Глава 18. Кольцо, рука и прочий ливер в придачу

— Отбор — это прекрасно, — рассуждала маркиза, поднося к губам крохотную чашку из тонкого, точно лист бумаги, фарфора. — Тебе нужно замуж, моя девочка. Чем раньше выйдешь, тем раньше овдовеешь.

— Но я не хочу вдоветь…

— Ах, ты еще совсем дитя, моя дорогая и просто не понимаешь, как прекрасно быть вдовой! Поверь, я знаю о чем говорю. Я вот по-настоящему узнала, что такое счастье, только когда похоронила своего первого супруга.

— А сколько их всего у вас было?

— Пять.

Я замолчала, придавленная грузом чужого житейского опыта.

— И, разумеется, я помогу тебе с выбором жениха. Я и вернулась-то исключительно потому, что в столице впервые за двенадцать лет снова началось что-то интересное. Без обид, милочка, но твоя мачеха и ее любовник — феноменально скучные люди. При них Ильденбург превратился просто в провинциальную дыру. Надеюсь, теперь, когда Ильдены снова у власти, все изменится.

— Да уж, скучными последние деньки точно не назовешь, — согласилась я. — Жаль, что вас не было сегодня на осмотре.

— Мне тоже жаль, милая. Если бы я только получила твои послания! Нужно было отправлять их с нарочным, наша почта работает просто отвратительно.

— Но я отправляла нарочным!

И не просто нарочным, а особым курьером тайной канцелярии. Похоже, в этом и была ошибка. Мне же ясно дали понять, что долг принцессы перед страной выйти замуж за Ракхэма и рожать, рожать, рожать…

Вот ведь сволочной старикан!

— Ну да ладно, не страшно. Главное, я здесь, дорогая. И уже предвкушаю, как чудесно мы проведем время, выбирая для тебя самого изящного, скромного и послушного мужа.

— Если Инесса не помешает, — я вздохнула. — У нее два голоса из пяти. Еще один у Персефоны де Лалуен, но она на моей стороне. Если бы я только смогла договориться с графиней Сакремоль… Но кажется, она меня не любит.

— Камилла никого не любит, особенно молодых и красивых. Впрочем, меня она не любит больше всех, поэтому из принципа будет голосовать против всех моих решений.

— Что же делать? — я совсем приуныла. За прошедшие недели я, кажется, перепробовала все, что могло хоть как-то убедить мачеху. Начиная от рациональных доводов и заканчивая откровенными угрозами.

Если Камилла Сакремоль будет на мой стороне, смогу спать спокойно. Три голоса против двух — достаточный перевес.

— Знаешь, милая, ты неправильно ставишь вопрос. Тебе надо не договориться с Камиллой, а повлиять на нее.

— Не понимаю в чем разница.

Маркиза рассеянно улыбнулась.

— Когда я отдыхала на курорте в полумиле от моего дома, находилось почти сотня акров отличных виноградников, по удивительному совпадению принадлежащих Сакремолям. А с верфей всего полгода назад сошел новенький корабль, названный “Камиллой”. Догадайся в чью честь?

Я недоуменно нахмурилась.

— И что? Разве владеть виноградниками или кораблями запрещено?

— Ах, конечно нет, дорогая. Просто я помню, как десять лет назад, когда Сакремоль женился, приданного Камиллы едва хватило, чтобы покрыть доставшиеся в наследство от отца долги. Удивительно, не правда ли, сколь многого может достичь рачительный человек за десять лет неустанного труда?

***

— Вот видите, к чему привела ваша глупость! — с порога огорошил Штольдер.

Я настолько удивилась от подобного тона, что не сразу нашла что ответить. И хорошо, а то на язык просились выражения, которым научил меня герцог. И не факт, что барон их заслужил.

Поэтому я сжала губы, несколько раз вдохнула, выдохнула. Прошла в комнату, устроилась в кресле (судя по качеству обивки оно предназначалось для самого хозяина кабинета) и только тогда спросила.

— Давайте подробнее, барон. А то пока не вижу. У меня, к слову, тоже есть ряд вопросов: то ли про глупость и некомпетентность, то ли про преступление против короны.

Просто интересно: если Сакремоль так безудержно ворует, что даже маркиза обратила внимание, почему тайная канцелярия ни разу не почесалась сделать с этим хоть что-то?! Или Штольдер в доле?

Мой холодный тон не остудил его.

— Я про женихов из других государств! Вы понимаете к чему это может привести?

— К выгодному династическому браку? — предположила я.

— Какой брак! — Штольдер в волнии забегал по кабинету. Он выглядел не просто расстроенным, а прямо-таки убитым. Ещё немного и начнет руки заламывать, стеная о том, как все попало.

Почему? Что я упустила?

— Ваш брак с любым из этих… гостей, — он явно хотел применить более резкое слово, — станет для Виндара началом конца! Сильные соседи получат право на трон и просто сожрут нас. Особенно если с вами что-то случится после рождения наследника! Бескровная смена династии.

— Я не назвала бы Сребролесье сильным соседом. Эльфам малоинтересна власть над людьми.

— Вот! — он обличающе воздел палец вверх. — Это и подозрительно! Чего забыл здесь эльфийский принц?!

— Степи сильны, но орки не станут жить в наших городах. Их стиль: набежать неорганизованной толпой, пограбить и смыться, пока не подошла армия и не вломила им. Так что брак с сыном вождя наоборот оградит нас от разорения.

— Они изменились! Племена объединяются в единое государство, появляется структура власти, зарождается аристократия. Они даже в университеты начали свою молодежь отправлять!

— С каносианцами у нас нет общих границ, — продолжала я размышлять, игнорируя возгласы службиста. — Им будет просто ну очень неудобно завоевывать нас. Кроме того, я слышала, что у нагов — матриархат.

— У них множество портов, и они прекрасные мореходы! А их бабы дерутся, — тут он опасливо покосился на входную дверь, за которой ждала Джита, — как бешеные.

— Остаётся ван Россэн. Согласна с вами, что кронпринц совершенно не подходит, но я его и не рассматриваю. А вот Эдвин — интересный вариант.

— За ним вся мощь Ротланда! Эдвин Шварц — ближайший друг и молочный брат кронпринца! Выйти за него замуж все равно, что выйти за самого Тильберта! Да вы хоть знаете какой у него статус при дворе?!

— Не знаю. И как раз по этому поводу я здесь. У вас должны быть какие-то данные по соседским принцам. Я хочу ознакомиться с ними, чтобы все взвесить и выбрать наиболее перспективного кандидата.

— Кандидата?! — Штольдер вздрогнул и посмотрел на меня взглядом человека, уколотого шпагой в седалище. На его лице было все: боль, ужас, неверие переходящее в отчаяние и гнев, густо смешанный со стыдом. — Вы что же… собираетесь замуж за одного из них? — голос барона трагически дрогнул и опустился в глубины минора.

— Еще не знаю, — терпеливо ответила я. И с чего службисту вдруг вздумалось устроить истерику на ровном месте? Нормальный ведь мужик был — спокойный, неглупый, с чувством юмор. — Именно поэтому мне нужны личные дела каждого из этой пятерки.

— О нет! Вы не можете выйти замуж за иноземца! Вам нужно выбрать кого-то из виндарской аристократии. Не мальчика, а ответственного, надежного мужчину…

Это уже начало раздражать. Я вроде не просила совета, почему же все мужчины вокруг наперебой говорят мне за кого я должна выходить замуж?

— Да-да. Надежного, лояльного короне, с опытом государственной службы. Я уже слышала от вас это, Фердинанд. Но с тех пор ничего не изменилось: подходящего мужчины с таким набором качеств и послужным, готового взять меня в жены, просто нет.

Он судорожно сглотнул, посмотрел на меня безумными глазами, словно собирался прыгать со скалы.

— Я готов!

— Что “готов”, - переспросила я, ощущая, что тупею с каждой секундой этого безумного разговора.

— Осмелюсь предложить свою кандидатуру, ваше высочество, — Штольдер бухнулся на колено и зашарил по карманам, бормоча: “Ну где же оно… Сейчас… Подождите…”

Так, по всем признакам у Штольдера острый приступ деменции! Я вскочила, стрельнула взглядом в поисках выхода. Увы, наиболее удобный путь к отступлению пролегал как раз мимо барона. Было, правда, еще окно — огромное, почти в пол. Но третий этаж…

Уже открыла рот, чтобы позвать Джиту, когда Штольдер с победным воплем: “Нашел!” извлек бархатную коробочку и распахнул ее жестом падишаха, раскрывающего двери в свою сокровищницу.

Внутри пряталось кольцо из белого золота с таким огромным бриллиантом, что он казался фальшивкой.

Барон торжественно откашлялся и начал явно отрепетированную речь.

— Ваше высочество… Нет, не так! Айрис! С первой же встречи я проникся к вам глубочайшим восхищением и любовью. За недели общения это чувство только крепло. Вы подобны драгоценному камню, — тут он нежно погладил бриллиант в кольце. — Так сделайте меня счастливейшим из смертных — согласитесь стать моей женой! Клянусь, что ни о чем так не мечтаю, как о том, чтобы укрыть, окружить вас заботой…

Это было первое признание в моей жизни. И, честно говоря, не впечатлило. Словно за громкими словами не стояло ничего.

Мне не нравилась эта поза, не нравилась речь и вульгарный бриллиант (хорошо живут сотрудники тайной канцелярии. Или Штольдер его на доходы с поместья купил?). От всего происходящего нестерпимо тянуло опереттой.

Или проблема в том, что я не чувствовала к Штольдеру ничего? Даже Ракхэм вызывал более сильные, пусть и отрицательные эмоции. А барон… ну, он просто никакой. Взгляд скользил по нему, не желая задерживаться лишний раз.

— Встаньте, барон. Вы не в себе. И украшение лучше уберите, не дай Трикс потеряете. У вас, должно быть, разыгралась горячка, я слышала, что она вызывает спутанность сознания и странные речи. Хотите, кликну целителя? — я сделала осторожный шажок в сторону выхода.

— Нет, вы не поняли! — в глазах Штольдера вспыхнул маньячный блеск. Барон попытался завладеть моей рукой, чтобы напялить на нее кольцо и это стало последней каплей. Я с писком шарахнулась в сторону, снесла юбками горшок. Мясистый кактус, утыканный такими колючками, что их вполне можно было использовать для допроса с пристрастием, покачнулся и покатился, оставляя на паркете полумесяц слежавшейся землицы.

Дверь распахнулась. Нагиня, со скимитаром в одной руке и метательным кинжалом в другой, заглянула внутрь, медленно обвела взглядом помещение.

— Все в порядке, ваше высочество? — уточнила она.

Хороший момент, чтобы сбежать.

Я покосилась на несчастного барона и помотала головой.

— Да, все прекрасно. Подожди еще пять минут, мы уже заканчиваем.

Не уйду, пока все не выясню.

— Оставить дверь открытой?

— Нет, у нас приватный разговор.

Появление телохранительницы сбило Штольдера с лирической ноты. Маньячный блеск в глазах погас, барон встал. Кольцо убирать не стал — устроил раскрытую коробочку на столе так, чтобы свет преломлялся в гранях камня.

— Простите… Я забылся. Поймите: я никогда не был дамским угодником, не силен в красивых речах и ухаживаниях. Да и вы мало похожи на обычных женщин, Айрис. Но клянусь: если вы примете мое предложение, я стану лучшим из возможных мужей. Я родовит, еще не стар, не претендую на корону и всей душой предан Виндару и вам. Кроме того, я одиннадцать лет на государственной службе, знаю министров и аппарат изнутри, как не знает их никто другой. И главное: не боюсь герцога Далойского. Пусть моя слава фехтовальщика и не гремит по всей стране, я — один из немногих, кто способен выстоять против Джеральда Ракхэма со шпагой… — он запнулся. — А если вас смущает вопрос супружеского долга, то и в этом, клянусь, не стану ни на что претендовать без вашего на то желания. Знаю, что не вызываю в вас иных чувств, кроме дружеских, но порой любовь расцветает уже в браке, рождаясь из уважения и взаимной приязни.

Это разумная аргументированная речь подходила барону куда больше шлепков на колени и страстных признаний.

Я вдруг взглянула на Штольдера по-новому. И задумалась…

Он ведь прав: из всех нынешних министров и службистов Штольдер подходит мне, как никто другой. Барон достаточно молод — всего тридцать, он второе лицо в одной из самых могущественных служб, великолепно знает работу всей государственной машины изнутри. В его лояльности я уже имела возможность убедиться…

А придурь с кольцом и мечтами окружить меня чем-то там спишем на полную неловкость в делах любовных.

Возможно, свет так падал в этот момент, но Штольдер вдруг показался мне не таким серым, как обычно, даже симпатичным. Я же хотела выбрать разумом, выбрать мужа-партнера, который не будет страдать от дурацких иллюзий или убеждений, что дело женщины — двор и дети. Кто лучше барона подойдет на эту роль? Но…

Но я по-прежнему не чувствовала к нему ничего кроме ровной дружеской симпатии. И наверное, не посчитала бы это препятствием, если бы не сегодняшняя встреча с женихами. Странными, опасными, волнующими мужчинами, каждый из которых заставлял мое сердце стучать быстрее. Я словно прикоснулась к двери, ведущей в пугающий и манящий мир чувственных переживаний, о котором до этого только читала. И все доводы разума не в силах были заставить меня уйти, не отведав запретного плода.

Нет, не спорю: вполне вероятно, что Штольдер — лучший вариант. Но можно сначала всех посмотреть? А кроме того, я в жизни себе не прощу, если отменю дефиле Тильберта ван Россэна в собственноручно сшитом платье!

— Давайте вернемся к этому разговору после окончания отбора, барон. Кстати, — я демонстративно посмотрела на часы, — запись в женихи еще будет открыта минимум час. Если поспешите, успеете подать заявку на участие.