Глава десятая. Ошибки и решения

Лия Оставшись в одиночестве, я посмотрела на ящик своего стола. Я запечатала его магией понадёжнее любого сейфа. Ведь там лежало столько всего важного. Конверт по делу Тенмар, который мне уже не очень хотелось открывать, ежедневник со всеми нашими с Зейном записями и… и портрет Фаворски, который я набросала совсем недавно. В свете разговора с Тилем, я задумалась о том, как мне собрать себя в единое целое. Потому что вот она я, двадцати пяти лет отроду, стою здесь и понимаю, что все эти годы я планомерно разбирала себя на отдельные части. Пыталась разделить свою жизнь на две разные кучки, не понимая, что пытаюсь разрушить саму себя. Я решительно подошла к ящичку, отперла его магией и взяла в руки лист с рисунком. На меня смотрели они – два нахала, заставляющих моё глупое сердце биться чаще. Такие разные, такие похожие. Может быть, им удастся собрать меня по осколкам? Сделать цельной, гармоничной? Прекратить уже все эти метания и секреты. Пальцы ласково коснулись волевого подбородка, хищного прямого носа, прошлись прямой линией по высокому лбу… Я не заметила, как мои губы начали растягиваться в улыбке, а всё внутри сладко сжалось. Демоны рогатые, да я сейчас расплывусь карамелькой на жарком солнце! Они мне нужны. Совершенно точно, оба. Не хочу и не буду выбирать кого-то одного. Ведь это то же самое, что отказаться от части себя! А я не намерена терять ни единого осколка собственной личности, собственной души. В конце концов, в Хрониках же есть… Я оборвала себя на этой мысли и с силой закусила губу. Так, об этом можно будет подумать потом! Сейчас нужно завершить все дела в Вильере и отправляться домой. Папа же сказал, что мне нужно вернуться поскорее. Что там у нас по плану? Тайная библиотека с книгой-артефактом со всеми именами потомков правящих семей Фадары? Списки студентов, которых стоит забрать с собой? Задание Тенмар?.. Кажется, я что-то забыла. Я нахмурила брови и убрала рисунок обратно в ящик. Привычно заперла его магией. Вспомнила! Как я могла про это забыть! Нарски уже на полпути к отстранению от работы, но ведь у меня были ещё лоси, с которыми нужно было объясниться по Нарски, разобраться со шпионом Заварски в моей группе и поговорить наконец с Фраем! Ох, ещё же и Стефан с Иваром… И надо выдать новые заклинания Хорхе для изучения… Столько дел, совершенно срочных! А я со всеми этими новоявленными родственниками, семейными наследствами и ударившими в голову чувствами совсем забылась. Поэтому я взбодрилась, глянула на часы и немного сникла. Очередная пара только подходит к концу. А впереди ещё занятия. И чем мне заняться? Ждать? Я скривилась, сидеть на месте мне совсем не хотелось. Но с лосями можно будет поговорить во время наших вечерних занятий, которые я буду с боем отвоёвывать. Все же думают, что мне нехорошо. Я выругалась. Как всё неудобно сложилось, а я-то думала, что самая умная и хитрая. Ну да, конечно. Кажется, пора снова привыкать к мысли, что я ещё молода и неопытна для всех этих игр, как говорила моя тётя. Пусть мне даже целых двадцать пять. Фи, это даже не четверть и не восьмая жизни, которая мне отмеряна природой. Но, похоже, боги благоволили мне. Или наоборот. Но это как посмотреть. Моя дверь выгнулась от удара чьим-то кулаком и со стоном великой мученицы покорилась своей трагичной судьбе. То есть несчастная наконец не выдержала многочисленных надругательств и просто рухнула внутрь моих покоев. Я меланхолично подумала о том, что в самом начале своего пребывания в этой академии я примерно то же самое сотворила с товаркой этой бедняжки в подсобке в зале для тренировок. Ещё так неудобно получилось, выставила себя посмешищем перед двумя наглыми тиграми в лице Фаворски. – Почему у вас все так ненавидят двери? Это какое-то национальное отличие? – с губ сорвался смешок. – Боюсь, тут виноват жлоб и ворюга Нарски, – мрачно ответил Стефан, – к слову о нём. Мне нужна твоя помощь. И прости за дверь. – В чём дело? – я резко посерьёзнела и приблизилась к Ковальски. – Сначала, как твоё здоровье? – вдруг спросил умница-староста и нахмурился. – Отлично-просто-прекрасно! – скороговоркой выговорила я, – у меня великолепное здоровье, в отличие от настоящей Эзел. Она как раз сейчас где-то на горячих источниках его поправляет. Так из-за чего пала моя дверь? – Нарски пришёл на пару и забрал Ивара. Он был очень зол, – уточнил Стеф. – Но зачем ректор его забрал с пары? – я жестом пригласила парня зайти внутрь, а потом сама себе ответила, – дело связистов, как я могла забыть. Он смущённо потупился и аккуратно перепрыгнул на пол рабочей зоны моих покоев. Староста виновато посмотрел на меня, потом на дверь. Я вздохнула и плюнула на всё – магией приставила дверь к сорванным петлям и восстановила их целостность. Заодно подновила ручку, которую ранее успели покалечить близнецы. – Ты обещала помочь, – Стефан тряхнул головой. – И помогу, – я шагнула к двери, – вообще-то я перепоручила дело связистов другому человеку, но сейчас, так понимаю, без моего вмешательства никуда. Пошли. И открыла дверь, сделала шаг наружу, обернулась к замершему Стефу. – Ты идёшь? – выгнула бровь. – Порталом было бы быстрее, – он снова нервно дёрнул головой. – Прости, но они больше не работают, – и добавила мрачно, – совсем. Взгляд упал на ненавистную обувку. Ненавижу эту грымзу, Корнелию Эзел. Длинная любительница верхотур. Но я-то была не она. Поэтому со спокойной совестью скинула свои ходули и сжала каблуки в ладонях. Так передвигаться будет не в пример удобнее, быстрее и тише. Красота! Ковальски нашёл в себе моральные силы кивнуть мне, закрыть за собою дверь и молча поспешить за мной. Я на ходу отправила искорку, запирающую дверь, и начала плести заклинание поиска. Почему-то мне казалось, что пойти в кабинет ректора будет слишком предсказуемо даже для Нарски. Но я ошиблась. Нарски и правда оказался до ужаса предсказуемым. Когда заклинание заработало, я припустила со всех ног, моему компаньону оставалось только стараться не отставать и не сильно шуметь. Стефан справлялся с этой задачей вполне сносно. Вынырнув в коридор, в котором находился ректорский кабинет, я притормозила. Вот мы неслись сюда во весь опор, но какой у нас план? Ворваться в кабинет и заорать, что мы пришли за Иваром и не уйдём без него? Нет, я ещё не выжила из ума. – Постой-ка тут, Стефан, покарауль, – сказала шёпотом. – Но я хочу помочь, – проявил излишнее упрямство он. – Ты достаточно поможешь, если не будешь мне мешать, – прошипела я, – и посторожи заодно вот это. Я всучила ему одну туфлю, а вторую перехватила поудобнее, чтобы было сподручнее отбиваться толстым каблуком от «женишка». Я лёгкой тенью приблизилась к дверям и вслушалась. Оттуда раздавались неясное шуршание и магические помехи. Нарски, может, не очень умный, но довольно осторожный. Но на моей стороне были магия и желание подслушать. А это перевесило чашу весов в мою пользу. Я сплела изящное заклинание прослушки и пристроилась возле замочной скважины. Сначала всё шуршало и кряхтело, но потом звук постепенно выправился и усилился – моё заклинание просочилось в брешь защиты Нарски и аккуратно замаскировалось в часть плетения. На самом деле это заклинание высокого уровня секретности, но раз уж я высокая леди и племянница самого Алана Невилла… Нередко от влиятельных родственников можно получить большую пользу. Но куда чаще приходится стонать от тяжести таких связей. Пока я размышляла о вечном, в кабинете бушевал ураган по имени Джулиано Нарски. – …Ты, идиот!.. – изгалялся ректор, я недовольно нахмурилась, – я дал тебе простое указание, а ты всё время подводишь меня! Ты не забыл, что всего одно моё слово – и вся твоя семья переедет в Даранг? В ответ ему была тишина. Я сжала губы в тонкую нитку, с узкими губами Эзел это была совсем не проблема. Я жутко злилась – на Нарски, это безусловно, но больше всего на себя. Это мои игры в придворные интриги привели к тому, что Колобок совершенно себя не контролирует, а Ивар страдает. Между нами не было особой симпатии, но я чувствовала собственную ответственность. – Я тебе что сказал? – заорал по новой ректор, – повтори? Или ты оглох? После таких воплей это было бы не удивительно. Даже у меня слегка зазвенело в ушах, хотя заклинание передавало всё немного глуше. А ведь Колобок наверняка стоит прямо перед Иваром, пыжится и орёт ему в лицо, предварительно встав на цыпочки. Всё-таки лось был явно выше ректора. – Вы сказали, чтобы я измерил силу Фаворски, – глухо ответил несчастный. – Вот именно! – завизжал резанной свиньёй Нарски, я поморщилась, – ты уже столько раз это делал. В чём проблема сегодня? Мне срочно нужно отправить отчёт господину. Я же утром сказал тебе, что нужно поторопиться. Что ты молчишь, ну?! – Не представилось возможности, – совсем убито, на грани слышимости шепнул лось. Нарски грязно выругался, послышался звук удара, едва слышный вскрик и новая порция брани. Даже у портовых грузчиков от таких словес уши бы повяли и свернулись в трубочку. Я сцепила зубы и решила, что это надо прекращать. Я не потерплю рукоприкладства по отношению к моим лосям. Особенно по моей вине. И плевать, если у Роберта там какие-то свои планы по делу связистов. Правильно говорила бабушка – хочешь что-то сделать правильно, сделай это сама. Надоело играть в дипломатию, примерять маски и играть роли. В конце концов, как говорил дедушка, двери можно открыть разными способами – шпилькой или тараном. Главное, что в конечном итоге она всё равно будет открыта. Вот сейчас был именно тот случай, когда нужно выбросить шпильку и взять таран. К счастью, эту дверь можно было открыть и третьим способом – магией. Я запустила в скважину маленькую искру и эффектно распахнула дверь. Повисла тишина, Нарски выпучил глаза, а вжавший голову в плечи Ивар Бельски едва заметно развернулся в сторону двери. До этого он стоял ко мне спиной, а лицом к столу ректора и хорошо знакомому мне щиту с гербом Вильеры. Фиолетовый, серебряные перекрестья, изумруды. Ничего не изменилось. – Корнелия? – вылупился на меня ректор. Ивар промолчал, отвернувшись. – Я, мой милый! – проворковала я, еле сдерживая раздражение, и захлопнула за собой дверь. – Что ты здесь делаешь? – немного оправился от удивления Нарски и нахмурился. – Соскучилась! – гаркнула я и стремительно приблизилась. Демонова туфля удивительно приятной тяжестью чуть оттягивала руку. Я поудобнее перехватила мысок и, не давая никому из присутствующих опомниться, сделала то, чему учил меня мой наставник по физической подготовке, – с профессиональной точностью двинула увесистым каблуком Нарски по голове. Аккурат так, чтобы не убить, но вырубить. Ректор охнул и кулем осел на пол. Меня же посетило чувство дежавю. Я положила оружие поражения вредных Колобков на его стол и обернулась к замершему как кролик перед удавом Ивару. Но говорить ему что-то я не стала, вместо этого я выглянула в коридор и позвала к нам Стефана. Опечатал кабинет контуром и призадумалась. – Бельски, почему ректор не в лазарете? – спросила первое, что меня интересовало. Он молчал, но уже не ошарашенно, а хмуро. Молчал и сверлил меня тяжёлым взглядом. Я снова поджала губы. Ладно, глупо было спрашивать у него, спрошу потом Зейна или Роберта. Я перевела взгляд на Стефа – пусть разбирается со своим молчаливым другом. – Ивар, хотя бы сейчас не упрямься, Корнелия сможет помочь тебе, – начал он его уговаривать. – Корнелия? – проскрежетал он и жёстко ухмыльнулся. Всё, отбрасываем шпильки, берём в руки таран. – Послушай меня, Бельски, – сказала я, – я знаю, что у Нарски есть что-то на твою семью. Что-то серьёзное, раз он грозил Дарангом. Поэтому выбирай, либо ты заталкиваешь свою гордость, злость и ещё что-там у тебя в котелке кипит, и я решаю твои проблемы, либо ты продолжаешь упрямиться и выводить меня из себя… – И что вы мне сделаете? – перебил меня он. – Ивар! – укорил его Ковальски. – Что я тебе сделаю? – я задумчиво улыбнулась, – я тебе ничего не сделаю, Ивар. А вот ты сделаешь хуже себе и своей семье. Поэтому перестань отпираться и выкладывай свою грустную историю, как ты попал на крючок этого. Я пренебрежительно кивнула на развалившегося на полу бессознательного Нарски. Бельски насупился и отвернулся, Стефан тактично молчал. Я смотрела на своего недоженишка и думала, что с ним сделать. Ясно совершенно точно, этого придурка надо срочно упечь подальше от ректорского кресла и доносов господину Эн. Может, долбануть по его ментальному замку? Тому самому, из древних заклинаний, который я в прошлый раз не решилась потревожить. Но тут прямо сама судьба подпихивает в спину и даёт второй шанс. Добрая часть меня говорила, что не нужно этого делать, ведь я не знаю, как моё вмешательство отразится на Нарски. Злая часть меня думала, что поделом ему за всё то, что он уже успел сделать. Пока я гипнотизировала бессознательного ректора и пыталась принять решение, Ивар наконец пришёл к соглашению с самим собой и нехотя заговорил. Я видела, как ему не хотелось посвящать в это меня и Стефана. Но особого выбора у него не было. – Пятнадцать лет назад мой отец преступил закон, связанный с запретами на магию. Не знаю, что это было, – он буквально выдирал из себя слова, – его забрали, а у меня от переживаний проснулся дар. Мама рассказала отцу об этом, когда посещала его в тюрьме. На следующий день его отпустили. Он замолчал, собираясь с силами, чтобы продолжить. Его глаза полыхали гневным огнём, желваки ходили ходуном, а кулаки были крепко сжаты. Я постаралась скрыть жадный блеск в глазах. Опять эти события пятнадцатилетней давности! Вот ещё одна ниточка этой старой истории! – Меня «пригласили» в академию на учёбу, – он криво улыбнулся, представляю себе это приглашение, – и предложили сделку – всего-то нужно время от времени снимать показания с двух пацанов и держать язык за зубами. Взамен моего отца не накажут. – Ты согласился, – кивнула я, – ещё что-то? Я внимательно посмотрела ему в глаза. Он замялся и отвёл взгляд, а я насторожилась. Ну-ка, ну-ка. Что тут у нас интересненького ещё зарыто? – Я не один такой, – наконец сказал он. – Ах это, – я подавила разочарованный вздох, – знаю, у вас тут в академии целая сеть доносчиков различной паршивости. – Нет, в группе не один, – уточнил Ивар. – Знаешь, кто? – вдруг подобрался Стефан, до этого молчаливо слушавший наш разговор. – Скорее, точно могу сказать, кто в этом не замешан, – Бельски передёрнул плечами, – ты, Хорхе и Риз. И Фаворски, само собой. В них я уверен. Меня особо не посвящали ни во что, моя единственная задача на все эти годы – по требованию вовремя снимать… «мерки». Меня держали в неведении. – Просто замечательно, – буркнула я, – это может быть кто угодно – Патрик, Гас, Фрай, Нильс. Патрик и Гас лучшие друзья Фаворски, довольно удобные позиции. У Нарски и Фрая странные взаимоотношения. Нильс просто тёмная лошадка, сыночек Совета. Но почему ты уверен в Ризе, Ивар? – Потому что, – снова замкнулся он. – Исчерпывающе, – ядовито хмыкнула я и одёрнула себя, – ладно. Прости. – Я рассказал, что знал. Как вы собираетесь мне помочь? – он глянул на меня исподлобья. – Ну, для начала уберу основной фактор угрозы, – на непонимающие взгляды выразительно указала пальцем на тушку Нарски. – Вы… – Ивар запнулся и побледнел, – вы его убьёте? – Я так кровожадно выгляжу? – я поначалу даже растерялась, а потом хмыкнула, – нет, конечно. Могу превратить ему мозги в кисель или просто ввести в состояние комы… О-о-о! Мои глаза наверняка сверкнули двумя фонарями в глухой ночи, потому что лосики передёрнули широченными плечами и боязливо подались назад. И как я раньше-то до этого не додумалась? Введу его в пограничное состояние. Возможно, мне даже удастся на несколько мгновений проскочить сквозь его ментальную защиту. – Что вы задумали? – отрывисто вопросил Ивар, – Стеф, что вообще происходит? Она какая-то не Эзел. – Знакомься, это настоящая Лия, – справился с удивлением и улыбнулся Стефан, – и она решит все наши проблемы. – Очаровательно, перекидывать всё на плечи хрупкой девушки, – я захохотала. Нарски захрипел и завозился. Мой смех резко оборвался, но не успела я что-то предпринять, чтобы снова отправить ректора в блаженную темноту, как Ивар выхватил из рук Стефана вторую туфлю и припечатал каблуком в то самое место, что и я немного ранее. Колобок со стоном повалился обратно, а я отстранённо подумала, что шишка у него там будет огромная. И с удивлением посмотрела на довольного Бельски. Его лицо прочертила такая непривычно счастливая широкая улыбка. У-у-у, представляю, как долго он мечтал сделать что-то подобное. – Надеюсь, ты его не убил, – откашлялся Стеф. – Да вроде живой, – я проверила пульс, – всё в порядке. – И что дальше? – Бельски любовно прижал к груди страшное оружие, то есть мою туфлю. – Клятва, – одновременно выпалила я и сказал Стефан, староста продолжил: – О неразглашении обо всем, что узнаешь и услышишь. – Что ни словом, ни делом, ни как бы то ни было ещё не попытаешься выдать всё, что узнаешь и увидишь, – более конкретно сказала я. Ивар без промедления повторил за мной. Клятва была принята. – И что теперь? – по-другому задал тот же вопрос он. – План такой: Стефан идёт на пару, ты возвращаешь мне мою обувку и бежишь за лекарями, – я приняла обратно свою туфлю, – ну а я быстренько устрою всё так, будто Нарски перенервничал и его хватил удар. Так в лазарете и скажешь, мол, ректор Нарски позвал на разговор, например, новости из дома или что-то такое, а потом снова заорал что-то невнятное и упал в обморок. В чувства привести ты его не смог. – Понял, – кивнул Ивар, пряча воодушевление за хмурым взглядом. Но уголки его губ то и дело подрагивали. – Тогда вперёд, только сильно не торопись, Ивар, – я разомкнула контур, и ребята вышли. Я тут же приступила к делу. Залечила шишку и, плюнув на излишние предосторожности, начала закутывать сознание Нарски в кокон. Его мозг просто впадёт в спячку на некоторое время. Минимум недели на две, если повезёт, а то и на весь месяц. Подумала ещё немного и с помощью целительской магии поправила несколько узлов на его теле, чтобы всё говорило в пользу его нервного срыва. А потом-таки сунулась в его голову. Мозг Колобка как раз готовился к долгому сну и, как я и ожидала, защита древнего заклинания в его голове немного прогнулась. Ровно настолько, чтобы я считала хоть немного сколько-то важной информации. Забраться поглубже мне не удалось, мозг ректора «накрылся одеялком и сладко засопел», а меня вышвырнуло как нашкодившую кошку. Я встряхнулась от неприятных ощущений, подчистила за собой и поспешила на выход. Чуть не забыла про свою обувку. Вернулась, забрала своё грозное оружие и выскочила наружу, спрятавшись за поворотом. Минут через семь-восемь раздался топот и со стороны лазарета показались несколько взволнованных лекарей, завершал процессию Ивар. Четверо мужчин в светлых одеждах о чём-то нервно переговаривались, пока бежали к кабинету ректора. Я с любопытством прислушалась. – … Не стоило ему верить, – почти срывался на фальцет один из голосов. – Да ты бы его и не удержал! – фырчал второй. – Я – нет, а вот Малколм и Игон, очень даже, – мужчина-фальцет. – Хватит спорить, – пробасил третий, – ректор Нарски был очень убедителен, когда решил уйти. – Старый козёл, надо было ему усыпительного лошадиную дозу вколоть, – пробрюзжал четвёртый. Остальным нечего было возразить. Я подавила смешок, а лекари и Ивар зашли в кабинет. Я подождала немного и быстро заскользила тенями к своим покоям. Вопрос, почему Нарски не остался в лазарете под наблюдением отпал сам собой. И ладно, тем лучше для меня всё обернулось. Я вернулась в свои покои и устало опустилась на край кровати. Время на часах близится к вечеру, а я уже чувствую себя так, будто весь день разгружала телеги с мешками картошки. Настолько измотанной в последний раз я себя чувствовала после сессии в магической академии. Я посмотрела на кровать, она так и манила меня прилечь и подремать пару часиков. Внутри меня разгорелась страшная битва. С одной стороны я уже несколько месяцев только и делаю, что работаю, могу позволить себе хоть немного расслабиться. С другой же – у меня ещё столько дел, а времени остаётся всё меньше. Всего какой-то месяц! Но здравый смысл победил. Он третьей стороной вмешался во внутренний военный конфликт и объявил перемирие – я отдохну, чтобы с новыми силами кинуться выполнять задания. Кому будет лучше, если я устану ещё больше и всё сделаю плохо? Правильно, никому. С этими мыслями я легла на кровать и укрылась сверху покрывалом. Я посплю совсем немножко, а потом обязательно подумаю обо всём том, что успела выхватить из черепушки Нарски. Веки тяжёлыми шторами сомкнулись, а я, уже в состоянии полудрёмы, щелчком пальцев выставила будильник. Лейс Когда я получил два письма от отца, сразу понял, что одно из них для Марса. Вскрывать своё не стал, почему-то я решил, что мы с братцем должны вместе прочитать свои письма. Поэтому я предложил продолжить прогуливать пару. Мы завернули в сторону комнат студентов. К счастью, сегодня мы одни решили наплевать на занятия, поэтому в мою комнату мы зашли никем не замеченными. Я жестом предложил Марсу куда-нибудь опустить свой зад и с помощью ключа открыл верхний ящик своего стола. Конверты лежали там же, где я их и оставил. А вообще, удивительно, как в стране с запретом на магию многие любят этой магией пользоваться. На свой страх и риск, но почти на легальных основаниях. Так в нашей академии работала почта. Не для всех, конечно, а только для родственников членов Совета. Для остальных была предусмотрена обычная почта или голуби. Только поэтому отец так быстро получил моё письмо, а я смог его забрать прямо перед обедом. Я взял конверты. Обычные, из плотной белой бумаги, скреплённые сургучной печатью рода Фаворски. А на обратной стороне рукой отца были выведены имена. На одном – Лейсу, на втором – Марсу. – Держи, – я протянул братцу нужный конверт. – Отец сработал оперативнее мамы, – хмыкнул Марс, – я тоже написал ей с утра. – Ну, значит, так она рада нашему примирению, – фыркнул я и наконец сломал печать. Марс сделал то же самое. Я плюхнулся рядом с ним на мою кровать и достал сложенный плотный лист гербовой бумаги. Развернул его, и мне на колени спланировал ещё один, из более тонкой бумаги и поменьше. Я отложил его в сторону и принялся читать основную часть письма. Папа был рад. Они писал, что теперь, когда мы снова вместе, можно уже серьёзно взяться за расследование. Они с матерью все эти годы пытались искать ответы, хватались за оборванные ниточки и шли по запутанным следам. Они многое нашли, но без нас им не раскрыть это дело. Родитель писал, что мы все обязательно должны собраться и поговорить. Ещё он обещал, что есть нечто, что мы должны узнать. Именно это нечто – причина, по которой родители не могли примирить нас собственными силами. Я задумался. Да и так понятно, почему до недавнего времени мы с Марсом враждовали. Отец много раз на протяжении пятнадцати лет заговаривал о том, что история с пожаром мутная. И я с ним соглашался, я слушал, что он говорил мне. Но когда речь начинала заходить о матери или о Марсе, я просто взрывался и не желал больше ничего слушать. Упрямый баран, что уж тут. Я уверен, что схожая история происходила и между матерью и Марсом. Он наверняка тоже начинал злиться и отказывался разговаривать на эту тему. Не важно, огонь или лёд, характер у нас у обоих не из приятных. Наверное, это нежелание что-то знать о той ситуации и слушать друг о друге было сродни защитной реакции. Ведь до того пожара в летнем домике мы были неразлучны и отлично друг друга дополняли, понимали с полуслова. Думаю, вся эта трагедия просто развернула нашу связь зеркальных близнецов немного под другим углом, перевернула всё с ног на голову. Закончив с первой частью письма, которая, естественно, была полна иносказаний и двойных смыслов, чтобы посторонний человек мало что понял. Я перевёл взгляд на тонкий листик. Его мне тоже нужно прочесть, но что-то внутри противилось и будто боялось. Я посмотрел на брата, который хмуро вчитывался в своё письмо. Наверняка перечитывает по второму кругу. Со вздохом развернул бумагу и застыл. Этот почерк был мне очень хорошо знаком, я до сих пор не забыл эти кружевные завитушки и скруглённые крупные буковки. Мамин почерк за пятнадцать лет ничуть не изменился, только стал чуть больше косить вправо от волнения. Сердце глухо бухнуло в груди и пропустило удар, словно споткнулось. Я сглотнул и сжал записку в пальцах, тонкая бумага с лёгкостью смялась. Мне пришлось медленно вдохнуть и выдохнуть несколько раз и как следует проморгаться, прежде чем я смог приступить к чтению. Мама, она… Она плакала, когда писала. Я понял это по дрожащим буковкам и небольшим разводам. И так мне стало неловко за все те слова, что я когда-то говорил ей. Представляю, что она чувствовала. Но знала бы она, что тогда чувствовал я… Я встряхнул головой и вчитался. Мама просила о разговоре со мной с глазу на глаз и обещала, что скоро они с отцом найдут предлог наведаться в академию до дня родителей. Потому что ждать они просто не могут, не тогда, когда их мальчики снова вместе. Я хмыкнул. Видимо, мне всё-таки придётся поговорить с родительницей и до чего-нибудь договориться. И когда-нибудь может быть простить. В конце мама вывела уже вполне твёрдо и уверенно: «Лейс, ты мой драгоценный ребёнок. Помни, я всегда тебя любила, люблю и буду любить. Даже если ты считаешь иначе. Мама». А вот это был контрольный удар в сердце. Насколько я помню, мать всегда предпочитала оставлять за собой последнее слово, да так, что ты просто не находишь, что ей возразить. Словно мечом рубанула и была такова. Я в детстве жутко злился, когда она заканчивала наш спор именно так. Но не мог не признать правоту её действий. – И снова всё утыкается в этот пожар, – пробормотал Марс и повернулся ко мне, – ты чего такой пришибленный? – Мама написала, – выдавил и взял себя в руки, – видимо, избежать разговора с ней не получится. Они с отцом планируют в скором времени под каким-нибудь предлогом приехать в академию. – Да, знаю, – он помахал своим письмом, – отец сказал, что мы узнаем о себе что-то невероятное. И поговорим о пожаре. – Давно пора, – я протянул ему ладонь, – начитался? – Ты хочешь их сжечь? – он приподнял брови. – Моя паранойя требует сжигать всё прочитанное, – я требовательно дёрнул ладонью. – Хорошо, – протянул братец и прищурился, – у тебя как дела с контролем? Я выругался. Демоны, я как-то позабыл, что магия у меня работает через раз и не всегда выдаёт то, что нужно. Лия же говорила, что нам срочно нужно найти якоря, чтобы магия могла спокойно течь по внутренним каналам и подчинялась нам. – Вот именно, поэтому обойдёмся без ритуальных сжиганий академии во имя твоей паранойи, Лейс, – он сложил письмо обратно в конверт, – нам стоит озаботиться нашей проблемой до приезда родителей. – Ты прав, но как мы будем искать этот якорь? – я нахмурился. – Лия говорила про совместные медитации. Мы пробовали, но у нас получалось не ахти, без неё, – он склонил голову набок, – но тогда мы и сами на подсознательном уровне не стремились к сотрудничеству. Может, получится сейчас? – По крайней мере, мы можем попробовать, – я пожал плечами и поднялся, чтобы запереть дверь на ключ, – попробуем прямо сейчас? Марс только кивнул. Я вернулся обратно на кровать. Так, как там Лия говорила, надо делать? Сначала прикрыть глаза, тактильный контакт желателен. Марс протянул мне руку, за которую я тут же схватился. Мы посмотрели друг другу в глаза и одновременно закрыли их. Сосредоточиться на внутреннем центре, почувствовать свою магию, услышать своего зеркального близнеца, увидеть внутренним взором то же, что и он. Соединить каналы в единое целое, создать одну магическую систему на двоих. Сначала была темнота, мне никак не удавалось сосредоточиться. Но потом темноту расчертили тонкие янтарные паутинки. Они начали уплотняться и переплетаться между собой. Через несколько минут я видел нечто похожее на кровеносную систему, чётко был виден такой же янтарный, мерцающий силуэт моего тела. Я видел всё это как бы со стороны. Но эти магические вены вели вовсе не к левой половине груди, где должно быть сердце, а правее и ниже, к солнечному сплетению, где пульсировало самое настоящее огненное солнце. Оно горело так нестерпимо ярко, что мне пришлось… ментально зажмуриться. Немного привыкнув, я смог посмотреть на это чудо прямо. Оно было огромным и очень горячим. Но не обжигало меня, потому что на самом деле оно было не напротив, в этом тёмном пространстве, а во мне. Я чувствовал его мягкое тепло. Отлично. У меня получилось увидеть собственный магический центр. А как теперь увидеть центр Марса и соединить со своим? Лия рассказывала, мы пытались, но у нас ничего не заходило дальше вида внутреннего центра. Лия говорила, что мы должны воспользоваться нашей связью зеркальных близнецов. Она говорила, что мы полные противоположности, но при этом мы полностью одинаковые. Как такое вообще может быть, это же бред. Но Лия не стала бы нести чепуху с таким умным и серьёзным видом. Давай, Лейс, включай голову. Раз мы разные и одинаковые, значит, надо отталкиваться от этого. Я попытался представить рядом со своей магической системой точно такую же, но совершенно другую, которая подошла бы Марсу. В моей темноте зажглось второе солнце и зазмеились новые вены магии. Но это солнце было серебристо-голубым, таким же ослепительно ярким как моё, но от него веяло стужей. И стужа эта не обмораживала, не жгла льдом, она несла ласковую прохладу. Я посмотрел на две эти светящиеся системы в темноте. Абсолютно идентичные по структуре, до последнего завитка, но характеры силы солнц были полностью противоположны. Так вот о чём говорила малышка! Я победно улыбнулся. Я чувствовал присутствие брата в этой темноте, как он так же безмолвно рассматривает мою систему и сравнивает со своей. Я крепче сжал его руку там, в реальности, а здесь ощутил прохладное прикосновение к своей ладони. Что ж, попробуем? В ответ мне пришла волна согласия. Я повернулся к двум солнцам и представил, как они идут навстречу друг другу, сталкиваются и сливаются, не поглощая друг друга, а смешиваясь. И две сияющие системы поддались! Два мерцающих силуэта соприкоснулись, сверкающие магические вены наложились друг на друга, а два солнца растеклись двумя бесформенными облаками и закрутились словно в водовороте. Где-то в реальности охнул Марс, я крепче сжал зубы. Демоны, всё, что происходило здесь, влияло на наше физическое состояние. Я почувствовал, как внутри закружилась вьюга, наверняка у Марса там бушевал огненный шторм. По телу пошли волны мурашек, а мышцы напряглись почти до боли. Я понял, что должен открыть глаза. Прямо сейчас! Напротив горели два синих глаза, в которых зрачок сжался так сильно, что был почти не заметен. А в радужках бушевала стихия. Свирепая вьюга в стылом зимнем лесу на окраине мира, где вечные морозы. Меня переполняло и распирало от магии, от силы, хлынувшей потоком. Но она не стремилась вырваться, она стремилась соединиться с другой. И я покорился, позволил ей это сделать. Огненная магия заструилась по венам к руке, которая продолжала крепко сжимать руку брата. Марс что-то просвистел сквозь зубы и сжал второй рукой другую мою руку. Я охнул, чуть не задохнувшись от этих ощущений. Его ледяная магия хлынула потоком ко мне, а моя – к нему. Это было завораживающе, необычно, демонски приятно! Мы словно переливали магию из одного сосуда в другой, наполняя друг друга. Сначала это был огромный поток, рвущийся в чужой центр, потом он начал постепенной слабеть, превращаясь в тоненькую струйку, пока совсем не прекратился. С последней каплей мы разжали ладони. – Что это, демон побери, было? – ошарашенно выдохнул Марс, – я чувствую, как твой огонь плескается внутри. Это… невероятное ощущение. Что ты чувствуешь, Лейс? – То же самое, – прохрипел я, – словно зеркало. Но я не знаю, что это было. И какие будут последствия. И что там с якорем. – Думаю, мы укрепили нашу связь, – Марс поднял ладонь, которую лизал, не обжигая, янтарный огонь. Я вытаращился на это зрелище во все глаза. Пламя начало светлеть, приобретать синеватый оттенок, а потом и вовсе распалось на ледяные искры. По спине пробежались мурашки. Что за демонщина? Я с опасением посмотрел на свои руки. Та, в которую Марс вливал свою энергию, покрылась серебристым ледяным узором, укрывшим руку как кружевная перчатка. Я тихо выругался, наблюдая, как иней начал таять, превращаясь в голубоватое, а потом и в янтарно-оранжевое пламя. В груди снова стало горячо. Энергия Марса приобрела тот облик, который свойственен мне – лёд сменился огнём. Демоны, это ли не главное доказательство того, что мы снова семья? Наша связь восстановлена в полном объёме. И даже больше, ведь раньше мы не были связаны друг с другом ещё и магией. – Охренеть, – повторил я ещё раз пять. Марс нервно засмеялся и уткнулся лицом в ладони. Лия Сквозь сон я почувствовала чьи-то руки. Кажется, меня подняли, а потом опустили обратно на постель, завернули в одеяло. Мой сонный мозг вдруг лениво подумал, что лучше бы ещё на ручках подержали. На больших горячих ручках. Словно в ответ на его желания, по бокам прогнулся матрас, и горячие большие ручки легки на талию, привлекая на широкую и не менее горячую грудь. Я сладко улыбнулась, потом немного нахмурилась. Мне казалось, что чего-то не хватает. Немного прохладные ладони коснулись спины, я невольно прогнулась и замурчала. Да, именно этого мне и не хватало. Ещё одних больших, но прохладных ручек, обладатель которых прижался сзади. Просто замечательно. Подождите-ка… До сонного мозга наконец дошла информация о происходящем в полном объёме. Какие ещё ручки, демоны зелёные? Я напряглась всем телом, пытаясь понять, что происходит вокруг меня. Будильник не прозвенел, и я проспала до самого вечера, когда должны были прийти Фаворски? – Ты уже не спишь, – прошептал на ухо Марс, – мы тебя разбудили? – И да, и нет, – хрипло спросонья отозвалась я и наконец открыла глаза, – что вы тут делаете? – Честно, хотели поговорить, – насмешливо сказал Лейс, – но ты так сладко спала, что не присоседиться было выше наших сил. – К-хм, – немного откашлялась я и выпуталась из их рук, села, – и вас ничего не смущает? – Например? – Марс улыбнулся и тоже сел, Лейс остался лежать, в наглую закинув руки за голову. – Например, – я замерла, а потом выдохнула, – вы вдвоём спокойно так ложитесь в постель к малознакомой девушке. Я уже не говорю про тот факт, что ложитесь сразу вдвоём. У вас в Вильере это в порядке вещей? – Не-а, – хмыкнул Лейс, – но девушка ты не малознакомая, это раз. Нам что, снова начинать драться, чтобы решить, кто ляжет к тебе? Или тянуть спички? Ой, а может расписание составим, Марс? Будем как муж и любовник, по очереди. Щёки опалило от его насмешливого взгляда и всех тех вещей, что он говорил. Муж и любовник, расписание, спички-драки. Ну право слово, что за ребячество? Хм, а чего это я смущаюсь им на радость? Пусть сами смущаются! – Ну что ты, какой муж и любовник, – промурлыкала я, откинувшись на изголовье кровати, – я девушка честная, верная. Вы совсем не оставляете мне выбора, придётся обоих брать в мужья. Они закашлялись, причём оба. Я победно усмехнулась, а потом добила: – Да ладно, шучу я, – небольшая пауза, – выйду замуж за Нарски, он как раз собрался делать ноги в Союз.