Глава 7

Да уж… наверное, и хорошо, что я не далась целоваться у алтаря.

Такой первый поцелуй лучше, без сомнения, проводить без свидетелей.

Когда муж даёт мне немного передохнуть, прячу лицо у него на груди и тяжело перевожу дыхание. Сердце стучит в груди так, словно пытается из неё вырваться и улететь куда-то птицей.

Длинный выдох Доминика шевелит мне волосы.

— У-ф-ф-ф… мда. С каждой минутой убеждаюсь, что идея нашего брака была очень даже ничего.

Резко поднимаю голову. Смотрю на него с опасным прищуром.

— «Ничего»? Это всё, что ты можешь сказать?

Чёрный взгляд вспыхивает весельем.

— А что, у тебя другие слова в голове? С интересом послушаю.

Смущённо отвожу глаза.

Шикарная, обалденная, крышесносная идея… пожалуй, лучше ему не говорить. Ещё загордится.

Наверное, надо сказать отцу спасибо. Если бы не он, мы бы так и продолжили пялиться друг на друга издалека и облизываться украдкой. Я бы точно не позволила Доминику ко мне близко подойти. Убеждая себя, что такой грубый и дерзкий мужлан мне не пара. Я хоть и выставляла иголки, как ёжик, всегда была тем ещё пугливым ежонком, когда дело касалось мужчин. Этот огромный рыцарь в мятом доспехе меня просто-напросто испугал своим натиском и неприкрытым мужским интересом.

Так и не дождавшись ответа, муж укрывает меня плотнее своим плащом — что очень вовремя, потому что свой в пылу сражения с ламиями я умудрилась как-то посеять в лесу. А спину уже царапают коготки ночной прохлады.

Но в руках Доминика мне тепло. Местами даже горячо. Особенно… в некоторых местах.

Куда его руки незаметно подкрадываются.

Начинаю сопеть сердито.

— Мне щекотно. Прекрати.

Рука замирает на моих рёбрах, как пойманный на месте преступления вор.

— Кхм… Рокси.

Мне становится совсем жарко от хрипотцы в его голосе.

— Рокси-и-и…

Губы касаются моего уха и начинают медленно, упоительно целовать. Вниз, до самой мочки… под ухом.

— Ну что-о-о ещё… — стону я, откидывая голову. Муж немедленно пользуется этим, впиваясь колким поцелуем мне в горло. По телу проходит дрожь, как хорошо. — Неужели на сегодня недостаточно?

— Ум-м-м-м… вообще нет. И знаешь, жена, я тут подумал…

— Мне уже страшно, — шепчу я.

Его пальцы поглаживают меня через платье в опасной близости от нежных округлостей. А я прекрасно помню, на какую именно часть моего тела он особенно засматривался с первого же мгновения встречи.

Чёрный глаза впиваются в меня взглядом, гипнотизируют. В ночном полумраке, разгоняемом лишь слабым лунным светом, его глаза — как бездна, в которую мне хочется упасть. Там тайны, которыми он хочет поделиться. И чем дальше, тем сильней мне хочется их с ним разделить. Узнать о дорогах, по которым ходил без меня. О местах, которые видел. О чудовищах, после каждой встречи с которыми мог ко мне не вернуться.

И о том, для чего нужна первая брачная ночь мужу и жене.

Кажется, этими тайнами мой голодный мужчина поделился бы особенно охотно.

— Подумал, и решил, — проникновенно произносит мой рыцарь. — Что поцелуй — недостаточно большая награда за спасение жизни такого сокровища.

Ох… вот это хитрец! Теперь понимаю, почему за лордом Ройсом летит слава непревзойдённого стратега.

Как я могу устоять против такого комплимента?

Мужские губы тянутся ко мне медленно. Чтобы я абсолютно точно поняла и прочувствовала, что сейчас будет. Я наступаю на горло собственной скромности и напряжённо жду.

Поцелуй — глубокий, томный, неторопливый.

На мою грудь под плащом уверенно ложится большая и горячая мужская ладонь. Осторожно сжимает.

Я каменею. Его пальцы остаются неподвижны.

Но губы и язык усиливают натиск. Отвлекают. И моё сердце бьётся прямо ему в ладонь. А разум плывёт в дымке неги и незнакомых чувств, которые растекаются по телу от прикосновения жёстких пальцев. Которыми он совсем недавно сжимал рукоять меча и сносил головы ламиям. А теперь они так осторожны и нежны со мной. Этот контраст сводит с ума. Когда в мужчине столько силы и нежности одновременно.

И постепенно напряжение уходит. Я расслабляюсь и робко отвечаю на поцелуй. Толкаюсь языком навстречу. Позволяю делать с моими губами всё, что ему заблагорассудится. Мне в рот вибрирует низкое урчание. Ему нравится.

Пальцы на моей груди начинают томно поглаживать… рисовать круги… касаются напрягшегося соска, который упирается в корсет до болезненных ощущений. Тело простреливает молниями от каждого дерзкого касания в этом месте.

Поднимаю руки, обвиваю его за шею. Прижимаюсь ближе, теснее.

Конь под нами, кажется, остановился совсем. И мирно пощипывает траву под корнями деревьев.

Я начинаю ощущать всем телом, чем-то глубоко скрытым во мне, женским нутром, каждое движение и дыхание Доминика. Я безошибочно распознаю момент, когда его благие намерения не торопиться и обращаться со мной бережно начинают лететь в тартарары.

Когда пальцы впиваются в грудь жадно. Когда вместе с поцелуями он начинает прикусывать мои губы, как будто ему мало, как будто хочет меня съесть.

Прижиматься к его твёрдому телу становится всё более смущающим занятием. Даже такая неискушённая девочка, как я, догадывается, что к чему. Моё тело отзывается трепетом. И очень, очень странными реакциями, которых я ещё в себе не замечала. Как, например, эта влага и это ощущение пульсации между ног, отчего хочется свести колени плотнее. Но так не легче. Скорее, наоборот.

Доминик отрывается от моих губ почти силой. Убирает руку с груди, укладывает мою голову себе в ярёмную впадину, жёстко фиксируя затылок, шумно и долго дышит, пытается успокоиться.

Вот ещё один отличительный признак хорошего военачальника.

Стальная воля и безграничное терпение.

Кажется, я такими качествами не обладаю.

— Ух, Рокси… давай-ка пока притормозим. Первая брачная ночь вон в тех кустах — не самый лучший выбор для принцессы, мне кажется.

Улыбаюсь ему в шею. Сказать, что мне — уже не кажется? Или лучше не надо?