Глава 29. Колечко с “особыми” свойствами

С драконом он меня так и не познакомил, гад такой! На все просьбы и умоляющие взгляды голодного котика Эдвин хитро улыбался и отвечал, что подумает. Вот если я соглашусь на еще одно свидание…

А может и соглашусь!

Откровения ротландца, конечно, разочаровали, но наша вылазка мне понравилась. И сам Эдвин по-прежнему казался неплохим вариантом.

Да, за ним не стоит целой страны с будущим союзным договором, торговыми соглашениями и взаимными преференциями. Зато у Эдвина и резонов нет интриговать против меня, пытаясь вырвать для родины кусок послаще за счет бедного Виндара.

Но главное: сам Шварц неамбициозен. Власть ему не нужна.

Он не заявлял подобного прямо, но это читалось в том, как Эдвин рассуждал о политике и государственном устройстве. Мне даже показалось, что он откровенно тяготиться любыми обязательствами и превыше всего ценит свободу. Прямо как драконы, о которых Эдвин расказывал с такой уверенностью, словно все детство прожил в их общине.

А еще с ним легко и весело. Впервые за все время, проведенное среди людей, я смогла по-настоящему расслабиться. Смеяться заливисто, в голос, говорить прямо и то, что думаю. Вести себя так, как хочется.

С Эдвином я чувствовала себя одновременно желанной женщиной и безбашенной девчонкой. Глупые бабьи мысли восхищенно стонали на разные голоса, внутренний гном сказал, что он слишком мужик для всего этого дерьма, выпил самогонки и завалился дрыхнуть, а без него я осталась совершенно беззащитной перед обаянием беловолосого красавчика. Тонула в аметистовых глазах, глупо улыбалась в ответ на его улыбку…

— Время! — объявил Шварц, бросив быстрый взгляд на часы.

— Ну пожа-а-алуйста, еще полчасика, — проканючила я.

— Ярмарка закрывается, Айрис. И мне показалось, что твоя подруга была настроена очень серьезно.

Проклятье, он прав. Если не вернусь до двенадцати в свою комнату, Розмари весь дворец поднимет на уши. И страшно подумать, что тогда устроит герцог.

— Пошли, — со вздохом согласилась я.

Чтобы пройти стражу на воротах пришлось все-таки накинуть иллюзию. Начальник караула всем лицом выразил неодобрение, которое испытывал в адрес распутного женишка, вернувшегося из города в двенадцатом часу и в компании служанки. И даже намекнул, что мог бы не докладывать об этом инциденте начальству… за умеренную плату.

— Докладывай, — весело согласился ротландец. — Мне нечего скрывать.

Я мысленно потерла ладошки. Отлично! Кто завтра подаст кляузу, тот и подкармливает стражу. Совсем нелишняя информация.

Мы шли по темной аллее парка. Редкие пятна фонарей силились и не могли разогнать ночную тьму. Цветы уже сомкнули лепестки и в воздухе пахло влажной зеленью, сырой землей и свежестью. В кустах заливались соловьи и лягушки. Романтика!

Еще бы теплую накидку для полного счастья. Почему днем такая духотища, а ночью без шали околеть можно? Я обхватила себя руками за плечи, пытаясь согреться и этот жест не остался незамеченным.

— Ты замерзла? — ротландец резко остановился, нахмурился.

— Разве что немного. До дома дойду, не умру.

Но теплые руки уже обнимали меня, даря тепло и странное чувство надежности. Показалось, что палец с кольцом чуть кольнуло, но я не успела толком осмыслить это ощущение, потому что аметистовые глаза оказались совсем близко. Меня окутал его запах — терпкий, притягательный запах сильного и здорового мужчины. Дурные бабьи мысли издали дружное: “О да-а-а!” и принялись скандировать его имя.

Красиво очерченные губы подвинулись ближе, почти касаясь моих. На мгновение Эдвин замер, словно давая мне возможность передумать, как-то выразить свое несогласие.

Но я совершенно не желала его останавливать.

Это было сладко, ярко, чувственно, горячо. Не хуже, чем с Тильбертом, просто по-другому. Эдвин не оглушал напором, не превращал меня в подрагивающий студень на ножках, он действовал мягче, вкрадчивей, словно просачиваясь сквозь мою защиту. И вот я уже сама исступленно целую его в ответ, запустив пальцы в белые пряди.

Хотелось, чтобы это продолжалось и продолжалось. Чтобы никогда не заканчивалось. На курсах их что ли целоваться обучают в этом Ротланде?!

Он сам оторвался от моих губ. Я стояла в его объятьях, запрокинув лицо. Мыслей не было, внутренние сущности тоже куда-то ускакали. Просто хорошо — здесь и сейчас.

— Ну надо же — какая встреча, — раздался над ухом знакомый язвительный голос. — Доброй ночи, ваше высочество.

***

Ну что за паскудный талант являться в самый неудобный момент?!

Я ойкнула и отпрянула, вырываясь из объятий. И только тогда рискнула посмотреть на Тильберта ван Россэна.

Кронпринц был зол. Эта злость читалась в слишком любезной улыбке, прищуренных глазах, опасно ласковом тоне. Я отчего-то поежилась и даже почти собралась почувствовать себя виноватой, но передумала.

Мало ли какие у ван Россэна надежды. Не помню, чтобы обещала хранить ему верность до гроба.

А еще стало ужасно обидно, что нам так грубо помешали. Я, можно сказать, только во вкус вошла, собирая материал для сравнения.

— Доброй ночи, ваше высочество. Не спится? — не менее ядовито ответила я.

— Не спится, — подтвердил он. — Мысли мешают. Об одной рыжей заразе.

Какой-такой рыжей?! Несмотря на все рассуждения, что мы друг другу ничего не обещали, внутри кольнула ревность. Сложив руки на груди, я с возмущением уставилась на принца.

— Она задолжала мне свидание, — с досадой в голосе продолжал Тильберт. — Но что-то не спешит выполнять обещание.

Так это он меня назвал рыжей?! Наглая ложь! У меня чудесные каштановые локоны! С легкой рыжинкой, но совсем чуть-чуть!

— Возможно, девушка нашла кого-то поинтереснее, — весело предположил Эдвин.

Принц скрипнул зубами.

— Возможно, она просто забыла, — произнес он, пристально глядя мне в глаза. А потом перевел взгляд на брата и оскалился. — В любом случае рад, что встретил тебя, дорогой друг. Ты поможешь мне скрасить тоску и забыть о ее ветрености.

Эдвин приобнял меня за талию жестом собственника.

— Боюсь, я сейчас несколько занят, — многозначительно произнес он. — Парк большой, есть где прогуляться и с кем скрасить тоску…

Какой быстрый! Решил, что если я один раз с ним поцеловалась, то теперь готова сразу замуж?! Нетушки! У меня еще остальные кандидаты не перецелованы.

— Вот именно, — я сбросила слишком наглую лапищу. — Прогуляйтесь вместе, развейте друг другу бессонницу и скрасьте тоску, а мне пора баиньки. Нет, любезные женихи, не надо меня провожать. Совершенно не хочу, чтобы регент узнал о наших прогулках.

***

Тильберт едва дождался ухода девушки.

— Я же сказал: оставь ее! — прорычал он, сгребая приятеля за грудки. — Что было непонятно?!

— А я сказал, что не оставлю, — с вызовом ответил Шварц.

— Айрис моя!

— Мне показалось, что сама девушка так не думает.

Принц тяжело выдохнул сквозь зубы, впервые с подростковых лет ощущая почти нестерпимое желание начистить лучшему другу чересчур смазливое личико.

— Она мне нравится, Эд. Действительно нравится, дело не только в политике…

— Понимаю, — неожиданно серьезным тоном отозвался Эдвин. — Мне тоже.

— Что?!

— Она удивительная. Как будто из другого мира, настолько не похожа на придворных кукол.

Тильберт скрипнул зубами. Он понимал, слишком хорошо понимал о чем говорит его молочный брат.

Айрис Ильден была необычной. Независимой, острой на язык, сильной и совершенно лишенной привычной женской жеманности.

Он успел оценить это с первого взгляда, а уже со второго понял, что вряд ли найдет на всем континенте женщины лучше. Проклятье, да какая еще девица додумалась бы оглушить курьера, чтобы отобрать у него бумаги с нужной ей информацией?! Вспоминая об этом эпизоде, принц не мог сдержать восхищенного смешка.

Все время пока шел первый этап отбора Тильберт приглядывался к принцессе. Отмечал целеустремленность, умение отдавать приказы, неженский ум и практичность. Запоминал, что ей нравится, а что вызывает раздражение и скуку. На восторженных признаниях Айрис разве что не зевала, но стоило орку заговорить про политику, как девушка подобралась, глаза загорелись.

О нет, последняя из рода Ильден совсем не была раскрашенной куклой. Она была… королевой. Идеальной королевой для Тильберта — первое впечатление не обмануло. Он любовался гордо вскинутой головой, лукавой смешинкой в глазах, вспоминал сладкий вкус ее губ. И снова повторял, что не отдаст ее никому из этих неудачников.

Тем сильнее была ярость, когда принц увидел, как Айрис целует другого…

— Ты знал, что у нее есть гномья секира? — продолжал Эд с мечтательной улыбкой. — Причем не просто хранится в комнате, эта сумасшедшая девчонка еще и пользоваться ей умеет.

От мысли, что Айрис поделилась с его братом чем-то, что пока неизвестно Тилю, ревность взыграла с утроенной силой.

— Очнись. Эд! Она все еще будущая королева, — зло напомнил принц. — Большая политика, заседания кабинета министров, планирование бюджета, дипломатические встречи, званые ужины — все это дерьмо, которое ты терпеть не можешь.

Друг скривился.

— Да, это ее главный недостаток, — со вздохом согласился он. — Но, возможно, ты прав, и для меня пришла пора повзрослеть, взять на себя ответственность…

— Повзрослеть?! Да кому ты врешь?! Ты сбежишь при первом же намеке на серьезные проблемы, — кулаки чесались уже нестерпимо. Чтобы не поддаться этому порыву Тильберт резко толкнул приятеля и отвернулся.

Злость горела и жгла внутри, но кронпринц никогда не позволял себе терять головы под действием эмоций.

— Я не отдам ее, Эд. Это моя женщина! — с глухой угрозой произнес Тиль.

— А сама Айрис об этом знает? И что значит “твоя”? Что-то не заметил на ней рабского ошейника.

— Ты заметил на ней мое кольцо!

— Которое ты втюхал обманом. Готов спорить, что девушка не в курсе насчет его особых… свойств.

Когда Эд становился таким невыносимо раздражающим козлом, ему ужасно хотелось дать в глаз.

— Она моя, — с нажимом повторил принц. — Ты знаешь, что я никогда не цеплялся за юбки и не делил с тобой девок. Но если сейчас перейдешь мне дорогу, брат мой, мы станем врагами.

***

Розмари с порога набросилась на меня с упреками, а когда я попробовала ее осадить, расплакалась.

— Я уже думала все… не увижу тебя больше. Десять минут, двадцать, а тебя все нет… Не знала, что делать.

Я покосилась на часы над камином — стрелки показывали половину первого. Да, как-то загуляли мы со Шварцем. Хорошо, что Розмари не побежала сразу к начальнику стражи, как грозилась.

— Ну прости. Видишь, я была права: ничего страшного не случилось.

— Я если бы…

Пришлось торжественно поклясться, что я больше так не буду.

Ну да, понимаю, что будущей королеве не с руки оправдываться перед фрейлиной. Но к демонам все дворцовые правила, Розмари в первую очередь моя подруга!

А заставлять друзей волноваться — нехорошо.

Несмотря на все мои попытки отправить ее спать и заверения, что с таким платьем я справлюсь самостоятельно, фрейлина помогла мне переодеться. И только когда я оказалась в ночной сорочке и в своей постели, вернулась в свою комнату.

Я зарылась в перины со счастливой улыбкой на лице. Перед глазами вспышкой мелькали картины нашего внезапного свидания. Губы до сих пор чуть жгло от поцелуя.

И даже воспоминание о внезапном появлении Тильберта вызывало в душе странное торжество. Вот так! Пусть знает: я не из тех дурочек, что ведутся на ласковые взгляды и вкрадчивые речи!

Хотя свидание ротландскому принцу действительно надо бы назначить. А то он так и будет тыкать мне невыполненным обещанием при каждой встрече.

С этими мыслями я уснула…

***

Смех. Негромкий и такой знакомый. Смех, от которого по телу бегут сладкие мурашки…

… и сильные мужские руки ложатся на плечи, прижимают к горячему телу. Так захватывающе, чувственно, горячо, непристойно…

— Что?! — я резко отпрянула, осознав, что на мне только тоненькая ночная рубашка, а Тильберт и вовсе полуобнажен. — Что происх…

— Это сон, Айрис. Просто сон.

А, ну если сон…

Во сне можно творить любые глупости. Целовать, не боясь показаться распутной. Прикасаться с бесстыдным любопытством к полуобнаженному телу. Позволять ему… многое.

— Хватит! — я шлепаю по слишком наглым рукам, которые устроились на моей попе и тискают ее, словно принц решил удостовериться насколько мои бедра подходят для производства здорового потомства.

— Почему? — снова поцелуй. Такой жаркий, развратный. Леди не должна позволять себя так целовать.

— Потому что я не хочу!

— Ты уверена? — наглая рука оставляет мои бедра в покое, но теперь скользит по груди, чувствительно и сладко поглаживая вишенку соска.

— Уверена! Ты мой сон, и должен меня слушаться.

Еще один шлепок, оставленный абсолютно без внимания.

— Я ужасно непослушный сон, — вкрадчиво шепчет он мне на ухо. — А ты такая сладкая…

Ну уж нет! Я так не играю!

Повинуясь желанию, из края ложа вырастают гибкие лианы. Обвиваются вокруг запястий принца, растягивая его передо мной. Да, так мне нравится. Связанный и безопасный Тильберт ван Россэн — это то, что надо.

— Жестокая… — улыбается он, глядя снизу вверх, потемневшими от страсти глазами.

— Сам виноват, — отзываюсь я со смешком и кладу ладони ему на грудь. — Не хочешь, чтобы тебя связывали, веди себя прилично.

Какой же он красивый, поганец! Мускулистые руки, мощная спина, широкая грудь, кубики пресса… Не хуже, чем у мраморного Кована-варвара. Интересно, настоящий Тильберт хоть немного похож на этого, созданного моими фантазиями?

…права была Розмари. Есть такие, которых и трогать приятно.

— Вот ты бесстыжая, — с нежностью шепчет мне мужчина мечты. — В тихом омуте, да, Айрис?

Я краснею, но не отвожу взгляда, не отдергиваю рук. Это мой сон, никто не узнает.

…а целуется он во сне ничуть не хуже, чем наяву. Даже лучше, слаще.

— Отпусти. Я все понял, обещаю больше не распускать руки.

— Не-а!

Мне так больше нравится. И нравится, как он напрягается, вздрагивает от моих прикосновений, как играют мышцы под кожей. Настоящий Тильберт не стал бы терпеть подобного, а этот, созданный фантазией, такой послушный и безопасный…

Жаль только, что нереальный. (3303c)

— Мир не ограничивается спальней. Тут еще много всего, — подсказывает нереальный мужчина моих фантазий. — Есть озеро, горы, гейзеры. Если отпустишь, я тебе покажу…

— Потом, — отмахиваюсь я, и склоняюсь, чтобы еще раз поцеловать его в губы.

Какой хороший сон…