Глава 20. Непрошенная помощь

Девочки, Наталия Зацепина, Натали Попова, Анжелика Макарова, Светлана Раздорожная спасибо огромное за наградки! Очень приятно, что книга вам нравится:)

— Да уж, будь так любезен, — фыркнула я. — Ой…

Это был не Трикс.

От кустов отделился и надвинулся мужской силуэт. Я открыла рот, готовясь издать свой коронный визг — настолько громкий и противный, что Неукротимая семерка прозвала его “Атака баньши”.

— Не советую, — насмешливо промурлыкал Тильберт ван Россэн. — Я как-то не горю желанием отвечать на вопросы стражи, что мы собирались сотворить с этим несчастным.

— Что вы здесь делаете?

Браво, Айрис! Несомненно, самый умный и логичный вопрос в этой ситуации.

С момента нашей утренней встречи принц успел переодеться в темно-синий камзол с серебряной оторочкой, еще более роскошный и дорогой. Я невольно покосилась на свое неброское платье. Нет, ползанье по траве и драка с курьером не добавили ему элегантности. Из прически выпала половина шпилек. Как бы ворона не приняла мою голову за гнездо и не решила высидеть в ней воронят.

Впрочем, презрения во взгляде его высочества не наблюдалось. Только интерес.

Принц усмехнулся.

— Гуляю. Осматриваю парк. Захотелось пройтись перед ужином. Потом услышал крики из-за кустов и вот я здесь, — в легком поклоне почудилась издевка. — Чтобы помочь прекрасной деве.

— Ну так помогайте, — я охотно уступила бездыханное тело и кивнула на беседку. — Его надо перетащить вон туда.

Волочь несчастного курьера по земле принц не стал. Просто перекинул через плечо и понес, примерно так же, как герцог тащил меня жениться. Я следовала за ними, прижимая к груди драгоценные папки.

— Кладите его туда. Да не на стол, на скамью. Так, теперь нужно снять штаны…

Тильберт повернулся и вдруг оказалось, что в крохотной беседке совсем нет места. Принц стоял рядом, так близко, что я могла дотронуться до него, не вытягивая руку.

— Зачем? — с явным подозрением в голосе спросил он.

— Чтобы связать ноги, это же очевидно!

— Да, действительно, — в серых глазах заплясали смешинки. — И как я сразу не догадался?

Надо отдать его высочеству должное: в связывании пленников он оказался куда искуснее меня. Принц не только умело стянул курьеру ноги штанами, но и, похмыкав над моим макраме из сорочки, быстро перевязал его, сделав аккуратную скользящую петлю вместо десятка бесполезных узлов.

— В чем провинился этот бедолага?

Я вздохнула и развела руками.

— Оказался не в то время, не в том месте.

— Всего лишь? Что же вы делаете с теми, кто по-настоящему вам досадил?

— Отрубаю все лишнее секирой, — огрызнулась я. Противное ощущение, что принц потешается, усиливалось с каждым мгновением. Вот принесла его нелегкая! Хоть бы не обратил внимания на папки!

Ван Россэн тихо рассмеялся.

— А вы страшная женщина, Айрис Ильден.

Я покраснела.

— Если так боитесь, всегда можно отказаться от участия в отборе, — буркнула, злясь на себя за внезапное косноязычие. Что это со мной? Никогда не страдала излишками стеснительности, и вот нате!

— И как долго вы планируете держать его связанным?

Хороший вопрос. Мучить и дальше несчастного курьера было жестоко, а отпускать, до того как ознакомлюсь с содержимым папок, глупо. Поэтому чем скорее я избавлюсь от Тильберта, тем скорее смогу развязать пленника.

— Зависит от некоторых обстоятельств. Спасибо за помощь, ваше высочество. Вы, наверное, спешите.

— О, совершенно не спешу, — заверил меня принц с милой улыбкой. — Может, вам еще с чем-нибудь нужно помочь, прекрасная Айрис? Понести что-нибудь? — Его взгляд спустился ниже, замер на груди, к которой я старательно прижимала папки. В сумерках было непонятно, куда именно так пристально уставился его высочество, но я всей душой надеялась, что в декольте, а не ниже. Даже специально руки чуть опустила, чтобы точно все рассмотрел.

— Не стоит затрудняться!

— Меня это совершенно не затруднит.

Довольное выражение его лица и веселые искорки в глазах говорили, что в покое меня Тильберт точно не оставит. Да я бы и сама на его месте мимо такой развлекухи не прошла.

— И все же не стоит, — злость прогнала неловкость, и язык перестал отниматься. Я присела в реверансе. — Завтра у вас будет трудный день, первый этап отбора. Необходимо тщательно подготовиться. А у меня дела в другом месте, поэтому вынуждена вас покинуть.

Но, разумеется, так просто сбежать мне не дали.

В последний момент, когда я уже предвкушала свободу, принц сделал шаг вперед и преградил выход из беседки. Не успев затормозить, я налетела на него и чуть было не упала, но сильные руки легли на талию, удерживая меня в объятиях. Возмутительно близких и абсолютно недопустимых.

— Куда вы так торопитесь, ваше высочество? — в сумраке блеснула белозубая улыбка. — Мы же еще не обсудили плату за помощь…

Я замерла под его взглядом, чувствуя себя рядом с высоким, опасным мужчиной маленькой и хрупкой. Это ощущение одновременно пугало и будоражило кровь.

Восторженные глупые мысли набежали, как тараканы из щелей, заполняя голову без остатка. Я втянула терпкий и притягательный мужской запах с еле уловимой ноткой дорогого парфюма и вдруг снова начала беспокоиться о всякой ерунде. Например о том, как сильно от меня воняет после целого дня беготни и великой битвы у фонтана. Или как нелепо мы смотримся рядом: Тильберт — безупречно элегантный, чистенький, великолепный — ожившая девичья греза, ну не бывает таких в реальности. И я — растрепанная, в мятом и грязном платье.

“Ах-х-х!” — хором взвизгнули глупые девичьи мысли. Извлекли из ниоткуда флаги Ротланда и плакаты с портретами Тильберта и принялись размахивать, громко скандируя его имя.

— Плату?! — пробормотала я, упираясь ладонями ему в грудь. Слишком близко, я так думать не могу! — Неужели вы настолько меркантильны?!

— Безусловно.

— Разве подобает благородному человеку думать о презренном металле?

Он усмехнулся.

— Еще как подобает, но сейчас я совсем не про деньги, Ай-рис.

— Если вы собрались меня шантажировать…

— Шантажировать?! И в мыслях не было, — неприкрытое изумление в голосе принца подсказало, что действительно не было.

“Он намекает на поцелуй, дура!” — дружно возопили глупые мысли, со звучным хлопком прикладывая ладонь к лицу. Или что там у мыслей вместо лиц?

Не будь руки заняты папками, я бы и сама себя приложила. Ну точно дура — подавать этому опасному типу идею с шантажом.

М-м-м… поцелуй? Но ведь это совсем другое дело!

Я уже целовалась с Ракхэмом и знаю, что во-первых это не страшно, просто немного неприятно. А во-вторых — интересно же сравнить…

— А что — есть чем шантажировать? — хрипло спросил наследник ван Россэнов.

— Нет-нет, совершенно нечем, — пробормотала я. От будоражащей хрипотцы в его голосе по телу прошлась волна мурашек.

Тильберт наклонился ниже, и у меня перехватило дыхание. Я никак не могла отвести взгляда от красиво очерченных твердых губ. Голова стала гулкой и пустой, девичьи мысли простонали: “О бо-о-ожечки” и дружно сомлели, оставив меня наедине с коварным обольстителем.

Ой, кажется, это даже будет не неприятно. Кажется, я сама горю желанием расплатиться с его привлекательным высочеством за помощь. И совершенно точно не хочу его останавливать…

Теплые мужские губы накрыли мои, и это было как вспышка. Магический разряд, прошедший через все тело, откликнувшийся в нем чем-то звенящим, сладким, доселе неведомым. Ноги ослабели, но это было нестрашно, потому что мужские руки поддерживали меня — уверенно и бережно. Тильберт чуть надавил на мои губы — осторожно, словно спрашивая разрешения, и я дала его охотно. Желание близости вспыхнуло в крови сладким пожаром, стало очевидным, что поцелуй — это не просто короткое прикосновение губ к губам.

Руки сами потянулись обвиться вокруг шеи, но стон курьера за спиной разрушил чувственное очарование. Я ойкнула и отпрянула, разрывая нашу связь. Папки с личными делами остались в руках у Тильберта.

— Как я понимаю, из-за этого весь сыр-бор? — насмешливо промурлыкал наследник Ротланда, рассматривая свою добычу. — Любопытно…

— Отдайте!

Я попыталась отобрать свою собственность, но принц с улыбкой отдернул руку.

— Непременно отдам, — пообещал он. — Только прочту сначала. Или, если пожелаете, можем заняться этим вместе, Айрис.

Боги, давненько я не чувствовала себя такой дурой!

***

— Моя не понимать, — повторила Джита. — Nish-sh-she. Ihsh-shelis alliagsh-sh.

Сглупила, как малек-первогодок. Пугнуть курьерскую лошадь оказалось несложно, Джита просто выскочила перед ней в боевом облике. Кобыла испуганно заржала, встала на дыбы, скидывая всадника, и умчалась по переулку.

Но нагиня недооценила обывателей. Видевшие ее трюк горожане, поспешили кликнуть проходящий мимо полицейский патруль. Джиту догнали, окружили и потребовали сложить оружие.

Уйти от ареста можно было только устроив резню в самом центре города. Джита предпочла подчиниться. И вот теперь уже второй час усердно изображала не говорящую на всеобщем иностранку.

— Вот ведь нелюдь заморская, — ругнулся усатый полицай с нашивками десятника. — Приперлась в Виндар на нашу голову. Не умеешь говорить по-человечески, так и сидела бы в своем болоте, змеюка!

— Может, отпустить ее? — задумался второй полицейский. — Видно же, что по-нашенскому ни бум-бум. Мне тесть рассказывал, вчера на корабле цельное посольство этих, змееногих приплыло. Привезли с собой зверья заморского: василиска, грифона и елефанта по сто штуков каждого в подарок принцессе Айрис. Ихний принц свататься собрался. Народу набежало глазеть, аж троих подавили в толпе.

— А я слышал, — робко подал голос стажер, — что еще дракона вели на цепях.

— Дракона?! Вот ты брешешь! Всем известно: не бывает драконов, сказки енто все.

— Скажешь тоже “отпусти”, - обиделся десятник. — А штраф кто платить будет? Святая Поппа-Мученица?

Деньги… именно их хотели стражи порядка, с самого начала намекая, что неплохо бы решить вопрос “по-свойски”. Будь у Джиты с собой нужная сумма, она бы предпочла заплатить, но в кошельке звенела только пара серебрушек, а полицейские требовали десяток полновесных золотых монет.

— Да тут не штраф, тут розги да каторга. Нападение на королевского курьера…

Нагиня кинула быстрый взгляд в сторону окна. Решетки, не уйти. И скимитары отобрали. Жалко бросать в участке любимое, не раз проверенное в бою оружие.

— Так он заявление не писал!

— Обещал, что вернется и напишет.

Полицаи заспорили стоит ли ждать возвращения потерпевшего. Сошлись на том, что пока лучше оформить действия Джиты, как мелкое нарушение общественного порядка.

Полицай зевнул.

— В посольство сообщили. Так что действуем по уложению о наказаниях? Эй, малец! Пиши бумагу.

Стажер поскреб в затылке кончиком пера.

— А как писать-то ее, ежели мы имени не знаем?

— Эх, молодежь! Всему учить надо. Пиши “неопознанное существо женску полу, национальности змеелюдской”.

Со стороны двери послышались голоса. Нагиня вздрогнула, сердце вдруг пропустило удар. Показалось?

— Мне доложили, что была арестована моя соотечественница. Я хочу ее видеть. С ней все в порядке?

Не показалось, тот самый голос. Только теперь он не срывался от страсти, в нем не звучало восхищение и нежность. Со стражами порядка Ясар Аш-Шенг разговаривал уверенно и жестко, как и полагается принцу дружественной державы.

— Пожалуйте, — лебезил полицейский. — Она туточки, не извольте беспокоиться. В полном порядке, только по-нашенски ни бельмеса не понимает.

Джита снова с тоской покосилась на окно, потом на стол — широкий и массивный он вполне мог укрыть ее от принца. Ненадолго. Секунд на тридцать.

Дверь распахнулась, Ясар обвел взглядом комнату, заметил Джиту и глаза его изумленно расширились.

Нагиня встала и поклонилась, отдавая дань уважения сыну правящей царицы.

— Приветствую ваше высочество, — произнесла она на родном языке. — И сожалею, что вас зря побеспокоили из-за меня.

Принц нахмурился.

— Почему зря?

— Я не имею отношения к посольству.

— Но ты подданная империи, дитя великого змея Шеша, — он порывисто шагнул вперед.

И снова против воли всплыла в памяти жаркая летняя ночь, запах лотосов. Вереница огней на реке, звезды над головой — огромные, южные. Теплая вода, морская соль на губах и упругий змеиный хвост обвившийся вокруг ее собственного. Джита потупилась, превращая лицо в бесстрастную маску.

Если бы тогда она только знала, кого встретила на празднике Сошествия вод, то…

То все равно не стала бы ничего менять.

— Я забираю свою соотечественницу, — объявил Ясар полицаям не терпящим возражения тоном.

— Но… как же это, — растерялся десятник. — А суд, бумаги? Штраф опять же заплатить надобно.

Принц не глядя отстегнул от пояса кошелек, в котором даже на первый взгляд было минимум вдвое больше, чем хотели корыстные стражники. И протянул Джите руку.

— Пойдем. Тебе здесь не место.