Глава 21. Ох уж эти мужчины

— Благодарю за помощь, мой принц. Я верну вам деньги.

Наг резко мотнул головой.

— Не нужно, — он замер, пристально вглядываясь в ее лицо. — Скажи… мы встречались раньше?

— Разве ты, как любой благородный юноша, не должен хранить себя для будущей жены?

И голос — хриплый, царапающий что-то в душе.

— Я не хочу ее, кхаши-джан. Я хочу тебя…

Джита опустила взгляд. Не вспоминать, не думать. Воды сходят с небес на землю и утекают в океан, унося с собой безумства карнавала.

— Не думаю, ваше высочество. Я бы запомнила. У меня очень хорошая память на лица.

А также голоса, походку, жесты. Память, которую не обмануть маской.

— Но твой голос кажется мне знакомым, — настаивал принц.

— Многие женские голоса похожи, мой принц.

— Откуда ты, Джита? Из какой семьи?

— Клан Шах.

Он нахмурился.

— Никогда не слышал.

— Неудивительно. Мы немногочисленны и неродовиты. Земли моей семьи находятся на самом севере, у края Великой топи.

— Ты жила в столице?

— Нет, ваше высочество. В пять лет меня отдали в гильдию. Почти всю жизнь я провела на острове Кайсен, обучаясь искусству телохранителя.

Она никогда не была в столице. Никогда, если не считать трех коротких дней карнавала перед началом сезона дождей два года назад.

— Да наверное, обознался, — свет в его глазах потух, и от этого на мгновение стало больно. — Что же, пойдем, — Ясар кивнул на карету, стоящую у выезда из управления. — Отвезу тебя во дворец.

Очевидно, кто-то в посольстве уже успел объяснить принцу, что слон — не лучший способ перемещения по человеческим городам.

Джита замешкалась. Да, ей нужно во дворец как можно скорее, найти принцессу. Но остаться с Ясаром вдвоем в тесной, закрытой от чужих взглядов карете?! Нагиню бросило в жар.

— Я и так создала вам немало неудобств, — медленно сказала Джита. — Не хочу злоупотреблять вашей добротой. Посольство совсем в другой стороне.

— А мне тоже во дворец, — обрадовал ее наг, распахивая дверцу кареты. — Я, как и остальные женихи, гость принцессы Айрис. Так что, надеюсь, мы еще не раз встретимся.

О нет! Бринна, за что?!

***

— Отдайте! — я очень старалась говорить спокойно, а это сложно, когда хочется рычать и ругаться. — Они не ваши.

— И не ваши, — парировал принц.

— Мои! Я отвоевала их в честной битве!

— Ну а я гнусным обманом выманил их, и теперь они мои. Так, что тут… — принц распахнул верхнюю папку и присвистнул. — Тильберт ван Россэн. М-м-м… польщен таким интересом.

— Не смейте! Это вас не касается! — я попыталась было выхватить бумаги из его рук, но проклятый ротландец снова увернулся. Его глаза смеялись.

— Да нет же: касается напрямую, тут мое имя.

Вместо того, чтобы бегать за ним и пытаться отобрать папки, я отступила и встала, перекрывая выход из беседки.

— Обижусь, — предупредила очень спокойно.

— Страшная угроза, — согласился Тильберт. — Я не могу допустить, чтобы на меня обижалась леди. Предлагаю компромисс. Как насчет того, чтобы уединиться и вместе ознакомиться с содержимым этого занимательного документа? Если будут какие-то дополнительные вопросы — не стесняйтесь. Клянусь, что отвечу на все честно и без прикрас.

Предложение с подвохом. Шутливый тон приглашал к флирту, а взгляд принца оставался наглым и раздевающим, бесстыжим. По телу снова забегали сладкие мурашки, и глупые бабские мысли шевельнулись, приходя в себя после глубокого обморока, вызванного поцелуем.

— Это неприлично. Моя репутация…

— Я никому не скажу. Это останется нашим секретом.

Ну уж нет! Я умею учиться на ошибках. Оставаться с его высочеством наедине категорически нельзя!

— Никаких секретов. Просто отдайте бумаги, — я протянула руку в требовательном жесте.

— Хорошо, отдам, — неожиданно согласился принц. — Но за плату.

Вот ведь… как будто с дядюшкой Хельдиком торгуюсь. Внутренний гном недовольно забубнил, что платить за то, что и так мое — аморально, а наглый Тильберт заслуживает воспитательной порки.

Заслуживает, да. Кто бы еще взялся.

— Вы принц или купец?

Он подмигнул.

— Я принц, который уважает гномский подход к переговорам. Так вот: оплата…

— Еще раз поцеловать вас? — обреченно спросила я. Глупые девичьи мысли в душе встрепенулись и запищали наперебой: “Да! Да! Поцелуй! Два поцелуя!”. Внутренний гном многозначительно промолчал.

— Поцеловать… — он задумчиво полистал папки. — Нет, пожалуй, это будет слишком ничтожной платой за такой ценный улов. Я хочу свидание.

— Исключено! Регламентом отбора венценосной особе запрещено оставаться наедине с кандидатами.

На что Тильберт рассчитывает? Надеется, восторги от его невероятной персоны настолько ударят мне в голову, что забуду свои мечты и долг перед Виндаром? Или просто собирается соблазнить?

Каков бы ни был его план, я совершенно не хочу в этом участвовать!

— Можно не наедине. В каком-нибудь людном месте. Подумайте, Айрис, это и в ваших интересах. Разве вам не хочется изучить своего жениха чуточку лучше? — его тон из веселого стал искушающим.

Я фыркнула.

— Думаю, за сегодняшний вечер я изучила вас достаточно.

Например, узнала, что он потрясающе целуется. Заодно выяснила, что поцелуи — это вовсе не противно, если целует не герцог Далойский.

А еще поняла, что Тильберт мне категорически не подходит. Слишком уж он шустрый. Или я рядом с ним слишком задумчивая?

Но папка в чужих руках манила, звала прочесть ее, узнать больше об этом сероглазом мерзавце.

— Вы ошибаетесь, — заверил меня принц. — Я многослоен, как капустный кочан, и сегодня мы едва коснулись внешних листьев. Так что, ваше высочество? Всего одно свидание в обмен на раз, два, три, четыре личных дела. Хм-м-м… кажется, я продешевил.

— Согласна! — быстро сказала я, пока цена вожделенных документов не взлетела в четыре раза. — Теперь отдайте их.

До последнего ждала, что ван Россэн продолжит игру, но он честно вернул мою добычу. Я вцепилась в папки и отскочила к выходу. Тильберт рассмеялся.

— Если хотите, могу последить за этим бедолагой, — добродушно предложил он, кивнув на курьера. — Развяжу его, скажем, через полчаса.

— Лучше через час, — буркнула я, чувствуя дурацкий прилив благодарности. Да, ван Россэн провел меня, но злиться на него за это не получалось.

Вот только с данным обещанием надо что-то делать.

Уже на выходе из беседки, я обернулась, чтобы подарить принцу глумливую улыбку.

— Поскольку обстоятельства свидания мы не обговаривали, где, когда и как оно произойдет буду решать я. До свидания, ваше высочество.

Кажется, у меня все-таки получилось оставить за собой последнее слово.

***

— Ну знаешь: это уже жульничество! — богиня любви подняла голову от озера и с возмущением уставилась на своего брата. Тот ответил ей по младенчески наивным взглядом.

— О чем ты?

— Об этом! — она со злостью ткнула в Тильберта ван Россэна, который как раз освобождал курьера от пут. От прикосновения пальца изображение на воде пошло рябью.

— А я тут при чем? Все претензии к Годросу, это его мальчик.

— Ты привел его!

— Всего лишь подсказал идею. Правилами пари это не запрещено.

— Но…

— Что “но”, - бог-проказник усмехнулся. — Если, как ты говоришь, Ракхэм и Айрис обречены на любовь, соперники герцогу не помеха.

— Ты портишь мою сказку! — полупрозрачные крылышки за спиной богини задрожали от гнева. Бринна топнула изящной ножкой, разбивая водную гладь на тысячи капель. — Я этого так не оставлю, готовься к войне!

***

Его только за смертью посылать! Где шляется этот ублюдочный курьер?!

Дурное настроение, в котором регент пребывал с раннего утра только усиливалось с каждой новостью об очередном иноземном поганце, заявившемся на отбор. Джеральд мерил шагами комнату и недобрым взглядом толпу за окном, с трудом удерживаясь от рыка.

Эта девчонка всё-таки его провела! Дрянь! Недоступная и оттого ещё больше желанная стерва с насмешливыми зелеными глазами, манящими губами, высокой грудью! Как же чесались руки запереться с ней, перекинуть через колено и отходить как следует плетью по упругому заду, обучая науке послушания.

За всю свою жизнь ни одна женщина не занимала герцога настолько. Непокорная невеста прочно поселилась в мыслях и не желала уходить. Унизительно сознавать, что тебя — такого взрослого, умного и опасного обвела вокруг пальца восемнадцатилетняя девчонка. Но уязвленное самолюбие словно подпитывало полыхавшее в душе желание, заставляло хотеть строптивую принцессу ещё сильнее. Джеральд видел во сне насмешливый изгиб бровей, беззащитную шею, губы сложенные в ехидной усмешке.

На волне этой одержимости он, наконец, добрался до отчёта Джиты, изучил и проклял себя за то, что не сделал этого раньше. Прочти он все это сразу после встречи, повел бы себя с принцессой совсем иначе.

К Инессе герцог совершенно охладел, а когда любовница попыталась было устроить очередной скандал, грубо велел ей заткнуться, пригрозив ссылкой из столицы.

Королева расплакалась.

— Джеральд, за что ты так со мной? Я же тебя люблю!

Он поморщился, невольно сравнивая двух женщин. Ее падчерица никогда бы не унизилась до подобного поведения. Бросила бы пару гадостей и пошла заниматься своими делами. И как ни бесила Джеральда независимость Айрис, именно она так манила и притягивала, заставляла желать самоуверенную гордячку ещё сильнее. Принцесса Ильден — живой вызов, невзятая вершина.

И тем интереснее покорить ее.

— Хватит драмы, Инесса. Лучше займись подготовкой к отбору. Мы не можем опозориться перед этими дармоедами.

“Надо подождать, — повторял он себе. — Скоро все закончится. Ты ждал двенадцать лет, осталось немного”.

И вот теперь заграничные мерзавцы, налетевшие на все готовенькое, собирались увести у него из-под носа плоды двенадцатилетнего труда. И женщину, которую Джеральд хотел, как ни одну другую…

Их ведь даже на дуэль так просто не вызовешь! Дипломатический скандал, мать его!

Ну где этот проклятый курьер!