Глава 11. Сто тысяч женихов

Женихи начали прибывать с самого утра, и только тогда я поняла, что натворила.

Их были десятки! Нет, даже сотни!

С раннего утра подъезд к дворцу запрудили кареты, повозки и даже телеги, везущие юношей (а также мальчиков, мужчин и стариков), мечтающих взять меня в жены. Несовершеннолетних отроков сопровождали мамаши, которые скандалили с седовласыми дедками за место в очереди.

И вся эта толпа волновалась, переругивалась, напирала, напрочь перекрывая выезд из дворца.

— О боги, теперь я знаю, что такое всенародная любовь! — простонала я. — И как же спокойно и хорошо было без этого знания!

Розмари сочувственно покивала, но в глазах ее прятались смешинки.

— А маменька-то не ошиблась, жениха в столице полным-полно.

— Не обольщайся. Молодых и красивых из них, дай Трикс, одна десятая часть.

— Это да, — со вздохом согласилась фрейлина. — Да и те с изъянами, третий сорт. Вон, младший сын барона Дигори — известный на всю столицу развратник. Говорят, болен нехорошей болезнью. А вон тот господин — игрок. На днях продулся полностью, даже штопанные подштанники заложил. А это… ого… — она прищурилась и наполовину высуналась из окна, разглядывая почтенного старца в окошке кареты. — Это же маркиз де Курье! Ему уже за девяносто. Недавно третью жену похоронил…

— Знатный, неженатый и вечно молод душой, — пробормотала я. — А что — идеальный кандидат! Докучать в спальне не будет точно.

— Ой, я бы не надеялась, — усмехнулась Розмари. — Маркиз, говорят, тот еще живчик. Его последняя жена родами померла, младшему сынку и годика не исполнилось. А всего детишек у него видано-невидано. Одних бастардов штук сорок наплодил. И всех признал, каждому содержание назначил — вот что значит порядочный господин.

Я с опасливым уважением покосилась на энергичного дедка.

Между тем хаос внизу только нарастал. Женихи прибывали, первый гофмейстер хватался за голову, не в силах навести порядок. Мы с Розмари наблюдали за всем этим непотребством из окна северной башни, где прятались от ярости регента. Его светлость, расстроенный вчерашним неудачным сватовством сегодня метался по дворцу аки лев по клетке, злобно порыкивая на слуг, фрейлин и даже министров. Я решила не мешать ему резвиться: пусть выплеснет всю глубину своего разочарования. Если долго копить в себе, можно лопнуть.

— Все равно не понимаю, — задумчиво протянула фрейлина. — Как герцог Далойский стерпел подобное?

— Да я сама не понимаю, — я вздрогнула вспоминая вчерашнюю сцену в храме. Ракхэм походил на хищника, у которого из-под носа увели законную добычу. — Думала он меня прямо там придушит.

Только присутствие жрицы и пророчество спасло одну чересчур самонадеянную принцессу. Убивать на глазах служительницы Бринны его светлость не рискнул. Но пока он тряс меня за плечи, требуя отменить указ об отборе, вся жизнь успела пронестись перед глазами.

Немного остыв, Ракхэм перешел от прямого запугивания к куда более цивилизованным и оттого действенным методам.

— Не надейся, — тяжело сказал он, нависая сверху и прожигая меня налитыми кровью глазами. — Я не дам и гроша на эту хоглунову блажь.

Вот это было обидно. Такие мероприятия, как отбор, требуют немалых расходов. Всех кандидатов надо где-то разместить, накормить и занять чем-нибудь не слишком разрушительным. По опыту своего руководства Неукротимой семеркой я помню, что оставленные без дела молодые мужики начинают дурить. А если убрать из уравнения гномью рассудительность и добавить привычку нашей знати к вседоздволенности… Ой, мне уже заранее жалко дворец, пусть даже он мой пока только на бумаге.

Мой внутренний гном затопал ногами и заорал, что это разор, грабеж и полное безобразие. И что он решительно против таких вопиющих расходов.

— И чего они ломятся? — с тихой тоской спросила я у фрейлины. — Я же ясно сказала: отбор начнется с первого числа. Еще почти три недели.

— Так, застолбить место заранее. Представляете сколько народу тут будет первого числа? Завтра еще женихи подтянутся, из других городов.

Я побледнела и пошатнулась, сраженная этой простой и пугающей мыслью. Внутренний гном закатил глаза и рухнул в обморок.

Действительно: это же только кандидаты из столицы и ближайших окрестностей. До конца месяца больше трех недель, с каждым днём знатных и неженатых условно-юношей будет становиться все больше, пока вся столица не утонет в женихах.

Если я срочно что-нибудь не придумаю!

***

Герцог Далойский посмотрел в окно и по его губам проползла злорадная ухмылка.

— Так-то, девочка, — пробормотал он себе под нос. — Полюбуйся, что ты наделала.

От мыслей об Айрис он по-прежнему впадал в почти неконтролируемую ярость, но по мере того, как бардак у дворцовых врат нарастал, настроение герцога улучшалось.

Отбор — это еще не крест на его планах, а всего лишь досадное препятствие. Никуда принцесса от него не денется.

Но как он мог настолько в ней ошибиться?! Почему позволил так легко обмануть себя? Не разглядел за хорошеньким личиком, соблазнительной грудью и каштаново-рыжими локонами неженский ум, решительность, характер бойца…

Джеральд снова вспомнил, как она сидела в карете — нервная, разъяренная, похожая на настороженный капкан. Сжимала кулаки, сверкала зелеными глазищами. Как хотелось запустить пальцы в эти волосы, приникнуть к упрямо поджатым губам, овладеть ею по праву супруга и господина…

И как она провела его! Выскользнула из рук в последний момент.

Он глухо зарычал. Нет, Айрис Ильден будет принадлежать ему! Он двенадцать лет ждал, пока принцесса созреет, чтобы подтвердить свои права на трон, но сейчас важным стало даже не это. Джеральд просто знал, что не может ее отпустить.

— Ну что там? — нетерпеливо бросил он, отворачиваясь от окна. — Нашли?

Три архивариуса в черных форменных сюртуках, старательно горбились над бумагами и до ужаса напоминали трех галок, роющихся в помойной яме. Личный секретарь Ракхэма — тоже в черном — выгодно выделялся на их фоне золотыми галунами.

— Есть! — вдруг выкрикнул один из архивных галчат. И громко чихнул, подняв в воздух вековой слой пыли.

— Отлично, как я и обещал — три тысячи золотых твои, — остальные работники оторвались от бумаг и смерили коллегу отнюдь не добрым взглядом. — Давай, как его отменить?

— Увы, — архивариус развел руками. — Отменить уже объявленный Королевский отбор невозможно.

— Ты смеешься надо мной? — оскалился регент.

— Нет, как можно?! Но есть и хорошие новости: любое подобное мероприятие имеет регламент, — архивариус суетливо вскочил. — Да вы сами посмотрите! Вот!

Герцог склонился над пыльным документом, разбирая в непривычное начертание букв и старинные обороты. И по мере того как смысл написанного доходил до него, на губах Джеральда Ракхэма расцветала воистину сардоническая и злорадная улыбка.

— Попалась, девочка, — довольно промурлыкал регент. — Ты теперь у меня вот где! — и стиснул пальцы в кулак.

***

Гофмейстер уставился на меня с таким восторгом, словно я была посланницей божьей, призванной спасти его от беспросветного мрака и ужаса обыденной жизни.

— Ваше высочество! — простонал он, протягивая ко мне руки. — Что же нам делать с… этим.

Толпа женихов за воротами волновалась. Ржали кони. Только прибывшие напирали на успевших раньше. Утомленные долгим пребыванием в каретах женихи выползали на свет — размять ножки и окинуть соперников грозным взглядом.

Молодые и старые, красавчики и страшилы, в шелках и траченном молью бархате времен моего прадеда. Кривые, смазливые, черные, бурые, блондинистые, носящие парики и бороды. Всякие. Выбирай — не хочу.

А вот и не хочу! Не так я это все себе представляла. Трикс, зловредное чудовище, ты что насоветовал? Уверена, пакостный бог сейчас смотрит на меня и от души потешается.

— А регент что говорит? — поинтересовалась я у старика.

Тот залился краской.

— Я не рискну повторить дословно, ваше высочество.

А жаль. Если речь герцога была хоть немного похожа на вчерашнюю, то я бы не отказалась послушать и обновить свой словарный запас.

— Но общий смысл сводился к тому, что нужно гнать всех претендентов в шею.

— А ты не прогнал?

Лицо гофмейстера стало совсем скорбным.

— Это же не простые просители, ваше высочество. И я слышал вчера ваш Голос. Наследница рода Ильден изъявила свою волю. Как я могу выгнать ваших женихов?

На старика было трудно смотреть без слез. Гофмейстер принадлежал к старой гвардии, помнившей еще моего деда. Один из тех служак, для которых не исполнить отданный Королевским Голосом приказ — немыслимо. А я со стыдом поняла, что забыла его имя.

— Не переживай, сейчас я разберусь с этой оравой, — пообещала я, хищно потирая руки. — Пришли ко мне десяток герольдов.

Еще через полчаса мы с гофмейстером наблюдали, как запрудившие окрестность повозки медленно расползаются. Не все, но от всей необъятной толпы потенциальных мужей осталось не более десятой части.

Внутренний гном расхохотался, отбросил секиру и пошел вприсядку.

— Как вы это сделали, ваше высочество? — с благоговением спросил гофмейстер.

— Очень просто, — я усмехнулась с видом этакого тертого жизнью гномьего дельца, хотя внутри все пело от восторга. — Я ввела денежный взнос за участие в отборе.