Глава 1. Последняя из рода Ильден

Десятью днями раньше

Князь Бронзехельма откинулся на спинку стула. Его лицо расплылось в блаженной улыбке, которая шла суровому повелителю гномов примерно так же, как орку кружевные панталоны.

— Поверить не могу! — с наслаждением пробормотал он. — Видит труженик Дир, уже не ждал, что счастье возможно. Неужели я действительно от тебя избавлюсь, Айрис?!

Я участливо покивала.

— Похоже на то. Но я постараюсь регулярно писать. И приехать в гости на каникулах.

Эта угроза заставила гнома вздрогнуть и закашляться.

— К-к-каких каникулах?!

— Не знаю. Но должны же быть у королевы какие-то каникулы. Нельзя работать совсем без выходных, так можно и заболеть.

Князь сощурился, пытаясь понять придуривается дорогое чадо или серьезно. Я не стала разрушать интригу, в жизни всегда должно быть место тайне. Просто поднялась и обняла старого гнома, поразившись, как сильно он изменился за эти годы. Когда я впервые увидела дядю Мерлика двенадцать лет назад, он показался мне гигантом — больше за счет ширины и некоторой присущей всем гномам квадратной монументальности, но все же. А вот теперь его облысевшая макушка едва достает мне до подбородка.

— Я действительно буду скучать, дядя Мерлик. Спасибо вам за все! Мне было хорошо в Бронзехельме.

— Жаль, что не могу сказать того же про себя, — язвительно пробормотал старый гном. — Это были самые суетные и беспокойные годы за все полсотни лет моего правления, клянусь Диром-молотобойцем. Бедные мои нервы. Как же я счастлив, что теперь ты будешь изводить кого-то другого! Регент еще не знает, на что подписался…

— Я тоже вас люблю, — перебила я старика, иначе восхвалением моей злокозненной натуры грозило затянуться до утра. Конечно, как любая девушка, я обожаю комплименты, но время! Меня уже ждут.

Князь вздохнул и стиснул меня в ответ своими ручищами так, что я мысленно попрощалась с ребрами.

— Ты там держись, девочка… — его голос чуть дрогнул. — Они постараются тебя сломать, ты же знаешь…

— Х-х-х… — прохрипела я.

Кажется, дядя Мерлик решил не уступать это удовольствие незнакомым лордам, и собирался сломать меня самостоятельно. Если не всю, то хотя бы пару косточек.

К счастью, тут князь сообразил, что еще немного и мой отъезд придется отложить по состоянию здоровья и разжал руки. Я со всхлипом глотнула воздуха и заверила правителя, что сама там всех переломаю, покажу им что такое настоящее гномское воспитание, и вообще — Айрис Ильден, которая едет возвращать трон своих предков — худшее, что может случиться с мерзавцем и узурпатором, именующим себя регентом Виндара.

А ведь я действительно в это верила. Наивный ребенок.

***

Мой путь наверх проходил через главную залу подземных чертогов. И там меня ждала засада.

— Вот она, парни!

С воплями “Айри-и-и-ис! Ветерок! Без нас хотела сбежать, поганка!” дорогу преградила гномья молодежь. Силушкой, как у дяди Мерлика, оболтусы пока похвастать не могли, но компенсировали ее энтузиазмом, свойственным юности.

А еще их было семеро. Семь наследников лучших родов Бронзехельма, ревущих дурными голосами прямо в ухо. Я осознала, что сопротивление бесполезно, обмякла и только жалобно попискивала, пока друзья детства тискали и передавали меня из объятий в объятия.

— Ну все, все. А ну отошли от девочки, вы так ее совсем задушите, — тетушка Сванхильд — суровая женщина, перед ней даже тролли трепещут. — Хватит, я сказала!

Она повысила голос, и гномы пристыженно притихли.

— Спасибо, тетушка, — я отряхнулась, оценила ущерб, нанесенный дорожному костюму и решила, что он незначительный. — Ребят, мы сто раз уже все обсудили. И попрощались сто раз тоже.

— Так эта… уезжаешь-то ты только сейчас, — буркнул Хаберг и остальная команда поддержала его нестройными голосами.

Вот демоны, я сейчас расплачусь! Только этого не хватало. Нельзя, чтобы они видели, как я реву. Я обвела повлажневшими глазами своих мальчишек. Моя команда. Моя Неукротимая Семерка, причина, по которой меня проклинали матриархи гномьих семей, а дядя Мерлик ругался и клялся, что никогда в жизни больше не возьмет на воспитание человечку.

Сколько раз мы с Семеркой сбегали вместе от учителей, срывая занятия! Влипали в самоубийственные авантюры, устраивали розыгрыши, шарились по заброшенным штрекам.

Как они будут без меня? Кто научит их плохому?

— Ой, вот только реветь не надо! Вы что — меня уже похоронили?

— Ну… — мрачно протянул кто-то из семерки.

— Вот остолопы! Совсем в меня не верите! — я скорчила зверскую гримасу. — Отставить страдашки! Да я этого регента на мелкие тряпочки порву!

Мальчишки подтекста не уловили и воспрянули. А вот грустный взгляд Сванхильд подсказал, что она-то все понимает.

— Может останешься? — спросила она со вздохом.

Отдать свою страну мерзавцу, убившему моего отца и братьев? Ну… так себе идея.

— Некрасиво с моей стороны мотать нервы дядюшке Мерлику, когда в мире столько других достойных мужчин. И потом: я что — зря столько лет убила на изучение этикета?

А еще, если пророчество правда, без трона жить я буду хорошо, но недолго. А вот моя страна наоборот — долго, но в тяжких муках. Судьба рода Ильден и Виндара связана богом Триксом, нам нельзя друг без друга.

— Тогда возьми, — в ее руках появилась цепочка с крохотным фиалом на конце. Бледно-розовая жидкость внутри искрилась и переливалась перламутром.

“Бледная одурь” — вытяжка из белесого мха, который произрастает только на нижних уровнях подземных владений. Одна-две капли — глубокий сон без сновидений, десять — тихая и безболезненная смерть. Прелесть что за средство: не определить никаким детектором яда, антидота тоже не существует. Один минус — у отравленного синеют белки глаз и губы, слишком характерный признак.

Мои глаза загорелись, а жадные ручонки сами собой потянулись к цепочке.

— Вот спасибо, тетушка Сванхильд, ты знаешь чем порадовать девушку, — проворковала я, пряча цепочку со смертоносным содержимым под одежду.

Но последний и самый большой подарок сделал мне дядя Хельдик до поры взиравший на сцену с растроганной улыбкой.

— А я еду с тобой, — обрубил он непререкаемым тоном, когда я повернулась к старому гному, чтобы подарить и ему законную порцию обнимашек.

Это было даже лучше, чем на шестнадцатый день рождения, когда он подарил мне боевую секиру с отличным балансом и розовое платьице. Потому что дядюшка Хельдик, больше ста лет занимавший должность верховного казначея, финансист от бога. Да я бы почку (чужую) отдала за его помощь! Без него мне ни за что не разобраться в такой жути, как отчеты министра финансов! Я, конечно, умница, но экономика всегда была моей болью…

— А как же клан? А казна Бронзехельма?

“Молчи, дура, — возопил внутренний голос. — Хватай его в охапку и тащи в карету, пока не передумал!”

Послушав голос, я оглядела дядю Хельдика. Нет, не подниму.

— Без меня не помрут, — гном усмехнулся, огладил ухоженную белую бороду. — Зря я что ли своего оболтуса последние тридцать лет натаскивал? Да и проверить, как дела у наших банков в Виндаре нелишне.

Ага, теперь понятно. Это рабочая командировка с ревизией, а меня два хитрых старых жука — князь и его казначей — просто решили использовать для охраны. Точнее, не меня, а отряд, который выделил регентский совет будущей королеве.

Но ревизия — штука долгая, не на неделю. Думаю, мы с дядей Хельдиком сумеем договориться, чтобы он посмотрел в свободное время кое-какие бумаги и дал пару ценных советов. За соответствующую плату, разумеется, ибо какой же гном станет работать бесплатно?

***

Кареты и отряд из полусотни стражников поджидали нас у главных врат Бронзехельма. Капитан лихо прогарцевал ко мне по горной дороге, отсалютовал.

— Ваше высочество…

— Добрый день, капитан, — я улыбнулась и подмигнула. — Можно без такого официоза, я планирую путешествовать инкогнито. Побуду пока просто леди Айрис. А твое имя?

— Ваше высочество, — холодно и с нажимом повторил капитан, — садитесь в карету. Выдвигаемся прямо сейчас, разговоры потом. Мы и так ждали вас почти час. Вы были оповещены о прибытии отряда и могли бы собраться заранее…

Даже не знаю, что мне больше понравилось — тон или слова. Все прекрасно.

— Как твое имя, капитан?

— Не заставляйте солдат ждать.

Нет, я не разозлилась, просто перестала улыбаться.

А, ладно, кому я вру? Разозлилась конечно! Но не показала.

— Ожидание — часть их службы. Ты требуешь от принцессы, чтобы она подстраивалась под удобство солдат?!

— Ваше высочество, у меня инструкции.

— И чьи инструкции для тебя важнее, чем приказ твоей королевы? — голос хлестнул, точно кнут, эти интонации я репетировала долго, сначала под присмотром дядюшки Мерлика, потом самостоятельно. Пусть знают, что я страшна в гневе и трепещут.

На лице капитана вместо трепета отразилось ослиное упрямство.

— Приказ регента, ваше высочество.

Ну все, теперь я совсем злая!

— Слезь! Не хочу задирать голову и орать.

Ослушаться прямого приказа он не мог и спешился.

Я прищурилась, разглядывая его. Не молод, но еще и не стар. Лицо обветренное, грубое — чем-то похож на побитого жизнью пса бойцовской породы. Глаз не отводит, смотрит даже с вызовом, всем видом показывая какого мнения об избалованной малолетке.

Знаю этот типаж — вояка. Прямой, как таран и столь же изысканный по натуре. Не худший вариант, между прочим. С теми, кто льстиво улыбается в лицо и бьет в спину, будет труднее.

— Имя? Звание? Полк?

Он вытянулся и прогавкал свое имя, окончательно уподобившись доберману.

— Так вот, капитан Дункан. Ты хотел сказать, что не обязан исполнять мои приказы, потому что я принцесса. Но я — последняя из рода Ильден, других претендентов нет, и в любом случае стану твоей королевой. И твое поведение — оскорбительно, — веско проговорила я, глядя ему в глаза.

— Вы… выйдете замуж, ваше высочество.

Вот кремень мужик. Другой бы уже дрожал и блеял извинения..

— Когда-нибудь, возможно. И у меня будет консорт с узким кругом прав и обязанностей.

Лицо капитана дернулось, словно он хотел что-то сказать, но передумал в последний момент.

— Что, думаешь, я позволю какому-то чужаку захватить трон своих предков, а сама соглашусь сидеть в женских покоях и рожать в год по ребенку? — я усмехнулась. Эту ухмылку тоже пришлось репетировать перед зеркалом. Она делала меня циничнее и старше, жестче. — Ради такого не стоило бы возвращаться. Заговорщики убили моего отца и братьев, но себя я убить не позволю. И задвинуть в сторону тоже. Я выросла под присмотром гномов, но слухи доходят и в Бронзехельм, мне не нравится то, что сейчас происходит в моей стране. Я еду, чтобы навести порядок. Посадить ворюг, разобраться с налогами, сменить кабинет министров. Так что решай, капитан, решай прямо сейчас — кому ты предан: законной правительнице или мерзавцу, который называет себя регентом, но за двенадцать лет довел страну до полного разорения?

Вокруг сгустилась удивительная тишина. Не ржали лошади, как-то сами собой смолкли разговоры в строю. Только позвякивание сбруи нарушало напряженное молчание. Хельдик за моей спиной тоже молчал. Он понимал, что это моя битва. Первая из многих.

Капитан помедлил, наградил меня испытующим взглядом, а потом вдруг преклонил колено.

И я выдохнула, сама себе не веря. Получилось!

Я опустила руку ему на плечо, показывая, что принимаю присягу — пусть данную неофициально, без громких слов. Люди, подобные Дункану, доказывают свою верность делами.

Торжественность момента была несколько порушена скрипом дверцы. Из кареты высунулась дама таких неохватных габаритов, что я невольно заподозрила, скрытый в дверях портал в иное измерение.

— Спасите! Бесчинство! Карамболь! — визгливый голос разлетелся далеко по окрестностям, отразился от врат Бронзехельма и вернулся страдающим: “…боль …боль …боль”

У капитана дернулось веко.

— Эй?! — женщина заподозрила, что ее не расслышали в первый раз и завопила громче. — Слышите, вы обязаны заступиться за беззащитную леди! Эта змеюка обещала мне ноги переломать?!

“…Мать …мать… мать…”, - глумливо откликнулось эхо.

— Это еще что за жаба… то есть баба? — шепотом спросила я у капитана. — То есть, леди, — добавила, с некоторым сомнением, оглядев еще раз расшитое шелком и жемчугом платье. Темно-зеленое и с глубоким декольте — оно изящно подчеркивало тройной подбородок и массивные брыли.

Мой дорожный наряд, в котором я планировала проделать большую часть пути до столицы, выглядел куда скромнее.

— Вдовствующая графиня Персефона де Лалуен, — так же шепотом откликнулся вояка, и неизбывная мука, прозвучавшая в его голосе, сказала больше, чем тысяча слов. — Ваша дуэнья.

***

Оказалось, что особе королевских кровей никак невместно путешествовать одной в сопровождении мужчин. Поэтому заботливая мачеха послала мне Персефону де Лалуен, служившую при дворе в чине статс-дамы. Можно сказать, с великой болью от сердца самое дорогое оторвала.

— Ах, девочка моя, как же ты выросла! Я ведь помню тебя еще во-о-от такой малюткой, — она свела руки, показывая, что в детстве я не превышала размерами некрупный огурец. — Знаешь, — тут леди перешла на интимный шепот. — Твоя несчастная матушка называла меня лучшей подругой. Да-да, так и говорила: “Ближе тебя, бесценная Персефона, у меня никого нет! Умоляю, позаботься о моей дочурке, когда я умру!” А потом… Она… — тут графиня вынула кружевной платок, который размерами вполне мог бы соперничать со скатертью и громко немузыкально высморкалась. — Ты меня, наверное, совсем не помнишь, малютка Айрис…

Заключенное в шелка и кружево тело содрогнулось от сдержанных рыданий. Выпиравшая, подобно квашне, из жестких объятий корсета грудь вдохновенно заволновалась.

Интересно, графиня в курсе, что тыкать монарху — фамильярность на грани хамства?

— Почему же, помню, — соврала я, отрываясь от этого гипнотического зрелища. — Однако, любезная тетушка, у меня к тебе огромная, просто жутко важная просьба…

— Все что угодно, девочка моя! — с чувством воскликнула дуэнья и попыталась стиснуть меня в объятьях. Пришлось спрятаться за капитана.

— Обращайся ко мне на “вы”, как положено по этикету. Не хочу, чтобы окружающие подумали, будто ты презираешь королевскую власть.

Лицо графини выразило растерянность, а потом смертельную обиду. В уголке глаза блеснула слезинка размером с боб.

— Но… Айрис, деточка моя. Ты же мне, как доченька…

— Конечно, тетушка. Но этикет превыше, не вы ли сами всегда этому учили? — даю на отсечение любую часть тела, что она постоянно изводит молоденьких фрейлин подобными нотациями. — И не дай Годрос слухи дойдут до Тайной канцелярии. Если вас казнят по обвинению в оскорблении власти, я буду безутешна.

Вдовствующая графиня ощутимо сбледнула. Ореол ужаса, окружавший Тайную Канцелярию во времена моего деда, изрядно поблек за прошедшие годы, но старшее поколение все еще жило в мистическом страхе перед ней.

Сразу после воспитательной беседы мне удалось нейтрализовать дуэнью, озадачив ее размещением моих вещей. Недоумение капитана Дункана от этой пантомимы ощущалось почти физически, поэтому я отозвала его в сторону и объяснила:

— Так проще. Я могла бы прилюдно унизить ее, приказав обращаться по этикету, но зачем создавать врага на пустом месте? Дорога долгая, а графиня может поделиться сплетнями. Мне жизненно важна любая информация.

Лицо вояки прояснилось.

— Вон оно что… — протянул он. — Ловко. А у вас талант подбирать ключик к каждому сердцу, ваше высочество.

Польстил, конечно, но я все равно жутко возгордилась. Чтобы сдуть обратно самомнение, пришлось ущипнуть себя до боли и вспомнить все косяки, ошибки и глупости, за которые дядюшка Мерлик не раз грозился меня выдрать, чтобы сидеть три дня не могла.

Уф, вроде отпустило.

***

Ладно дуэнья от мачехи. Вот регент подложил настоящую змеюку.

“Ну, по крайней мере, дорога запомнится”, - отметила я, разглядывая нагиню, упакованную в кожаный доспех. Мне доводилось видеть пару раз змеелюдей на ярмарке, но так близко — никогда.

Стройная и гибкая девушка словно источала ощущение опасности. Вроде ничего жуткого: мелкие черные косички, высокие скулы, блестящие черные глаза, а все равно рядом находиться неуютно. Из-за бесстрастного выражения ее лицо напоминало посмертную маску, у чугунного горшка и то больше эмоций.

Под смуглой кожей проступал еле заметный узор, словно нанесенный тонкой кистью. Когда змеелюды перекидываются, он превращается в настоящую чешую, которую пробьет не каждое копье.

Красивая? Да, пожалуй красивая, но это красота ядовитой змеи, замершей перед атакой.

— Джита Шах, — идеально прямая спина с торчащими за ней рукоятями скимитаров чуть качнулась, обозначая поклон. — Ваш телохранитель, принцесса.

Она отвернула ворот туники, показывая вытатуированное на шее клеймо похожее на ожог. Остров Кайсен — лучшая в мире школа телохранителей и воинов.

— Змеюка, — возмутилась вдовствующая графиня, непонятно зачем констатируя очевидное. — Ты как кланяешься перед своей повелительницей?! Чему я тебя всю дорогу учила?! Ниже, ниже давай!

Она хотела было придать нагине ускорение подзатыльником, но обнаружила, что ее запястье удерживают смуглые пальцы. Мне показалось, что нагине достаточно немного усилить нажим, чтобы сломать дуэнье руку.

— Не стоит, — равнодушно сказала Джита. — Я не люблю, когда меня трогают.

— Вот! — ябедническим тоном взвизгнула графиня. Отпрыгнула в сторону и обвинительно ткнула пальцем. — Что я говорила?! Змеюка! А еще, — тут дуэнья снова перешла на жалостливые всхлипывания, — она обещала мне ноги переломать…

— Что, действительно обещала? — полюбопытствовала я.

Как-то непрофессионально для телохранителя.

Нагиня покачала головой.

Графиня всплеснула руками, отчего ее обильные прелести снова заходили волнами.

— Да что вы ее слушаете?! — в отчаянии вскричала она. — Это же змея! Разве она скажет правду?! Герцог Далойский слишком доверчивый мальчик, а всякая нелюдь этим пользуется…

Я умилилась, представив себе всесильного регента — интригана и убийцу моих родных — в образе доверчивого мальчика и повернулась к Джите.

— Что именно ты обещала?

— Я сказала, что наг в боевой форме способен переломать ноги взрослому человеку ударом хвоста. Графиня приняла это на свой счет.

— Да, сказала, — взвизгнула графиня. — А потом замолчала и так посмотрела… с угрозой! Нельзя доверять нелюдям!

Меня нечеловеческая природа Джиты тоже смущала. Но совсем по другой причине.

— Ты не моя подданная. Кто нанял тебя?

— Джеральд Ракхэм, герцог Далойский. Моя задача: постоянно находиться при вас, обеспечивая безопасность, ваше высочество.

“И шпионить, докладывая регенту обо всех моих действиях”, - про себя закончила я.

Умно, ничего не скажешь. Герцог скотина, но совсем не дурак. От злости захотелось зарычать. Мысленно я представила, как беру Джеральда Ракхэма и знакомлю его со своей секирой самым нетрадиционным и противоестественным способом.

А в реальности только улыбнулась и протянула нагине руку.