Глава 3. Отсрочка

Я уткнулась в окно, пожирая взглядом проносящиеся мимо улицы и дома. Ильденбург показался огромным, разноцветным, кишащим людьми и нелюдями. Просто в голове не укладывалось, что весь этот разноликий, буйный город — мой по праву рождения.

Если только сумею отобрать свое у вора.

Так я и ехала разинув рот, считала ворон. И только когда карета влетела в распахнутые ворота, чтобы лихо затормозить перед невысоким зданием с семью башенками, осознала, что не стоило расслабляться.

Потому что это здание не было королевским дворцом. Это был Малый храм. Место, где женят и хоронят членов королевской семьи.

В последний путь мне пока вроде рановато…

Внутри что-то похолодело. Регент же не ждет, что я соглашусь стать его женой?! После того как он убил всех моих родных?! И пусть это не доказано, факты говорят за себя. Ищи кому выгодно, а герцог Далойский выиграл от гибели моей семьи больше всех…

“Думаешь, ему нужно твое согласие?” — ехидно спросил внутренний голос.

В голове замелькали факты, складываясь в единую картину. Да, я въехала в город вместе с большим отрядом и в карете с королевским гербом на дверце, но где толпа?! Неужели подданным не любопытно было хоть краем глаза посмотреть на будущую королеву? Или им просто не сообщили, что Айрис Ильден вернулась домой? Приберегли эту новость, чтобы порадовать сразу двумя: принцесса вернулась и она замужем. Это куда проще, чем устраивать помолвку со строптивой наследницей, а потом еще выжидать положенные приличием месяцы.

Не будь я так поражена зрелищем большого города, поняла бы это куда раньше.

Трусливо отсиживаться в карете было глупо, поэтому я распахнула дверцу и слетела вниз.

— Полковник, мы заблудились? Я плохо помню Ильденбург, но это не похоже на дворец.

— Это Малый храм. Он привез тебя сюда по моему приказу, — ответил властный голос.

Я впилась взглядом в стоящего на ступенях мужчину. Когда мы виделись с Джеральдом Ракхэмом в прошлый раз куклы интересовали меня куда больше, чем скучные герцоги. Память шестилетней Айрис не сохранила ничего, кроме украшенной драгоценными камнями рукояти фамильного меча. Сейчас я смотрела на него глазами взрослой женщины.

Пожалуй, что хорош собой, сволочь. Тридцать четыре года — самый расцвет жизни. Многие аристократы к этому возрасту уже расплываются, забывая о тренировках, но не герцог. Высокий, мощный, вон какие ручищи. Черты чуть грубоватые, но в этом свой шарм. Нос с легкой горбинкой, про такие говорят “орлиный”, темные волосы чуть ниже плеч собраны в короткий хвостик.

Все портила застывшая на лице надменная гримаса. Сразу видно: есть два мнения — его и неправильное.

Мой внутренний гном нехорошо сощурился и погладил рукоятку секиры.

— И зачем?

Вместо ответа он протянул руку.

— Подойди, Айрис. Не будем перекрикиваться на глазах у подданных.

— Тогда спускайтесь, — предложила я. — Не заставляйте девушку бегать по лестнице.

Сейчас подойду, а он меня за руку цоп — и утащит внутрь. Опомниться не успею, как стану герцогиней. Нет уж! Когда послы убеждали меня вернуться на отчизну, они не упоминали, что Ракхэм идет комплектом к короне.

Он нахмурился, но все же спустился. Я сделала церемонный книксен.

— Приятно, наконец, познакомиться, герцог Далойский. От имени рода Ильден благодарю вас, что вы не бросили Виндар в эти тяжелые годы, помогли сохранить порядок в стране и способствовали ее процветанию, — во рту от этих слов сделалось кисло, но я все же улыбнулась.

Это была, наверное, самая фальшивая улыбка на свете. Она могла бы получить гран-при на конкурсе фальшивых улыбок.

Герцог поклонился в ответ и одарил меня заинтересованным взглядом. Каким-то очень… мужским. И проклятье! Я вдруг смутилась — сама не поняла почему.

— Это был мой долг, как аристократа и верного подданного, — в голосе прозвучала почти неприкрытая насмешка. — А ты выросла, малышка Айрис. И удивительно похорошела. Теперь пришла уже твоя очередь выполнить свой долг перед страной. Готова?

— Какой долг?

Свой долг я, разумеется, помню. Еще в шесть лет, оплакивая папу и братьев, поклялась, что однажды отомщу их убийце и верну все, что принадлежит мне по праву.

Но вряд ли герцог имел в виду эту клятву.

— Выйти за меня замуж, разумеется.

Ну кто так делает девушке предложение: только познакомились и сразу замуж? А цветы, а поговорить?

— Замуж? — пролепетала я, чтобы потянуть время. — Но зачем?

Регент снисходительно улыбнулся, как будто говоря: “Женщины… Ну что с них взять?”

— Это решит, наконец, вопрос власти в стране, сделает мои права на престол неоспоримыми, особенно после того, как родишь мне наследника. Да и тебя избавит от необходимости занимать свою хорошенькую головку скучными государственными делами, — как маленькой разъяснил он.

Я вгляделась в его лицо и вдруг поняла, что регент не ставил целью унизить меня этой речью. Пока я мнила себя джокером, способным изменить весь ход партии, Джеральд Ракхем, вообще не считал Айрис Ильден за фигуру. Просто средство, которое позволит ему окончательно устроиться на политом кровью троне.

Проклятье, что же делать?! Мне нужно выиграть время, хотя бы пару суток…

“А может согласиться? — искушающе предложил внутренний голос. — А потом отравить его к Хоглуне? Нет мужа, нет проблем”.

Вот вечно он какую-то ерунду советует.

Представляю какой бардак начнется со смертью герцога. Окраинные графства спешно объявят о независимости. Армия, которую регент щедро кормит уже двенадцать лет из своего кармана, будет не рада. Вот совсем не рада.

Сторонников и влияния при дворе у меня пока нет, так что власть подхватит кто-то из регентского совета. А меня силком засунут замуж повторно или запрут в башне. Вряд ли туда прилетит дракон, чтобы выкрасть страдающую принцессу.

Мой план заключался в том, чтобы сначала посулами и интригами перетянуть на свою сторону нужных людей, собрать доказательства причастности Ракхэма к смерти родных, а потом уже расправиться с регентом. Кроме того, я еще никого не убивала. И начинать как-то не хочется.

Но замуж тоже совсем не хочется. Я слишком молода для этого дерьма.

— Герцог, у вас нет сердца! — я изогнулась, откинула голову и трагично заломила руку, приложив ее тыльной стороной ко лбу. — Свадьба — самый главный, самый прекрасный день в жизни любой девушки, а вы хотите, чтобы я вошла в него в мятом дорожном платье с колтуном в волосах, усталая после долгой дороги?! Где гости, многотысячная толпа подданных?! А как же помолвка, подарки?! Вы, благородный человек, и собираетесь жениться на мне тайком, словно торопясь прикрыть греховную связь?!

Регент раздраженно закатил глаза.

— Айрис, не надо сцен. Я в первую очередь занятой человек, у меня нет времени на эти глупости. Просто объявим, что были помолвлены еще при жизни твоего отца, а теперь не могли устоять и сразу обвенчались.

— Вы не можете так со мной поступить, — я подумала о бездомных щеночках и прибавила надрыва в голос. — Что скажут соседи?! Они решат, что вы женились на мне силой и теперь истязаете в плену.

— Это не их дело.

— Но это мое дело! Я не смогу вынести насмешки, слухи и шепотки за спиной! — так… щеночки, маленькие бездомные щеночки. И котики. И… не знаю. Ну почему в голову не приходит ничего печального, только всякие непристойности, связанные с секирой?! Трикс, покровитель шутов и лицедеев, подари вдохновения!

Я вспомнила грустную песенку о маленьком одиноком умертвии на зимнем кладбище, громко всхлипнула и даже сумела выдавить пару слезинок.

— Это и будет настоящим истязанием. Нет, невозможно пережить подобное унижение! Проще умереть! И, надеюсь, ваше черствое сердце все же дрогнет при виде прекрасной и юной девушки в гробу, которую вы погубили своим бессердечием.

На последних словах регента перекосило. Как ни был плох мой спектакль, герцог поверил в него. И всерьез испугался потерять свой ключ к законной власти.

— Так, хватит, не реви, — он попытался было сунуть мне платок, но я отшатнулась.

— Оставьте! Платок не сотрет скорби с моей души, не исцелит страдания, которое вы причинили и не вернет желания жить…

***

— Хоглуново племя! — выругался герцог. Как и большинство мужчин, он совершенно не понимал, что делать с девичьими истериками. Будь на месте принцессы, ее мачеха, Джеральд отвесил бы ей пощечину и приказал не дурить. Но как отреагирует импульсивная девица на рукоприкладство? Да и не дело это — бить будущую королеву на глазах у солдатни.

А ведь сначала Айрис ему даже понравилась. Показалась той еще штучкой — есть и огонь, и характер. Все, как любит Джеральд.

Показалось. Он с раздражением смотрел на рыдающую экзальтированную девицу. И это — последняя из рода Ильден, мать его будущих детей?

Ладно, могло быть хуже. У наследницы вполне мог обнаружиться возлюбленный — какой-нибудь конюх или стражник. Восемнадцатилетние девицы вечно влюбляются в кого попало, с первого взгляда и насмерть, а потом творят несусветные глупости: сбегают из дома, заключают сделки с демонами, травятся. Повезло, что Айрис Ильден всего лишь требует праздника.

Впрочем, кто сказал, что конюха не было раньше? Насколько Джеральд помнил, гномы не считали девичье целомудрие обязательным условием для заключения брака. Вполне может оказаться, что пирожочек уже с начинкой.

От этой мысли регента перекосило. Воспитывать нагулянного на стороне ублюдка как своего сына он решительно не желал.

Принцесса рыдала. Сопровождавшая карету кавалерия застыла с каменными лицами. Взгляд герцога сам собой остановился на нагине, безмолвной тенью маячившей за спиной подопечной.

Если конюх и был, то не в последние две недели. Джита свое дело знает.

“Минимум — полгода от помолвки до свадьбы”, - прикинул герцог и кивнул. Пожалуй, оно к лучшему.

Полгода ожидания покажут не привезла ли принцесса с собой нежеланный сюрприз. А брак со всей полагающейся по случаю шумихой не рискнут оспорить ни соседи, ни вассалы.

Инесса, конечно, взбесится, но бриллиантовый гарнитур исцелит ее обиду. А сразу после торжества Джеральд сделает Айрис ребенка, чтобы королева занялась делом, и не выносила мужу мозг своими глупостями.

— Ладно, — тяжело сказал герцог. — Будет тебе праздник, принцесса. Объявим о помолвке на следующей неделе.

Девица немедленно прекратила рыдать и посмотрела на него с таким восторгом, словно он пообещал ей луну с неба. Против воли Джеральд снова отметил, что принцесса на удивление хорошенькая. И даже слезы ее не портили — никаких грязных потеков на лице, опухших век. Миленькая, глазищи эти зеленые, колдовские. Как у ее матери…

Образ покойной королевы на миг затуманил мысли, повеяло запахом вербены и мирта. Но тут Айрис восторженно взвизгнула и подпрыгнула на месте, разрушая очарование.

— Ах, спасибо-спасибо! — затараторила она. — Я знала, я верила, что вы — благородный человек и не сможете поступить столь жестокосердно! Боги, какой чудесный праздник нас всех ожидает! Я уже вижу этот день: море цветов, и я в платье со шлейфом, который несут двенадцать пажей…

Нет, все-таки Инесса была права. Гномье воспитание — совсем не то, что требуется королеве. Можно забрать девку из рудника, но вот рудник из девки…

Джеральд махнул рукой, обрывая поток восторженной чуши, подошел к карете и распахнул дверцу.

— Садись. Я провожу тебя во дворец.

***

Жрица в храме так и не дождалась — двери не распахнулись, чтобы впустить жениха и невесту. Не дождался и убийца, застывший с настороженным арбалетом в галерее под куполом.

— Да я сам слышал, — звонкий голос послушника разнесся по всему помещению. — Герцог ей такой: “Пошли, будешь моей женой”, а она в слезы. Мол, хочу красивую свадьбы, чтобы сотни гостей и музыка…

— И правильно, — рассудительно заметила жрица, поправляя венок на статуе Бринны — покровительницы любви и брака. — А то как воры, тайком. Не по-людски это…

— Ну и он такой: “Ладно, будь по-твоему”. Так что теперь свадьба еще когда случится. Подкаблучник наш герцог.

— Да что бы ты понимал! — вспылила жрица и в сердцах отвесила послушнику подзатыльник. — Будущую жену уважать надо! И богине угодны пышные праздники.

Убийца ослабил тетиву, спрятал арбалет под плащ. Он затаился за колонной, пережидая пока жрица с послушником снимали со статуй цветы и ленты. И когда они ушли покинул опустевший храм, никем не замеченный.