Глава 26…и другие подарочки

— Простите, ваше высочество, — повторил Ясар. — Если бы я только знал!

— Все в порядке. Но когда в следующий раз соберетесь дарить мне питомца, вручайте его на свежем воздухе.

Мы находились в трапезной. Пока слуги ликвидировали последствия слоновьих игрищ, женихи и придворные лечили нервишки обильной едой и возлияниями, а побледневшие от огорчения каносианские послы снова и снова клялись, что дарили Данду без злого умысла. Дети берут пример со взрослых, а взрослые слоны умеют вести себя прилично в торжественной обстановке. Кто же знал, что оставшись в одиночестве отпрыск добропорядочной белой слонихи устроит такое непотребство?!

Я в ответ уверяла нагов, что вовсе не собираюсь смывать нанесенное тронному залу оскорбление посольской кровью, но мне не верили. Потребовать что ли снижения пошлин в качестве компенсации?

Обед тянулся как патока. Взбудораженные гости медленно приходили в себя, оживленно обсуждая случившийся конфуз. Я тосковала, тайком поглядывая на часы. Не терпелось уже узнать, что приготовили оставшиеся женихи. Слона, конечно, трудно будет переплюнуть, но в Тильберта ван Россэна я верю.

Наконец, церемониймейстер объявил окончание трапезы. Мы вернулись в зал, где уже ничто не намекало на бушевавший всего два часа назад ураган по имени "Данду". Слуги вымели осколки, подняли упавшие статуи и доспехи, заменили гардины. Ядрёный запах ландышевой воды на входе успешно маскировал иные ароматы.

— Его высочество Тарук Гро’Кхар, — прогремел голос церемониймейстера.

Толпа стихийно заволновалась. Одни придворные в страхе подались назад, другие шагнули ближе, чтобы не упустить малейших деталей. Инесса презрительно скривила губы, Персефона де Лалуен закатила глаза, показывая, что вот-вот упадет в обморок. Но когда стоявшие за спиной графини кавалеры просекли это и рванули в разные стороны, благоразумно передумала.

Розмари отчего-то надулась и отвернулась. Так демонстративно, что это смотрелось почти невежливо. Маркиза Адельфельд оглядела орка, задорно подмигнула мне и подняла большой палец вверх в жесте одобрения. "Хороший мальчик, надо брать!" — читалось на ее лице.

Выступление Тарука больше всего напоминало лекцию.

Он даже доску и мел приволок. Запинаясь и краснея, рисовал графики и формулы, цифрами доказывая, как выгоден будет Виндару союз со степями. Дамы сперва пялились на него, как на чудище, потом начали зевать. Ни стихов тебе, ни красивых признаний — скукота.

Я не все понимала, но слушала с огромным интересом. Было видно, что орк не зря просиживал штаны в ротландском университете, и свою магистерскую степень по экономике получил не за обаятельную клыкастую улыбку.

Степь предлагала многое. Товары и новые рынки сбыта. Военную поддержку пусть неорганизованной, но потенциально одной из самых мощных армий мира.

Но и хотела немало. От планов семейства Гро’Кхар (кстати, из личного дела я узнала, что это не имя, а что-то вроде титула, переводится с оркского, как “Великий Вождь”) кружилась голова. Соседям срочно требовались мастера, учителя, врачи. Обученные специалисты, которых и в самом Виндаре остро не хватало.

А главное: орки хотели легальную трудовую миграцию для своей молодежи.

Будь мы богаты и промышленно развиты, как Ротланд, предложение стало бы весьма выгодным. Но для измученного долгим неурожаем Виндара волна дешёвой рабочей силы с запада означала рост безработицы и преступности.

И все равно плюсов от союза со степью немало. Главный — сама кандидатура жениха. Если отвлечься от специфической внешности, Тарук мне нравился. Сильный, умный, вежливый, говорит немного и по делу, разбирается в действительно полезных вещах (почитаемое среди нашей аристократии умение отличить далойское розовое от имойского сухого или определить родителей борзой по ее окрасу я за полезные умения не считала). А главное: ну кто рискнет обидеть королеву, у которой такой муж?

А с другой стороны: кто рискнет защитить королеву, у которой такой муж, если он сам пожелает ее обидеть?

— Спасибо, — искренне сказала я жениху. — Было очень интересно, вы дали мне пищу для размышлений.

Как мало некоторым надо для счастья. С лица орка ушло выражение усталой безнадежности. Тарук просиял и, уже не обращая внимания на кислые улыбки придворных дам, стер с доски свои выкладки, поклонился и сел.

После его дельного выступления слушать громкие и пустые признания нашей аристократии было еще скучнее, хотя дамы умилялись и восторженно ахали. Я рассматривала женихов и с трудом сдерживала зевки. Поймала прищуренный взгляд Тильберта. Кронпринц Ротланда изучал меня, как сложную любопытную задачку, которую он точно намерен решить.

Интересно, что он подготовил для своего выступления?

***

Ответ на этот вопрос я получила всего через полчаса. А заодно оценила насколько принц искусный оратор. В отличие от Тарука, ван Россэн умел завладеть вниманием толпы. И говорил вроде о том же самом: упирал на политическую и экономическую выгоду, расписывал блистательное будущее, которое ждут наши страны, если Ротланд и Виндар рискнут слиться в экстазе. Но как говорил!

Принца хотелось слушать. Он не употреблял заумных слов, чувствовал, где надо выглядеть серьезным, где лиричным, где вставить каламбур.

А смотрел как, зар-р-раза! Казалось, еще немного, и от меня дым пойдет. А еще эти многозначительные паузы, двусмысленные улыбочки. Все с намеком, что сероглазый котяра здесь совсем не ради политической выгоды.

Глупые бабьи мысли от этого безобразия прямо расцветали, как осот и лебеда в огороде у нерадивой хозяйки. И жужжали, жужжали, ужасно мешая трезво анализировать слова.

Хорош мерзавец! Мягко стелет, но вот как спать потом? Я млела и снова щипала себя за руку чуть повыше локтя, напоминая себе о содержимом коричневой папки.

Нет, ничего особо позорного в ней не оказалось, и наверняка Тильберт знал об этом, иначе не отдал бы мне свое личное дело так легко. Так, пара мелких грешков, простительных любому молодому балбесу. В остальном принц был безупречен.

“Должен отметить, что у наследника не наблюдается видимых слабостей, через которых мы могли бы повлиять на него. Кронпринц несказанно разумен и осмотрителен в своих поступках”, - писал атташе, и за сухими строками угадывалось страдание, которые испытывал дипломат от разумности ротландского принца.

Красив, опасен, умен, расчетлив, умерен в страстях. И гораздо опытнее меня в… Да во всем! Я перед ним, как котенок перед молодым тигром. Как думаете, сколько шансов у котенка в подобном поединке?

— Ну и в знак серьезности своих я хотел бы преподнести невесте подарок…

Тильберт извлек бархатную коробочку и меня накрыло забавное ощущение дежавю. Ой, не дай Трикс принц сейчас на колено бухнется!

— Исключено! — зашипела Инесса. И без того недовольное лицо мачехи с каждым словом жениха становилось все кислее. Кажется, по мнению Инессы ротландский принц был слишком хорош для меня. — Правила отбора запрещают подарки.

— Разве? — наигранно “удивился” Тильберт. — Простите, ваше величество, не подскажите, где это сказано?

— В регламенте, — со злостью буркнула королева.

— Уверен, что вы ошибаетесь. Я довольно внимательно изучил этот документ и обнаружил, прямо противоположное: подарки приветствуются. Просто кто-то предпочитает дарить признания и песни, а меня, увы, — тут он картинно вздохнул, — боги обделили, как музыкальным слухом, так и слонами, — тут он адресовал ехидную усмешку нагу. — Приходится обходиться тем, что имею.

Инесса скривилась, но возразить ей было нечего.

Внутри коробочки действительно находилось кольцо — скромное и великолепное одновременно.

Серебро слишком дешевый материал, украшения из него больше подходят купчихам или бедной аристократии. Но талант неведомого ювелира превращал обычный кусок металла в произведение искусства. Сплетенное из тончайших нитей кольцо походило на невесомое серебряное кружево, в котором угадывалась вязь незнакомых рун. В оправу, отлитую в виде драконьей пасти, был вставлен некрупный сапфир.

Инесса. разглядев подарок, пренебрежительно фыркнула. Я же глаз не могла оторвать от игры света на застывших серебряных струях.

— Оно прекрасно, — тихо признала я.

Лицо принца озарила улыбка.

— Я знал, что вы оцените. Именно вы, Айрис, — он произнес мое имя нежно, с какой-то особой интимностью. Словно намекая, что только мы двое в этом зале понимаем что-то очень важное, недоступное остальным.

О да, конечно он знал! От гномьего воспитания не уйдешь. Меня учили, что искусство мастера превыше цены материала.

— Это не просто кольцо. Оно хранится в нашей семье уже много столетий и, по преданию, обладает магическими свойствами.

На этих словах я отдернула протянутую было к подарку руку и с подозрением покосилась на принца.

— И какие магические свойства у вашего подарка?

— Мне бы не хотелось объявлять об этом при всех, ваше высочество. Это слишком важная информация. Однажды она может спасти вам жизнь, — Тильберт поманил меня пальцем, и я подалась вперед, сгорая от любопытства. Плевать, что это нарушение этикета. Если немедленно не узнаю в чем секрет кольца, меня просто разорвет!

Теплое дыхание пощекотало уха. Принц склонился ближе.

— Никто понятия не имеет, — прошептал он так вкрадчиво и нежно, словно признавался в любви. — Подозреваю, что это просто слухи.

Я отпрянула, уставившись на поганца со смесью восхищения и возмущения.

— Какие оригинальные свойства. Действительно, уникальный артефакт. Даже не представляю, как вы нашли силы расстаться с такой ценностью.

— Для вас… — он ослепительно улыбнулся, — не жаль ничего.

Я снова покосилась на подарок и возмущение ушло. Ну и пусть кольцо не обладает никакой магией, это все равно самая красивая вещь из всех, что когда-либо у меня были. Потянулась было к коробочке, но принц поймал мою ладонь.

— Нет, позвольте я сам.

Слишком похоже на официальную помолвку, но на меня вдруг напала странная слабость. Не было сил возражать, слишком приятно было чувствовать прикосновения его теплых рук. От жаркого и многозначительного взгляда по спине снова побежали мурашки.

Айрис, опомнись! Этот расчетливый ловелас соблазняет тебя, чтобы завладеть твоей страной и твоим троном!

Прохладное серебро обняло палец, скользнуло вниз по коже. Тильберт стоял рядом, совсем близко, и мне казалось, что его взгляд пришпилил меня к спинке трона, словно кинжал.

Он медленно взял мою руку в ладони, поднес к лицу. Теплое дыхание пощекотало пальцы. Губы скользнули выше, к нежной коже запястья. Такой личный, дозволенный скорее супругу жест… По нервам словно ударил магический разряд.

Напряжение повисло между нами натянутой нитью. Эти взгляды, прикосновения, головокружительное и сладкое чувство опасности. Тильберт соблазнял меня — нагло, бесстыже, на глазах у прочих женихов. Но делал это с таким изяществом и искусством, что просто до смерти хотелось соблазниться.

Так, дышать! Вдох-выдох. Не вестись на страстные намеки и нежные прикосновения, он ведь только этого и добивается, мерзавец!

Я опустила ресницы и отдернула руку.

— Спасибо, ваше высочество. Вы несказанно любезны.

Были еще ничего не значащие слова и очень много чего значащие взгляды, но я уже пришла в себя. Подарок мерцал на руке, притягивал взгляд, рождал в душе странное чувство покоя и уверенности.

Нет, я не выберу Тильберта. Но и кольцо ему не верну, пусть даже не надеется. Подарки не возвращают.

***

Думала, что после Тильберта уже никто не сможет меня удивить, но просчиталась. У Эдвина Шварца тоже был для меня подарок.

Скромный букет золотых эдельвейсов.

Как? Откуда? Эти легендарные цветы растут высоко на обрывистых скалах, куда в силах забраться только дикие туры и безбашенные мальчишки-горцы, готовые рискнуть своей шеей ради нескольких монет.

Но до ближайших гор неделя пути. Эдельвейсы если и добирались до столицы, то пожухлыми или засохшими. А тут совсем свежие, с капельками росы на тонких лепестках.

— Спасибо, — задумчиво поблагодарила я, вспоминая посольский доклад, в котором утверждалось, что Эдвин Шварц — владелец единственного на всем континенте дракона.

Никто не знает, где он достал и как умудрился приручить крылатого ящера. Но наши шпионы сходились на том, что Эдвин не был бастардом ротландского короля, как я сперва предположила. Да, он рожден вне брака, отец неизвестен, а мать — простая швея. Да, он молочный брат и товарищ принца по детским играм…

Но свое дворянство, а также дом в столице, солидный счет в банке и прочие милости от короны беловолосый красавчик получил после того, как обрел власть над драконом. Настоящим драконом!

И понятно каким образом Тильберт и его молочный брат успели к отбору, несмотря на разделявшее наши страны расстояние. Одно дело неделями пробираться через горы, и совсем другое — перенестись по воздуху.

Несправедливо. Не слишком ли много благ у нашего северного соседа? Единственный дракон на континенте и тот принадлежит Ротланду!

“Не Ротланду, — поправилась я мысленно. — Эдвину. И если Эдвин сменит подданство…”

Мой внутренний гном хищно облизнулся и потер ладошки.

Беловолосый красавчик взирал на меня с нежной улыбкой, не подозревая какие коварные замыслы я вынашиваю относительно него самого и его движимого имущества.

— Они великолепны. Но как вы смогли достать их?

— У меня свои секреты.

— Ах, расскажите! — я сложила ладони на груди и посмотрела на него снизу вверх, всем своим видом выражая готовность слушать и восхищаться. — Это так интересно!

— Это действительно очень интересно, ваше высочество, — Эдвин хитро улыбнулся и подмигнул. — Но секрет потому и называется секретом, что о нем не рассказывают везде и всем.

— Понимаю, — протянула я, даже не пытаясь скрыть разочарование. Атташе писал, что о драконе в Ротланде говорить не принято. Все знали, что он есть, но и Эдвин, и его венценосные покровители делали вид, будто никакого ящера не существует. А когда их спрашивали прямо, отшучивались и говорили, что это просто глупые слухи.

Эдвин склонился, чтобы поцеловать мне руку и шепнул: “Сегодня вечером. Наедине”.