как я могу его не проведать?