Глава 11

Просыпаюсь, судя по бледному солнечному свету за окном, далеко за полдень.

Ох… не лучший первый день в качестве хозяйки замка Ройс. Что обо мне слуги подумают? Притащил хозяин какую-то лежебоку и столичную неженку.

С трудом принимаю вертикальное положение, кое-как встаю на ноги.

Мамочки мои… чем там Доминик угрожал вчера? Ходить не смогу после такой ночи? Кажется, это была не угроза, а констатация факта. Тело действительно на каждую попытку переставлять ноги реагируют тянущей болью в самых неожиданных местах, косточки ноют и жалуются. Тут и там по телу следы — укусы, алые потёртости от щетины, желтоватые кружочки там, где в бёдра впивались голодные пальцы. Каждая, каждая такая отметина заставляет вспыхивать в памяти картины прошедшей ночи.

Колоссальным усилием воли заставляю себя не раскисать. В конце концов, он доверил мне свой дом… наш дом, поправляю себя. Значит, мне надо встать с ним опять спина к спине, и чтобы знал, что на меня всегда можно положиться, что бы ни случилось. Он бережёт королевство на Границе. Я берегу место, куда ему захочется возвращаться снова и снова.

Первая же трудность — я понятия не имею, что надеть.

В моей огромной спальне во дворце у меня была отдельная гардеробная, забитая платьями, обувью и украшениями. Горничные, которые с самого утра кружились вокруг меня, как юркие птички, причёсывая и помогая одеваться. Втирая в мою кожу ароматные масла, помогая с ногтями… да что теперь вспоминать. Я не стану скучать о том времени. Мне достаточно всего лишь одной пары рук. Чтоб помогали раздеваться.

Правда, вот эти руки вчера так основательно порвали мне платье, что теперь и надеть нечего.

И я не вижу здесь колокольчика для вызова слуг. Судя по всему, в замке Первого меча Браселаны такое сибаритство не принято. И обстановка в этой небольшой комнате не так, чтоб очень роскошная. Лишь то, что необходимо для жизни. Всё старинное, резное, работы хороших мастеров, но без излишеств.

В конце концов, меня спасло то, что я додумалась заглянуть в сундук у окна. Здоровенную крышку, окованную медью, одна еле подняла.

Там нашлись рубашки Доминика. Одну из них я более-менее сносно заправила в мятые юбки, которые еле отыскала под кроватью. Запах его кожи, который обоняние уловило на мягкой, поношенной ткани, заставило сердечко сжаться.

Как же я по нему скучаю…

Надо было пойти провожать. Вот я дура!

Но теперь сожалеть было нечего. И кое-как завязав волосы тяжёлым узлом на затылке, я приоткрыла дверь и скользнула в холодный коридор.

Спускаясь по каменной винтовой лестнице, тихо как мышка, уловила внизу эхо разговоров.

— … если начнёт капризничать?

— Тш! Ещё нажалуется господину. Нечего хозяевам косточки перемывать за спиной, дурак! — сварливый женский голос.

— Ну а что делать? Ты же слышала, кто наша хозяйка новая?

— А то. Господин перед отъездом сказал Питеру. Настоящая принцесса, подумать только…

— Вот-вот. А где я ей тут марципанов буду искать? Или салат из фиалковых лепестков? Или что там едят принцессы…

Я расправила плечи и решительно спустилась с последних ступенек.

— Принцессы едят абсолютно всё то же самое, что и обычные люди, — спокойно сообщила я. — Не надо для меня придумывать отдельное меню. Мы здесь практически на передовой, от Границы рукой подать. Не до марципанов. Лучше расскажите мне, как обстоят дела с обороной замка. Мы в дороге с Домиником наткнулись на засаду ламий. Сюда они не прорываются?

При виде меня в просторной столовой наступила оглушительная тишина.

Тихо потрескивал огонь в большом очаге, в котором был подвешен чугунный котел. В нём что-то аппетитное булькало. Повар в белом, но видавшем виды колпаке, меланхолично помешивал варево здоровенным черпаком. Это он, кажется, ныл и жаловался на меня толстой рыжеволосой женщине в чепце, с широким и добрым лицом. Видела её вчера, когда Доминик тащил меня в спальню.

Я слегка покраснела. Все пялились на меня слишком пристально. А я была в абсолютно непрезентабельном виде.

За длинным столом сидело человек двадцать прислуги — мужчины и женщины разного возраста. Молоденькие служанки смотрели на меня с откровенной завистью. Остальные в основном настороженно.

— Это вам к Эдвину! — вскочила рыжая и поспешила ко мне. Остановилась в шаге и сделала почтительный книксен. — Он вам всё-всё по военной части расскажет. Это начальник караула. Правда, женщины никогда не вмешивались в его работу, он может ворчать, — она понизила голос и добавила заговорщически. — Господин ещё ни разу не привозил сюда леди.

Настроение у меня тут же улучшилось.

— Ничего. Я смогу его убедить, что должна быть в курсе всех событий, — улыбнулась я. Уже чувствуя, что с этой милой тётушкой мы, кажется, поладим. — А вас как зовут?

— Розина, госпожа! Я местная экономка. К вашим услугам, — ее полное лицо расплылось в улыбке. Я отчётливо ощутила, что по крайней мере, она здешняя обитательница точно рада тому, что господин наконец-то привёз в замок леди.

— Они мне понадобятся, — кивнула я. — Мне совершенно нечего надеть. Мой гардероб… — я запнулась. — Прибудет позже. И пожалуй, я бы не отказалась от завтрака.

— Принесу вам в спальню, — с готовностью подхватилась Розина, вытаскивая откуда-то из многочисленных шкафчиков поднос.

— Нет необходимости. Я поем здесь, со всеми. Буду признательна, если каждый представится и расскажет мне пару слов о себе, — твёрдо попросила я. Уселась во главе стола — этот край оставался пустым.

Служанки переглянулись с кислыми минами. Привыкайте, милочки! Здесь теперь только одна девушка, которой позволено заглядываться на местного лорда. И если я только замечу хоть от одной из вас неподобающее поведение…

Ух, кажется, все-таки что-то от капризной принцессы во мне всё же присутствует, как ни старалась мама воспитать меня в кротости и великодушии. Но, судя по всему, во всём, что касается моего мужа, я жуткая собственница. Под моим взглядом в упор каждая из служанок тушевалась и сникала, рассказывая о себе. Кажется, девочки сразу поняли, что принцесса — это не только осанка, которую не скроешь даже под старой и безразмерной рубашкой. Это еще и фамильный навык повелевать и добиваться своего, который ты впитываешь даже не задумываясь, находясь в атмосфере дворца.

* * *

— Простите, но баб… женщине не место на крепостной стене!

Так.

Судя по всему, фамильный навык дал осечку с этим вот черноволосым и угрюмым жилистым рыцарем лет пятидесяти на вид, который посмотрел на меня так, словно страдает от невыносимой зубной боли, стоило Розине проводить меня в караульное помещение и представить начальнику замкового гарнизона.

Не спасло даже восхитительное платье ярко-малинового цвета, отороченное по вороту серым мехом. Чтобы его найти, мы битых два часа с Розиной в четыре руки перетряхивали пыльные сундуки в закрытых наглухо кладовых, куда были свалены вразнобой вещи родителей Доминика. Попутно мне была во всех подробностях и с выражением пересказана вся история рода Ройсов. Из всего моря информации, от которой у меня уже через пять минут закружилась голова, самым ценным было то, что он единственный сын в семье, никаких родственников нет, кроме дальних, предпочитающих греть косточки на югах. И что его родители умерли, когда он был совсем ребёнком — ламии прорвали Границу и напали на приграничный форт, обороной которого руководил прежний лорд Ройс. Его супруга всегда сопровождала мужа на передовую, и погибла тоже. С тех пор женщин на Границу категорически не пускали.

Как выясняется, на крепостную стену Замка тоже.

Интересно — грубость и несдержанность в словах, это общая черта северян? Или Доминик подчинённых под себя подбирал?

— Я хочу посмотреть, — упрямо повторила я.

— Не положено, — нахохлившись ещё сильней, как большой ворон, повторил Эдвин.

Спину мне жгли любопытные взгляды местных солдат, которых набилась в караулку целая тьма, по каким-то внезапным и срочным делам. Всем было интересно посмотреть на новую жену своего лорда. Я поёжилась. На меня пялились восторженно, как на ангела, спустившегося с небес — райскую птичку в малиновом оперении.

Совершенно бесполезное и неуместное тут создание, годное только на то, чтобы отвлекать мужчин от службы. Как безошибочно прочитала я в строгом взгляде старого вояки.

Что ж.

Он ещё не знает, что я не собираюсь здесь прохлаждаться. И муж меня сюда привёз не матрасы продавливать. Даже если сам так думает.

Стремительно вечерело.

Ещё чуть-чуть, и со стены уже ничего не будет видно. А я надеялась, что хотя бы вдалеке смогу увидеть Границу. Ну или представить, в какой стороне сейчас муж.

Я повернулась и решительно подобрав юбки, прошествовала мимо буки Эвина, прямиком к узкой и тёмной лестнице, которая виднелась в глубине караульной. Она начиналась в нише, больше напоминавшей шкаф. И судя по всему, была устроена прямиком внутри стены!

— Куда? — охнул Эдвин. — Хозяин мне голову оторвёт, если вы там споткнётесь, подвернёте ногу или испугаетесь какого-нибудь паука!

Я фыркнула.

— Лучше побеспокойтесь, чтобы не вызвать мой гнев. Прямо сейчас моего мужа здесь нет, и главная в замке Ройс — я. Вам пора привыкать, что у вас теперь есть не только хозяин, но и хозяйка

Ух и поджилки у меня тряслись, так отчитывать бравого вояку, у которого аж лицо вытянулось и кончики длинных усов встали дыбом от возмущения.

Но я понимала, что отступать некуда. Или я с самого начала поставлю себя здесь, как человека, которого необходимо слушаться, или так и останусь чем-то на положении любимой собачки господина. Которую приятно гладить, и которой так хорошо украшать диваны.

Нет уж. Такая роль была не по мне.

Правда, я отчётливо понимала — одних слов мало. Мне понадобятся ещё и дела, чтобы убедить суровых жителей приграничья, что я чего-то стою.

Бурча что-то себе под нос, Эвин прогремел своим старым потёртым доспехом вслед за мной по лестнице, по которой я взлетела с воодушевлением.

Замок Ройс покорял меня всё больше и больше с каждой минутой. Как будто ожила детская мечта. Здесь наверняка полно секретных ходов, тайных комнат, замурованных узников и потрясающих старинных вещей, забытых умершими владельцами. Мне уже не терпелось обследовать свой новый дом сверху донизу, до самого последнего камушка.

На стене меня встретил порыв ветра и удивлённые взгляды караульных. Они сонно пялились вдаль, опираясь на длинные копья. Шлемы сняты и уложены в уголке, под тенью каменных зубцов. Вряд ли на твердыню Ройса хоть кто-то осмеливался нападать в последние лет двести. Но службу продолжали нести, и это не могло не радовать.

У самого подножия холма, на котором стоял замок, расстилался тёмный лес. В той стороне, откуда мы приехали с Домиником, он быстро обрывался и переходил в холмистую равнину. Но в противоположной… к северу лес простирался на много миль, сколько хватало глаз. И далеко-далеко темнеющий горизонт переплавлял между собой затянутое сизыми тучами вечернее небо и низко стелющийся туман. Никакой Границы отсюда, естественно, видно не было. Или я просто не знала, на что смотреть?

Всё равно впечатления были тревожные. Дикий край, абсолютно дикий. Я только сейчас впервые осознала, что в этом месте человек нагло вторгся в мир, который прекрасно жил задолго до его появления. И не желал так просто отдавать свои владения.

Ламий и так вытеснили далеко на север. Им там было слишком холодно. Вряд ли они откажутся так просто от попыток пробиться обратно туда, где испокон веков были их древние капища.

Я содрогнулась, обняла себя за плечи. Стылый ветер проникал под платье и заставлял дрожать.

Отогнала от себя жалость к ламиям, которая по глупости начала проникать в душу.

Им предлагали много раз жить с нами в мире, даже наладить какую-никакую торговлю. Но эти гадины не хотели договариваться и терпеть рядом с собой шумных и быстро плодящихся соседей. Не хотели никаких изменений. Они хотели одного. Истребить нас, и жить как прежде. Засадить новыми лесами наши поля. И пепелища на месте сожжённых селений.

— Ну что, насмотрелись? Идите уже в замок, леди! Не то ещё простудитесь… — хмуро бубнил Эдвин позади.

И я собиралась, правда.

Но что-то не давало покоя. Какая-то смутная тревога, засевшая внутри иглой.

— Ещё минутку, — пробормотала я.

Как заколдованная, двинулась вдоль зубцов. Стена была такой толщины, что здесь могла телега проехать. Высокая и мощная. Неприступная твердыня. Внушительных размеров гарнизон солдат. Доминик не оставил бы меня там, где мне могла грозить опасность.

Что ж я так переживаю?..

Вдруг камни покачнулись под моими ногами. И дышать стало так тяжело, словно грудь сдавило обручем.

— Эдвин… — севшим голосом спросила я. — Посмотрите пожалуйста. Может, мне кажется?

Бурча себе под нос, начальник караула прогромыхал и глянул туда, куда я указывала рукой.

Тут же замолчал. Выпрямился. Сделал шаг в сторону и отвесил мощного подзатыльника парню, который вместо того, чтобы смотреть в сторону леса, расстилавшегося далеко внизу, пялился во все глаза на новую госпожу.

— Я кому говорил, не спать⁈ — рявкнул усач. — Бегом вниз! Передай общий подъём. Через пять минут жду всех до последнего, в полной боевой готовности. Поварам господским греть смолу. Девкам запереться в башне и не шуметь. Ни звука лишнего чтоб! Выполнять!

Вцепившись в камень стен до боли похолодевшими пальцами, кусая губы, я следила за тем, как один за другим далеко внизу загораются призрачные зеленоватые огни.

— Миледи. Прошу вас спуститься вниз, — попросил Эдвин тихо, неожиданно мягким тоном.

Я дёрнула плечом.

— Никуда я не уйду. Моя мать была из Певчих.

Он осёкся.

И больше не спорил.

Я же не могла отвести взгляд от медленно-скользящего движения огней меж деревьев. Отсюда, с высоты, в сгущающейся вечерней тьме они казались волшебным, завораживающим танцем светлячков.

Один, два, пять, десять…

На втором десятке я сбилась.