Глава 8

Сумрачную лесную чащу мы покидаем примерно в то же время, что солнце поднимается над горизонтом. Дует свежий ветер, на бледно-голубом небе разрастается рыжее пожарище. Мы удачно прошли весь лес насквозь, и теперь перед нами на восток расстилается открытая холмистая местность, сколько хватает глаз.

Я поднимаю голову с плеча мужа, на котором благополучно продрыхла остаток ночи, и сонно жмурюсь.

Доминик не спал всю ночь, бедный. На лице тени. Но ни следа сна. Глаза смотрят вдаль сурово и жёстко. Он ведёт коня твёрдой рукой по утоптанной тропе, на которую мы выехали. Впрочем, тропа кажется основательно заросшей. Кажется, это я одна не знала, что в Манящий лес теперь лучше не соваться. Местные отлично в курсе.

Зеваю и оглядываюсь по сторонам.

Ох.

Городок Найтингейл, в который я пыталась сбежать, отсюда, с вершины холма, виден как на ладони.

Но я что-то не припомню такого частокола из остро отточенных брёвен высотой в два человеческих роста. И весь он кажется каким-то тёмным, притихшим.

— Давай-ка заглянем по дороге. Надо бы добыть припасов. Я к тебе рванул без воды и еды, — мрачно произносит Доминик.

Ему, как и мне, очень не нравится то, что он видит. А я в который раз чувствую острый укол стыда за то, что он вынужден был вот так сорваться с места посреди ночи из-за моей идиотской затеи с побегом.

Кое-как приглаживаю лохматые после сна волосы.

— С добрым утром, — произношу хриплым голосом смущённо. Непричёсанная, неумытая, платье мятое, я вся потная после всей этой беготни по лесу и жарких поцелуев под плащом… как в таком виде на люди показываться принцессе? Пожалуй, примут ещё за служанку лорда. Он-то даже после бессонной ночи выглядит внушительно и грозно.

Правда, моего мужа мой непрезентабельный вид, кажется, не очень смущает.

Наконец-то отрывает взгляд от созерцания окрестностей. И концентрирует внимание на том, что происходит под самым носом.

Прокашливаюсь, чтоб избавить голос от сонной хрипотцы. Но всё равно получается не особо. Во всём теле странная нега и расплавленность. Никак не могу собрать себя в кучку.

— Прости, что выгляжу, как…

Доминик впивается мне в губы коротким и жгучим поцелуем.

— И тебе с добрым утром, жена! — в чёрных глазах вспыхивают лукавые искры. — Ты выглядишь так, словно до кустов мы с тобой всё же вчера добрались. Мне чертовски нравится этот вид! Надо будет тебя почаще приводить в такое… лохматое состояние.

У меня тут же вспыхивают и щёки, и те места под платьем, которые он вчера трогал. И даже те, до которых добраться не успел.

Доминик пришпоривает коня, и мы спускаемся с холма в клубах сухой пыли.

На решительный стук в прочные ворота из широких дубовых досок, окованных стальными пластинами, долго никто не открывает. Но потом они призывно распахиваются.

— Лорд Ройс, какая честь! — просиял рыжий коренастый мужичок в кирасе поверх домотканой рубахи, с широкой красной физиономией и густой клочковатой бородой.

— Лорд и леди Ройс, — поправил мой муж, посмеиваясь над моим очевидным смущением.

К счастью, в Найтингейле слава моего мужа гремела точно так же, как и по всему королевству. Поэтому нас быстро и со всеми почестями проводили до ближайшей таверны, и наотрез отказались записывать завтрак в счёт долга. Как оказалось, денег с собой Доминик тоже не взял. Судя по всему, единственное, что было всегда с ним, это его верный конь, меч и чувство юмора.

Хозяйка таверны проводила меня в свободную комнату, где мне удалось и умыться, и причесаться, и привести себя в порядок, и уделить время другим нормальным человеческим надобностям, о которых мужу говорить было совсем неловко.

К завтраку я уже спускалась в отменном расположении духа. Украдкой присела за дощатый стол, уставленный кушаньями, за которым мой супруг беседовал о чём-то вполголоса с рыжим, который оказался начальником местного караула.

Надеюсь, они не будут против моего присутствия? Казалось правильным, что я должна быть рядом с мужем.

Не отвлекаясь от беседы, Доминик ухватил меня за талию и подгрёб поближе, моя нога под столом прижалась к жёсткому бедру. Так и оставалась его властная лапа собственнически лежать там, пока я завтракала, изо всех сил стараясь не накидываться на еду и сохранять королевское достоинство.

Это было невероятно приятно.

На королевские приёмы часто приходили семейные пары. Я еще ни разу не видела, чтоб кто-то из мужей нарушал этикет и при всех вот так хватал свою супругу. Да, честно говоря, они и рядом-то не всегда находились, нередко предпочитая развлекаться отдельно от «скучных дамских бесед». Вообще не принято было прилюдно касаться даже руки своей супруги, разве что в танце.

Как хорошо, что у моего мужа такие неотёсаные деревенские манеры!

— … слушаюсь, милорд! — поспешно кивал рыжий. — Голубя в столицу отправим, Его величество известим!

— Обязательно напиши, что принцесса в целости и сохранности следует в родовой замок мужа, — деловым тоном пояснял Доминик. Моё сердечко от этих слов забилось радостно в предвкушении. — Пусть отправят отряд гвардейцев численностью не менее двадцати человек, прочешут Манящий лес.

— Что, снова они? — помрачнел рыжий. Налил себе из глиняного кувшина какого-то пойла в кружку и опрокинул половину.

— Вы не в первый раз слышите о ламиях в этом лесу? — тут же насторожился мой муж.

Рыжий покачал головой.

— Почему не докладывали? — строго спросил Доминик, давя тяжёлым взглядом собеседника. Рука на моей талии напряглась. Я притихла и прекратила жевать.

В прозрачно-голубых глазах бородача показалось искреннее возмущение:

— Как же не докладывали, ваша милость? Каждый раз подробнейшие донесения высылаем в столицу! У нас за последние три месяца уже девять человек не вернулись, их них два ребёнка.

Доминик ничего не ответил. Только сидел молча пару минут, и сосредоточенно о чём-то думал, хмурясь.

— Так. Ладно. Я принял к сведению. Благодарю за службу! Усильте охрану города, оружие выдать всем, кто его может держать. Подробный инструктаж населения о правилах поведения в случае встречи с противником каждый день проводить на городской площади. В лес категорически никого не пускать. Я пришлю ещё людей, как только вернусь в замок Ройс. Можете идти.

Он кивком отпустил вытянувшегося в струнку стражника. Тот оставил недопитую кружку и чётким строевым шагом пошёл прочь из таверны.

Мой муж остался сидеть, задумчиво глядя перед собой в пространство. Только мою талию поглаживал рассеянно. Мне уже кусок в рот не лез.

— Я уже позавтракала, — сообщила я. — Можем выдвигаться.

Чёрные глаза глянули одобрительно.

— Настоящая офицерская жена. Выдвигаемся! Мне не терпится добраться до приличной постели.

Он вздёрнул меня на ноги и снова крепко поцеловал. На глазах хихикающих служанок.

Ну и как прикажете потом на лошади держаться, когда вот так кружится голова?

* * *

Жаль, конечно, что я так и не успела навестить подругу. Но что-то мне подсказывало, не только желание спать в мягкой постели гнало Доминика всё быстрее по широкому тракту, уходившему на север.

Чёрное страшилище под стать своему хозяину, казалось, не ведало устали. Конь перебирал мощными копытами и покрывал милю за милей.

Меня снова немного укачало, и я стала погружаться в лёгкую дрёму, откинувшись мужу на плечо. Он всё так же сумрачно смотрел вдаль, удерживая правой рукой поводья коня. Которого, как я теперь знала, звали Демон.

Близость моего рыцаря смущала и будоражила меня до неимоверности.

Я потянулась кошечкой, расправляя затёкшее от долгого сидения на лошади тело.

Неожиданно близко оказалась небритая щека и шея, поросшая острыми колючками щетины. Я ткнулась в них носом, вдохнула аромат. М-м-м-м… вкусно.

Не удержалась, и легко коснулась губами его шеи. Потому что так было ещё вкуснее, конечно же.

— Рокси… ты нарываешься, ты это знаешь? — проворчал Доминик.

А может, в этом и смысл.

Места вокруг по-прежнему были открытые на много миль. От горизонта до горизонта сплошные холмы, поросшие разнотравьем. Опасаться нападения не нужно… Умная коняга и сама знает, что нужно дальше следовать по тракту, справится и без нашего участия…

Я высунула язык и украдкой провела по солёной, терпкой коже.

— Ну, значит сама виновата, — азартно заявляет муж.

Вообще-то я напрашивалась на поцелуй. Целоваться после прошедшей ночи хотелось просто до дрожи.

Но пальцы Доминика, до этого расслабленно лежавшие на моём животе, провели по телу выше… и дёрнули шнуровку на груди.