Глава 13. Ильдены не сдаются
Лариса, Эльмира Аблязина, Надежда, Alison Foks — огромное спасибо за наградки! Автор польщен и горд:)
— Ну, убедилась? — с грубоватой насмешкой спросил регент.
— Убедилась.
— Тогда прекращай этот цирк и выходи за меня замуж, — его лицо скривилось в мрачноватой ухмылке. — На отборе ты найдешь в лучшем случае трусливого подкаблучника с жирной задницей.
— Даже не знаю, — протянула я с таким видом, словно действительно раздумывала над его предложением. — Не уверена, что сидеть в башне и рожать тебе сыновей, пока Инесса блистает на балах, будет лучше.
Герцог вздохнул.
— Я погорячился, Айрис, ты меня довела. Запомни: женщина не должна спорить с мужчиной, мы от этого звереем.
Ути какие мы нетерпимые и властные.
— Покорностью и лаской ты можешь добиться куда большего. Не слышала выражения, что мужчина голова, а женщина — шея?
Это еще что за метафора в духе легендарного некроманта Виктора Франкенштейна? Я вообще-то цельное существо. И голова, и шея, и прочие органы в наличии.
— Давай, прекращай эту дурь, становись моей женой, и башня отменяется. Подпишем брачный договор, укажем в нем твои права и обязанности. Инессу, если так хочешь, я отошлю подальше… Да хоть в монастырь.
Он склонился, нависая надо мной с видом полноправного хозяина. Провел пальцем по нижней губе, вызвав в ней странные покалывания. Красивый мужик. Вот объективно, если забыть что это Ракхэм — самодовольная сволочь, мерзавец и убийца моих родных, а смотреть только на мужественное лицо и мощные плечи, то нельзя не признать: герцог — прямо-таки роскошный экземпляр человеческого самца. Сильный, опасный, сексуальный…
И страну он держал в железном кулаке все эти годы, несмотря на сотни мелких и крупных каверз от бога-вредины. Не разворовал мое наследие, и другим не дал. Сберег в целости и относительном порядке. Понятно, что для себя берег, но кто другой смог бы сделать подобное?
Да и куда мне — неопытной девчонке без денег, влияния, соратников — тягаться с искушенным в войне и политике мужчиной? Не лучше ли пойти на мировую, пока ее предлагают на моих условиях? Характер я уже показала, считаться с собой заставила.
— Увидишь, что я могу быть не таким уж плохим мужем, — искушающе прошептал он. От желания, промелькнувшего в глубине темных глаз, стало жарко, по телу забегали мурашки. — Еще ни одна женщина не жаловалась.
Я приоткрыла губы, невинно распахнула глаза, вцепилась в кружевной ворот его рубашки. Провела кончиками пальцев по шее, заставив вздрогнуть.
— Я уже смотрю… — с придыханием прошептала я, пожирая его взглядом. — Смотрю, смотрю на вас…
— И? — он приосанился.
— И вижу самовлюблённого мудака. Уж лучше подкаблучник с жирной задницей, — отрезала я совсем другим тоном, отпихивая его как можно дальше.
Глаза герцога сузились от ярости, желваки заиграли под кожей. Несколько мгновений Ракхэм нависал, прожигая меня взглядом, а потом улыбнулся. Ледяной устрашающей улыбкой.
— Ладно, — со спокойствием, от которого у меня кровь застыла в жилах, произнес он. — Тогда будет по-плохому. Обещаю, тебе не понравится.
— Как будто до этого меня все устраивало!
— До этого я был милым и щадил тебя, — “обрадовал” регент. — Больше не буду. Враги не просто так называют меня Черным герцогом.
Если он хотел напугать, то вполне преуспел. Стало страшно, потому что как бы я ни хорохорилась, Ракхэм старше, сильнее и обладает властью, о которой я могла только мечтать.
А когда мне страшно, я начинаю нести чушь. Вот как сейчас…
— А разве это не из-за цвета волос? Ну вы такой… чернявенький и смуглый. Почти что черный. Не как жители Морайский островов, конечно, да и нос у вас не широкий, но все равно примечательный. Да, определенно у вас в роду были морайцы…
— Не было! — оскорбленно фыркнул герцог, прерванный на середине пафосной речи.
— Нет были! — настаивала я. — Иначе откуда такой нос?!
— Забудь про мой нос!
Хотела было сказать, что забыть про такую выдающуюся во всех отношениях штуку совершенно невозможно, но в этот момент регент положил руку мне на шею и слова застряли в горле. Я немного стукнутая на голову, но не самоубийца же.
- Ты все равно станешь моей, Айрис Ильден, — внушительно и спокойно пообещал Ракхэм. — Но уже не как уважаемая и любимая жена.
— Что, никакого воспитания отпрысков и уроков вышивания? Вы же всего полчаса назад обещали! Ну что за привычка менять свои планы по десять раз на дню?
— Будет… — он нехорошо прищурился. — И вышивание, и отпрыски. И еще очень много чего будет, Айрис. Жена — собственность мужа. Ты даже не представляешь, как по-разному можно распорядиться своей собственностью.
***
Если Ракхэм надеялся, что после этой речи я передумаю и дам обратный ход, то здорово просчитался. Наоборот: я поклялась, что лучше выйду за маркиза де Курье, чем превращусь в покорный придаток его светлости. Какую бы животную притягательность ни источал Черный герцог, властные тираны абсолютно не мой типаж.
И все эти разговоры о предназначении женщины — какой она должна быть, какой не должна. Кому должна, тому прощаю.
Гоблину ясно, что неприятностей герцог ещё доставит, но мой внутренний гном разумно заметил, что решать проблемы надо по мере их поступления. И отправил меня добывать деньги.
Повезло, что сегодня как раз было дежурство капитана Дугласа. Он не пытался задержать меня на выезде из дворца и выделил отряд сопровождающих, не спрашивая куда я собралась.
— Вы сильно рискуете, ваше высочество, — предупредил вояка. — Черный герцог не прощает оскорблений, а теперь над ним тайком потешается весь дворец.
Хорошая новость, что придворные вспоминают неудачу Ракхэма у алтаря, а не как меня волокли по коридору пятой точкой вверх. Плохая, что прилюдные шлепки они наверняка тоже не забыли.
Я упрямо тряхнула головой:
— Нет смысла жалеть о том, что сделано. Я обещала тебе, что буду хорошей королевой для Виндара, а Ильдены всегда держат слово.
Экипаж в сопровождении конницы уже выезжал из ворот, когда за спиной послышался шум и знакомый рев “Стой!”. Я усмехнулась и велела подстегнуть лошадей.
До места назначения мы домчались за пятнадцать минут. Выпрыгнув из кареты на площадь, я сразу попала в прицел сотен любопытных глаз. Торговцы и нищие, простолюдины и мастеровые, аристократы и буржуа пялились на карету с королевским вензелем. Со всех сторон летели шепотки: восторженные, оценивающие, осуждающие.
Я, хоть и не робкого десятка, сперва растерялась от такого внимания. Но смущение быстро прошло. Это Ракхэм пытался меня прятать, а я хочу быть поближе к народу.
Так почему бы не воспользоваться оказией?
Поднявшись по ступеням, я обернулась к толпе.
— Сограждане! — голос у меня всегда был звонким, да и стоило заговорить, как в воздухе повисла тишина. — Виндарцы! Мои верные подданные! Знаю, что прошедшие двенадцать лет были нелегкими для нашей страны, но клянусь: совсем скоро все изменится. Как только корона коснется моей головы, и я принесу в храме заповедные клятвы, Трикс вернет расположение Виндару. Снова придут тучные годы: поля и сады будут плодоносить, корабли возвращаться в порты, сгинут болезни и голод.
Толпа отозвалась одобрительным ропотом, но пока слишком осторожным, сдержанным. А мне нужно другое — буря, страсть. Второй раз меня герцог так просто не выпустит, надо задать жару уже сейчас. Намертво связать понятия “богатство” и “королева Айрис” в сознании обывателей, внушить им, что одно невозможно без другого. Чтобы разнесли этот слух по всей столице, а потом и по всей стране. Чтобы когда подошел к концу отбор, Ракхэм побоялся чинить препятствия коронации.
— Клянусь, что стану для вас лучшей королевой за всю историю Виндара! Время правления Айрис Первой будут вспоминать века спустя, как вторую эпоху Изобилия…
Лучше, но все еще не то. Толпа нечувствительна к нюансам. С ней надо просто, весомо и грубо, как кувалдой. И… как там говорил учитель риторики? “Не стесняйтесь, Айрис! Обещаний народу мало не бывает”
Где-то на краю площади началась возня. Посланный герцогом отряд тщетно пытался пробиться к лестнице, чтобы вернуть взбалмошную принцессу во дворец.
Я вскинула руки перед собой, словно пытаясь обнять весь мир и добавила в голос пафоса.
— Легионы наших караванов отправятся в чужедальние страны, неся варварам свет истины, а заодно самые лучшие товары: вина и ткани, зерно и специи. Мир содрогнется перед нашим богатством и мощью, виндарцы будут купаться в деньгах и швырять их в море! Мы пройдем весь континент от западного залива до восточного океана с его неведомыми чудовищами и тварями. И непременно вымоем в нем сапоги!
Самым сложным было не испортить торжественность момента неуместным ржанием. Особенно когда глумливое воображение подсказало, что подобные речи надо бы толкать с бронированной гномьей колесницы да в окружении развевающихся флагов цвет заката.
Но это сработало! Толпа взревела от восторга. Люди смотрели на меня с надеждой и напирали, желая прикоснуться. Охрана еле сдерживала могучий поток народной любви.
— Да здравствует королева! — послышался крик, и его тут же подхватили.
— Ее величество Айрис Ильден!
— Боги храните королеву!
— Ай-рис! Ай-рис! — люди на площади скандировали мое имя, а я улыбалась им — покровительственно и ласково, стараясь не думать, как буду выполнять все, что тут наобещала.
Ильдены ведь всегда выполняют свои обещания.
***
Заметив, что отряд герцога почти пробрался к лестнице, я послала подданным воздушный поцелуй и скользнула в дверь за спиной.
Там меня уже ждали.
— Да уж, учудила ты, — дядюшка Хельдик покачал головой — то ли одобрительно, то ли осуждающе. — Но почему прямо под окнами посольства?
— Извини, это была импровизация, — с некоторым смущением призналась я, вслушиваясь во все нарастающий рев толпы за дверью. Как бы не дошло до беспорядков. — Вообще-то я просто хотела тебя навестить.
— Польщен, что ее высочество нашла часик проведать старика. Посидеть за кружечкой эля, вспомнить старые добрые времена…
От же язва!
— Дядюшка, не ломай комедию ты прекрасно знаешь, что я по делу, — перебила я гнома. — Мне нужны деньги!
Гном усмехнулся.
— Это не тот разговор, который стоит вести в холле. Пойдем.
Разговоры о деньгах следовало вести в инкрустированном малахитом кабинете. При виде искусной резьбы по камню меня обуял мощный приступ ностальгии. Княжеские покои в Бронзехельме, которые выглядели почти так же, были намертво связаны в моем сознании с чувством защищенности и любви.
Улыбчивая гномма заварила нам чай, вынесла вазочку со сладостями.
Меня буквально распирало от нетерпения, но Хельдик не торопился, и я тоже молчала. Гномы не уважают тех, кто бессмысленно суетится. Особенно в вопросах, связанных с финансами.
Поэтому сначала пришлось поддержать обстоятельную беседу. Расспросить про родственников, рассказать, как меня угораздило устроить бучу, от которой столицу лихорадит уже вторые сутки.
Наконец, все кости знакомых были отмыты до зеркального блеска, чай выпит, а вазочка со сластями опустела наполовину, и я смогла перейти к тому, ради чего сбежала из дворца.
— Итак, деньги. Я знаю, что гномьи банки кредитуют монархов.
Хельдик откинулся на спинку кресла, пряча в бороде лукавую усмешку.
— Кредитуют. Под пятнадцать процентов годовых.
Мой внутренний гном охнул и схватился за сердце.
— Сколько?! Да это бесстыжий грабеж среди бела дня!
— Ну, не скажи. Другие берут и не жалуются. Тем более, ты еще не королева. Что помешает регенту объявить твои расписки пустышкой?
— М-м-м… даже не знаю. Может то, что Виндар — моя вотчина, а не герцога Далойского? Да ладно, дядюшка Хельдик! Даже такой псих, как Ракхэм, не рискнет обманывать гномов. Пять процентов!
— Четырнадцать.
— Пять с половиной, — я мило улыбнулась. — И Белецкие озера в качестве заклада.
Гном огладил бороду, и глаза его вспыхнули азартом, в предвкушении хорошего торга…
***
К вечеру у меня на руках был толстенький кошелек, набитый драгоценными камнями, общей стоимостью в пять тысяч золотых, немного звонкой монеты и возможность взять кредит, в сто раз превышающий эту сумму под восемь процентов годовых. Основательно залезать в него я не планировала, поскольку понятия не имела в каком состоянии казна страны. Но сама возможность окрыляла.
С моей речи на площади уже прошло не менее тех часов, но я все равно не рискнула сунуться в главные двери. Покинула здание с черного хода, выпросив себе в спутники двух внучатых племянников дядюшки Хельдика. И отправилась в гильдию щита и кинжала.
Мне снова везло, словно Трикс пытался извиниться за подлянку с сейфом. Джита еще не уехала. И не успела наняться к другому работодателю.
— Стань моим щитом, — попросила я, выкладывая перед ней кошель с драгоценным содержимым. — Но теперь эта работа станет в сто раз сложнее.
Она еле заметно улыбнулась.
— Я не боюсь трудной работы, ваше высочество. Буду рада и дальше охранять вас.
Больше всего мне хотелось с визгом повиснуть у нее на шее. Сама не знаю как удержалась.
— Придется не только защищать меня от убийц и регента, но и помогать сбежать из дворца, если появятся дела в городе, — предупредила я на всякий случай.
Нагиня усмехнулась.
— Насколько я понимаю, ввести в заблуждение стражу для вашего высочества не проблема.
Вспомнив, как обманула ее в последний раз, я невольно смутилась.
— Ну… да. Есть в рукаве пара трюков.
После подписания договора полученный от гномов толстенький кошелек сдулся, как пустой бурдюк. Единственный некрупный рубин сиротливо перекатывался в нем, прямо умоляя о хорошей компании из десятка собратьев. В обмен на драгоценности я получила простой бронзовый медальон в виде отлитой в круге морды сторожевого пса.
— Лучше носите его всегда при себе, — посоветовала нагиня.
Не слишком подходящее украшение для леди, но и фиал с отравой не относится к побрякушкам, которыми можно прихвастнуть в салоне.
Фиал!
Торжествующая улыбка сползла с лица. Я на мгновение похолодела, потянулась к шее в поиске знакомого флакона с “бледной немочью”. Но его не было.
Он всегда висел тут на цепочке. Невидимый, почти неощутимый. Я так привыкла прятать его, что набрасывала морок уже бездумно. И снимала гномий подарок только перед тем, как принять ванну.
Но он все-таки пропал. Лучшее снотворное или лучший яд, в зависимости от дозы.
— Джита, у нас проблемы.