Глава 24. Взаимонепонимание

Розмари покосилась на часы. Ужин вот-вот должен был начаться, а принцесса все еще не спустилась. Послать служанку? Самой подняться?

Или Розмари не так поняла, и ее высочество вовсе не собиралась сегодня ужинать с гостями? Целый день слушать признания — кто угодно устанет.

Она обвела взглядом гостиную. Фаина Адельфельд что-то оживленно рассказывала, обмахиваясь веером. Вокруг маркизы собрался плотный кружок кандидатов в мужья, которые внимали ей с искренним и отнюдь не платоническим интересом. Розмари невольно почувствовала обиду за свою принцессу. Вот ведь: женишки, а туда же — слюни на маркизу пускают.

Она фыркнула, резко отвернулась и охнула, почти уткнувшись с размаху орку в грудь.

Взгляд пополз вверх, по бугрящимся мускулами плечам, толстенной — куда там твоему быку — шее, остановился на квадратном подбородке. Только запрокинув голову Розмари, наконец, увидела его лицо и содрогнулась. Бринна-покровительница и Нимерия — мать всех живущих, вот жеж громадина. Ужас! И глаза эти желтые!

— Простите, леди, — а голос у него красивый, Розмари еще по первому знакомству запомнила. Густой, низкий, но не страшный. И не скажешь, что принадлежит такому вот чудовищу. — Я был неосторожен.

— Я тоже, — пискнула Розмари, заливаясь краской.

Вот чего он так пялится? У нее что — чирей на лбу?

Или он не на лоб смотрит? Небось с такой-то высоты в декольте к дамам сподручнее заглядывать. Вот охальник!

Фрейлина снова покраснела, теперь уже от возмущения. Но напуститься на наглеца с упреками не успела, церемониймейстер объявил, что принцесса пожелала ужинать в своей комнате и предложил дамам и господам последовать к столу.

Кронпринц Ротленда взял под руку хозяйку двора, остальные дамы и кавалеры тоже разбились на пары. Розмари опомниться не успела, как оказалась шествующей в трапезную рядом с орком.

С орком! Видел бы батюшка!

Она покосилась на своего кавалера. Там, где глаз привык видеть лицо возвышалось плечо. Огромное такое, мощное. Как скала.

А ведь ему, наверное, неудобно держать руку так низко. Слишком уж большая разница в росте. И шаг орк явно сдерживает, чтобы спутнице не пришлось семенить, пытаясь за ним угнаться.

Ладони у него теплые, сухие и твердые, а не влажные и противные, как у графа Сакремоля. Даром, что сам зеленый весь, словно тиной порос.

Еще больше Розмари удивилась, когда в зале орк бережно подвел ее к месту и отодвинул стул. Резная спинка казалась игрушечной в его огромных руках.

— Спасибо, — пробормотала она. Села на стул и уставилась в тарелку, не зная как себя вести. Это с обычными кавалерами Розмари за словом в карман не лезла. А с этим чудищем степным как говорить? Того и гляди перекинет через плечо и утащит в свою пещеру.

Отчего-то от этой мысли стало жарко.

Орк опустился рядом, сразу заняв собой все пространство. Куда ни повернись, везде на него наткнешься. Розмари, может и не хотела разглядывать гостя, так больше нечего. Разве что тарелку. А тарелка скучная, белая с розочками по краю. Чего в ней Розмари не видела?

Много интересней разглядывать, как чудище степное расправляет салфетку небрежным жестом — куда там нашим графьям. И как ловко обращается со столовыми приборами — слишком маленькими для его больших ладоней.

“Наверное, тяжело ему среди людей, — подумала Розмари. — Постоянно сдерживать себя, чтобы не сломать чего случайно”.

Орк поднял на нее взгляд. Девушка поняла, что уже минут десять как пялится на своего соседа с нахальным любопытством, которое пристало неграмотной крестьянке, но никак не дочери дворянина.

— Вы ничего не едите. Поухаживать за вами, леди, — спросил он, явно стараясь говорить тише. Но голос — низкий и звучный — все равно разнесся над столом.

— Да, пожалуйста, — прошептала Розмари. Щеки налились жаром от смущения и странного, доселе незнакомого, но очень приятного чувства.

Ой, он действительно позеленел или это свет так падает неудачно?

Орк (Тарук! Его зовут Тарук!) принялся подкладывать ей в тарелку разные вкусности.

Огромный, а двигается грациозно и бесшумно, что кот. Лицо Розмари полыхало, как закат над Ильденбургом. Она поднимала на него взгляд и снова отводила, не зная куда деть руки, что сказать.

Вот ее высочество сразу нашлась бы.

А ведь Тарук — жених принцессы. И завтра он будет признаваться Айрис в любви, рассказывать, как мечтает взять ее в жены…

Настроение вдруг как-то сразу испортилось. И смущение прошло, стало досадно и стыдно, как будто Розмари тут с орком чем-то неприличным занимаются, а не просто ужинают.

— Хватит, — резко сказала Розмари. — Мне и половины не съесть.

Орк остановился. Бросил на нее обиженный взгляд, пожал плечами.

— Пожалуйста, — сказал он. — Мне было не трудно.

Теперь загорелись уже уши — от банального стыда. Вот уж поставил так поставил на место! При том слова в упрек не сказав.

Да что с ней такое происходит?! Где манеры, которые маменька вдалбливала годами?! Захотелось расплакаться. И аппетит пропал совершенно. Да она при всем желании ни кусочка проглотить не сможет. И не нужны ей эти подачки от жениха ее высочества. Пусть за Айрис ухаживает, так правильнее будет!

Розмари резко встала.

— Прошу прощения, у меня ужасно разболелась голова. Вынуждена вас покинуть. Спасибо за чудесный вечер.

***

Уф-ф-ф! Пожалуй, это были самые тяжелые переговоры в моей жизни.

Ракхэм на удивление предсказуем. Он опять хотел жениться, а заодно требовал выдать имя моего любовника и вернуть папки с личными делами женихов.

Папками пришлось пожертвовать. Ну и демоны с ними, все равно уже прочла. На “любовника” я откровенно оскорбилась и заявила, что никогда не была с мужчиной. Эта новость вызвала сначала в герцоге бурный приток радости, после которой он впал в задумчивость. Пользуясь меланхоличным состоянием его светлости, я убедила Ракхэма, что грабила курьера в гордом одиночестве, про сообщника юноша наврал, чтобы не выглядеть слабаком.

В принципе, так оно и было. Разве нет?

Сложнее всего стало, когда речь зашла о замужестве. Я проявляла чудеса дипломатии, обещая себя взглядами, жестами и намеками (но ни в коем случае не клятвами! Ильдены держат слово!). Но только если герцог изменится и начнет вести себя по-другому.

Идея что-то менять в себе регенту совершенно не нравилась, однако он делал вид, что согласен. После того как я выйду за него замуж, разумеется.

Я в ответ делала вид, что согласна замуж, но сразу после того как герцог продемонстрирует, что изменился. Замкнутый круг.

К тому моменту, когда мы закончили, и я выползла из кабинета, держась за стенку, ужин давно завершился. Но зато у меня было обещание Ракхэме не вставлять палки в колеса. Не то, чтобы я ему особо верила: со своим словом герцог управлялся, как истинный хозяин — захотел дал, захотел взял обратно. Но хоть что-то.

А главное — я получила доступ к копиям казначейских отчетов. И это всего лишь в обмен на обещание отменить отбор, если отсеются заграничные гости.

Неплохая сделка, я считаю.

— Зачем тебе это? — изумился регент, когда я завела речь о доступе к финансовым документам. — Ты же ничего в этом не понимаешь.

— Вот и хочу разобраться, — ответила я с наивным оптимизмом дилетанта. — Я собираюсь быть королевой, а не куклой на троне, значит, должна понимать, как строится государственный бюджет.

Он закатил глаза.

— Это полная чушь, девочка! Чтобы понять, как строится бюджет, нужно долгое обучение и практика. Даже я не все понимаю в отчетах Сакремоля, для этого есть аудиторы.

— Я буду очень стараться, и у меня получится. Вот увидишь!

— А, ну если будешь стараться, тогда конечно, — Ракхэм расхохотался и подмахнул бумагу.

Понять его соображения было несложно. В сложных финансовых документах сам Трикс ногу сломит, так что чем бы дитя ни тешилось.

Я тоже не обманывалась в своих знаниях: мне не вывести на чистую воду вора государственного масштаба. Но внутренний гном все равно приплясывал и хихикал, приговаривая: “Обманули дурака на четыре кулака”.

Не только у герцога есть аудиторы.