Глава девятая. Дела любовные, дела семейные

Лия – Чего? Какая родственница? – Мьестина откинула голову назад и в голос расхохоталась. Я посмотрела на неё с мрачной безнадёжностью. Ну что за жизнь? Почему всё сразу на одну маленькую меня? Наследство это дурацкое, проблемы с личиной, ещё и родственница настолько дальняя, что мы уже и не родня, нарисовалась. Тьфу. И вообще всё не слава богам. – Я не шучу, Мьестина, – девчонка продолжала смеяться. Я тяжко вздохнула, посмотрела на часы. Так, пора закругляться, нам ещё обратно на точку возвращаться и свою роль отыгрывать. Поэтому я решила сделать тест на родственность, самый лучший из всех имеющихся. Возможно даже Мьестина ошиблась, и её бабка не та принцесса Литария. А художник и правда додумал ей глаза. – Мьестина, эй! – я встряхнула её за плечи, девица клацнула зубами, – смотри. Я рванула с себя личину, и она опала как шёлковый платок с плеч от порыва ветра. Я прикрыла глаза, а потом резко распахнула их, расправила плечи и вздёрнула подбородок. Сквозь ресницы глянула на застывшую брюнетку, она стояла с открытым ртом и таращилась на меня во все свои черничные глазищи. – На бабку на портрете похожа? – спросила с усмешкой. – П-п-похожа, – проблеяла растерявшая всё нахальство енотица. – Жаль, а я надеялась, что нет, – я цокнула языком и прищурилась, – тогда точно родственница. – Да какая к демонам родственница?! – пришла в себя девица. – Если точно, то ты моя пятиюродная сестра, но это уже и не родня по сути, однако Императора очень заинтересует потомок самой Литарии, – произнесла занудливым тоном я, – Мьестина, ты не в курсе, но твоя бабка была принцессой Ахаэлии. И какой демон её понёс в вашу страну? Я болтала и болтала, не давая девушке прийти в себя, осознать и впасть в истерику. Ну кто же знал, что наш разговор приведёт к таким вот неожиданным открытиям? Снова всё идёт не по моему плану. То Нарски с утра проявляет ненужную инициативу, то вот, нахожу потерянные ветви Императорской семьи. Наверное, стоит скрестить пальцы, чтобы хоть с миссией «Свадьбы не будет» всё прошло гладко. – В общем, обсудим это позже, у нас есть дело, – я снова встряхнула девушку за плечи, – соберись! Я отпустила её и набросила на себя личину, уже хотела открыть портал, но вовремя вспомнила про глаза. Демоны, и как мне их теперь скрывать? Тоже прикинуться слабовидящей и начать носить тёмные очки? Я ещё раз глянула в магическое зеркало и удивлённо застыла. Всё было в порядке. «Ты вернулась к изначальному облику и по новой накинула личину, – проинформировал Тиль, – не переживай, я возьму контроль над твоим Источником в свои руки». «Что? Как?». «Ну мы же с ним родственники», – усмехнулся мне в ответ Тиль. Просто замечательно, теперь и у моего Источника появились родственники. Что дальше? Из дела Амаль я узнаю, что Фаворски тоже мои потерянные родственники? Только не это! Я совсем забыла про дело Тенмар! Разберусь с ним сразу после Нарски. – Пошли, енотица, – я дёрнула девицу в портал, пассом руки развеивая зеркало и контур вокруг кабинета. – Я не енотица! – тут же очухалась от тягостных размышлений брюнетка. – Да-да, как скажешь! – я хмыкнула и вручила ей коробочку с пыльцой, – лучше отработай своё неведомое мне желание. Она что-то ещё пробурчала, схватила коробочку и вытряхнула на себя её содержимое. На первый взгляд ничего не произошло, но сама Мьестина должна была ощутить небольшие изменения в потоках своей силы. Ненадолго пыльца должна была сделать магию девушки неощутимой ни магами, ни артефактами. Словно её и не существовало. Мьестина сможет исполнить лишь одно заклинание, а потом пыльца перестанет действовать. Я удовлетворённо кивнула и оглядела девушку. С ней было всё, как всегда, никаких изменений. Только более задумчивая, чем обычно. Но это можно списать на всё, что угодно для незнающих людей. – Всё помнишь? – решила раздать последние инструкции, – когда увидишь Нарски на лестнице между преподавательской и студенческой столовой, не медли. – Да хватит повторять, – рыкнула она, – после задания мы с тобой ещё поговорим о всей той фигне, что ты мне наболтала. – Не вопрос, – я пожала плечами и скрылась в портале. Я даже не обиделась на её грубость. Моя роль в этом плане была самой простой – находиться при Нарски весь обед и изображать умирающего лебедя, а потом предложить ему пройтись, потому что «обед был очень плотным, мой дорогой Джулиано». А там придут в действие заключительные две части плана. И оп! Трагедия, беда, несчастный случай. Охающие профессора, надрывно стенающая я, ахнувшие студенты. О, я уже предвкушала этот публичный акт трагикомедии. За жизнь Нарски я не опасалась, потому что продумала всё, чтобы он не пострадал сверх меры. Я поняла, что не всё предусмотрела в своём «гениальном» плане. В своё оправдание могу сказать, что у меня не так много опыта в составлении и воплощении коварных планов. Например, меня самым наглым образом вытолкали из-за стола всеобщими усилиями. – Эзел, вот ведь неугомонная, – ворчал Заварски, – возвращайтесь к себе, вас без обеда не оставят, но нас своим видом лишать аппетита не стоит. – Корнелия, нельзя так халатно относиться к собственному здоровью, – поджала губы и покачала головой Лузовски. – Нет-нет, мне уже лучше… – попыталась отбиться я. – Дорогая, я понимаю, как тебе хочется пообедать вместе со мной, но ты должна побеспокоиться о себе, – принял всё на свой счёт Нарски, – прошу тебя, иди отдыхать. Тебе доставят обед в покои. И, больше не слушая возражений, меня аккуратно, но неумолимо запихнули в портал, ведущий в мои покои. Я сделала вид, что смирилась, изобразила усталость и покорно удалилась от этих жестоких людей, которые были совсем не в курсе, что мешают моим планам. Демоны! Я топнула ногой, пошатнулась из-за высокого неустойчивого каблука и недовольно зыркнула на то место, где только что закрылся портал. И что мне теперь делать? Еноты, конечно, выполнят всё как надо, но ведь часть плана состояла в том, чтобы Нарски вышел на лестницу. «Проблемы?», – весело уточнил Тиль. – Есть такое, – ответила вслух. «Помочь?», – продолжал веселиться Источник. – Чем? – с лёгким скепсисом в голосе вопросила я. «Отключу возможность перемещаться порталами в стенах замка академии», – горделиво приосанился Тиль. – А ты так можешь? – да, я серьёзно заинтересовалась, – а ещё что можешь? «Много чего», – самодовольно ухмыльнулся голос и исчез. Я только возвела глаза к потолку и попробовала создать портал. Получился пшик. Отлично! Теперь осталось добраться до столовой, чтобы понаблюдать за представлением в первых рядах. Но в облике Эзел делать это противопоказано. Я подумала, и взяла привычный облик хорошо знакомой Зейну Мелвину Лии, простой девчонки из семьи простых горожан. Симпатичной, ничем не примечательной. За такую глаз не зацепится и надолго в памяти образ не удержится. А если ещё и тенью в углу застыть, так и вовсе никто не заметит. Сказано – сделано. Мне нашлось местечко возле входа, обзор оттуда был не очень, но мне и этого было достаточно. Тем более, что-то менять было уже поздно – недовольный Нарски возник на лестнице между столовой студентов и преподавателей. Я подавила смешок. Небось, впервые за долгое время пришлось передвигаться пешочком. Ничего, скоро ему вообще постельный режим пропишут, и никуда передвигаться не придётся. Моё веселье оборвало ощущение двух взглядов. Пронзительных, обжигающих. Я огляделась и увидела через несколько столов от меня двух удивительно похожих и столь же разных парней. А они смотрели на меня, неотрывно, не мигая. И в их взглядах сквозило узнавание. Они не только обнаружили меня под слоем тени, но и узнали под личиной, которую я им ни разу не показывала. Внутри всё сладко сжалось от непонятных эмоций. Они узнали, смогли разглядеть! Удивительно. Но вместе с первым, почти детским восторгом, пришли опасения. Как они смогли это сделать? Если разглядеть под тенью возможно, то увидеть истинное лицо метаморфа, когда он в другой личине, невозможно. Я нахмурилась и отвела взгляд. Как раз успела заметить, как Нарски недовольно скривился, окинув неприязненным взглядом лестницу и студентов. Ему явно не хотелось топать ножками, да ещё и передвигаться мимо своих «обожаемых» подопечных. Насколько я успела понять, чувства студентов и ректора были взаимны и одинаково далеки от любви. Я не могла отследить, когда Мьестина кинет заклинание, ведь из-за пыльцы оно как бы не существовало. Но зато я сразу поняла, что всё сработало. Нарски вдруг заорал, на чём свет стоит костеря студентов и бешено вращая глазами. Он изрыгал ругательства, никого не стесняясь. Не сразу, но он привлёк внимание всех присутствующих. Поняв, что натворил, он схватился за жиденькие волосёнки и кинулся на утёк, прочь из столовой, под немое удивление всех присутствующих. Ну, или почти всех. Еноты-то были в курсе диверсии и приняли в ней самое прямое участие. Я же в свою очередь еле успела нырнуть в тень погуще, чтобы меня случайно не заметили, когда ректор пробежал мимо. Так, его должны будут отловить преподаватели и отправить к лекарям. А там уж план по устранению Нарски подойдёт к концу. Останется только сделать маленькие штрихи, так сказать, для достоверности картины. Я удовлетворённо улыбнулась и под загудевшие возгласы студентов шмыгнула прочь. В чём состоял мой план? Как и у всех уважающих себя интриганов – в хитрых ходах. Двое енотов должны были кое-что подлить в чан с супом на кухне. Безобидную настойку, придающую сил и укрепляющую иммунитет. Но безобидную до тех пор, пока не войдёт в резонанс с простеньким заклинанием с аналогичным свойством. Настойка и заклинание вместе давали убойный энергетический эффект, ввергая человека в состояние такой активности, что он едва мог контролировать себя. Если испытывал злость, то ругался, если был счастлив, то всячески пытался со всеми поделиться своей радостью. Мне было совсем не важно, какие чувства вырвутся из-под контроля Нарски. Главное – показать его… «срыв». Если бы я в этот момент была рядом с ним, то должна была сказать, что мне стало плохо и уйти порталом. После этого енотица должна была кинуть заклинание. Хорошо, что она не растерялась из-за некоторых изменений. Нарски в любом случае отправили бы к лекарям подлечить нервишки, а там два моих енота с особым лекарством подсуетились. А потом по академии пойдёт слушок, что Нарски серьёзно болен на голову, мол, троюродная тётка внучатой племянницы его матери была сумасшедшей с такой же редкой болезнью. А силу сплетен недооценивать не стоит! Я решила, что древний обычай, ещё у первобытных племён, «зуб за зуб, глаз за глаз» мне очень даже нравится. Буду бить Нарски его же оружием. Сплетнями. Ну, и немного сверх того, чисто как бонус от очень мстительной меня. Я быстро добралась до своих покоев. Теперь мне оставалось только ждать. И обедать. Я как раз закончила обед и отправила посуду назад на кухню, когда мою дверь самым наглым образом распахнули и вошли внутрь. Две наглые морды, чувствующие себя хозяевами положения. Ну ладно, не только наглые, но и чем-то недовольные и подозрительные. Душу начали гложить некоторые сомнения. Где-то я всё-таки накосячила, что-то ещё не смогла предусмотреть и предвидеть. Думаю, сейчас мне выскажут, где я была неправа. И хоть в этом-то я оказалась права. Даже каламбурить начала. – Проходите, не стесняйтесь, – несмотря на ехидство, я отчаянно нервничала. Свежи ещё были воспоминания утра, совместное пробуждение и заявление этих нахалов, что теперь я могу свободно выбрать одного из них. По коже пробежались мурашки волнения, и я с усилием вжала ногти в ладони, чтобы разум оставался трезвым. – Премного благодарны, – так же ехидно ответил Лейс и аккуратно притворил дверь. Почти бережно. Заботится о несчастной преграде, над которой поиздевались все, кому не лень. В том числе сами Фаворски. Но мне почему-то показалось, что вовсе не забота о бедном предмете двигала огненным Фаворски. Мне чудилось, что он еле сдерживает ярость. – Контур? – прохладно уточнил Марс. Ну ледышка ледышкой! – Стоит, – я демонстративно прищёлкнула пальцами. Секунду подумала и скинула ещё и личину. Вдруг вид моего прекрасного лика хоть немного их задобрит? Как оказалось, действие возымело прямо противоположный результат. Ноздри тонкого аристократического носа Марса гневно затрепетали. Поравнявшийся с братом Лейс окинул меня придирчивым взглядом. Я поёжилась. – В чём дело, Фаворски? – я в невольном защитном жесте сложила руки под грудью и непроизвольно вздёрнула подбородок, надменно приподняв брови. Привычка уже, никак не могу избавиться. Я ж не хухры-мухры, а леди! Но ребята восприняли мои действия чересчур остро. – Лия, – рыкнул Лейс, – это мы должны спрашивать, в чём дело? – В смысле? – я глупо затрепетала ресничками. Но мои ужимки ни капельки не помогли. – Не прикидывайся дурочкой, – холодно хлестнул Марс, а потом сжалился и пояснил, – что ты задумала? Какого демона Нарски у нас сегодня заменял? Почему ты не предупредила? Я его чуть не убил. – А ещё мы волновались из-за последствий вчерашнего, когда ты не пришла, – хмуро дополнил Лейс. – О, – растерянно выдохнула я, – простите, я даже не подумала, что… – Что мы можем переживать? – ледяной иглой кольнул меня Марс. – Волноваться о твоём здоровье? – колюче-ехидно вставил Лейс. Я пристыженно опустила голову и покраснела. Я ведь и правда даже не подумала об этом. Единственное, о чём я волновалась, как бы мои лоси не прибили ненавистного ректора. В моей глупой голове даже тени мысли не возникло, что Фаворски могут принять моё отсутствие определённым образом. – Но вы же даже не заглянули, проверить как я, после пары, – пробормотала то ли обиженно, то ли оправдываясь. Необычные чувства. В последний раз я так себя чувствовала, когда мама ругала меня за безответственное поведение с бравым лордом-наследником графа Игрито. Парень обнаглел в край в своих навязчивых ухаживаниях, я разозлилась и вызвала его на дуэль. Бедняга так удивился, что даже не сразу понял, что я серьёзна. А когда понял… Ну, хорошо, что целители оказались рядом очень быстро. От испуга у бедняги случился сердечный приступ. Кто ж знал, что у него проблемы с сердцем были? Откачали, увезли в дальнее поместье лечить. Не то, чтобы я была такая страшная, просто дуэли с представителями моей семьи порицаются Императором и светским обществом, а отказать он мне не мог, честь же аристократическая. Да и репутацию нехило портило лорду и его семьи. В общем, я поступила крайне безответственно и необдуманно, поставив его в положение между молотом и наковальней. И отказать нельзя, и согласиться нельзя. Свои слова я забрала назад, но взбучку мама устроила мне знатную, велев не забывать, что на мне больше ответственности, чем на других лордах и леди. – Это, малышка, называется доверием, – ядом в голосе Лейса можно потравить большую такую деревню. Я поморщилась. – И связью между нами, – чуть оттаял Марс, – нам пришлось изрядно попотеть, чтобы понять, как это работает. – Ну, видите, плюсы какие, – слабо попыталась пошутит я. Не вышло, судя по острым взглядам. Я тяжело сглотнула. – И кстати о Нарски, – янтарные глаза Лейса сверкнули, – что ты с ним такого сделала, там, в столовой? И не говори, что это не ты. Не поверю. Что ты утаила? – Я не обязана уведомлять вас о ходе моих операций, – бодро отрапортовала я, вскинув подбородок, – это вас не касается. Ну, и в очередной раз за сегодня совершила ошибку. Янтарные и синие глаза напротив опасно сузились, по моей спине пробежал характерный холодок, а потом внутри всё занялось пожаром. Щёки опалило, и я опустила взгляд. Демоны, что эти парни со мной делают? – Даже так, – нейтрально протянул Марс, приближаясь. Я вжала голову в плечи, опасаясь и предвкушая… чего? – Я уполномоченный офицер на задании, – ещё что-то лепетала я, буквально сшибаемая волнами мурашек. – Точно, а мы глупые аборигены, – со свистом выдохнул Лейс, заходя за спину. Меня окружили самым наглым образом! Бежать было некуда, не в окно же прыгать, право слово? Я попыталась открыть портал. Лицо обдало волшебным пшиком. Демоны! Что делать-то? А что это они собрались делать? Неясную панику вытеснило любопытство. Действительно, а что они сделают. – Ну, может, не такие и глупые, – примирительно добавила я, вертясь на месте, чтобы не упустить из вида ни одного из этих очаровательных хищников. Не котят, нет. Самых настоящих тигров. – Правда? – морозной мятой выдохнул мне в лицо Марс с лёгкой насмешкой. – Честно-пречестно, – я даже покивала для наглядности, включаясь в игру, какой бы они ни была. – Похоже, кто-то решил пойти на попятную, – насмешливо фыркнул Лейс мне в шею, и я вздрогнула, невольно подавшись в сторону Марса. Мне не дали. Большие горячие ладони легли на талию и сжали. Я медленно сглотнула, не отрывая глаз от лица Марса. Оно было непривычно… эмоциональным. Предвкушающим, насмешливым. И я так не вовремя вспомнила про его обжимания с Мьестиной в библиотеке. Да, она всё вроде как объяснила, но… Но! Но я, как истинная женщина, в таких вопросах была слишком гордой. Пусть он сам всё расскажет, заодно и поведает, что чувствует. Я такая эгоистка, демоны меня раздери! Но я хотела действий и признаний, чтобы не я добивалась и доказывала. Хотелось почувствовать себя нежной и романтичной дурочкой, каких много на балу дебютанток каждый год в Императорском дворце. На секунду глаза Марса будто заискрились сотнями радужных льдинок, он тонко улыбнулся. Мне показалось, он понял, чего мне хотелось. Его прохладные пальцы невесомыми снежинками коснулись подбородка, едва касаясь, провели по линии челюсти, к скуле, оставляя за собой инеевый след из мурашек моего удовольствия. Блаженно зажмуриться, принимая такую приятную прохладную ласку помешали такие горячие пальцы на шее. Я вздрогнула и почти сдержала стон удовольствия. Так контрастно, так ярко отличались прикосновения этих прохладных и других, горячих пальцев. Сильных, властных, уверенных. Я почти растаяла снежинкой возле тёплого костра. В дверь моих покоев настойчиво постучались. Насильно, со стоном и почти физической болью возвращая в реальность. Я закусила губу, но вспыхнувшее негодование тут же притушилось. Я узнала визитёра, так отчаянно ломившегося не только в дверь, но и в контур. Коварная усмешка застыла в уголках губ. Я глянула на Марса из-под ресниц, аккуратно выпуталась из неохотно разжавшихся рук и щёлкнула пальцами, снимая контур. Мьестина тут же повернула ручку и зашла внутрь как к себе домой. Нахалка! Захлопнула за собой дверь, подняла глаза и застыла. Я опустила контур назад. Вовремя! Девчонка попыталась сбежать! – Куда же ты, черничка? – елейным, но немного хрипловатом от пережитого «столкновения» с братьями, голоском пропела я, – ты так ломилась сюда. – Я попозже зайду! – почти пропищала девица. – Что происходит? – недоумённо спросил Лейс. Марс молчал. Я обернулась, одарив их улыбкой, немного нервной, правда. – Лейс, Марс, знакомьтесь, это Мьестина, она семикурсница, из группы Роберта Ратовски, – представила свою гостью, намеренно сделав вид, что ничего про поцелуй енотицы и Марса не знаю. Брюнет едва заметно дрогнул и нервно взлохматил волосы типично лейсовским жестом. Я спрятала усмешку. Понервничай, снежок, небольшие стрессы даже полезны. По крайней мере, так говорят наши целители, а они глупости не скажут. – Мьестина, не стесняйся Фаворски, – доброжелательно, насколько может быть доброжелателен пока не голодный хищник к своей жертве, сказала я, – рассказывай, почему пропускаешь пару. Что-то по Нарски? Она ухватилась за кинутый мною спасательный круг, нервно закивала и начала отчитываться. Отвар успешно подлили в суп перед обедом, двое енотов подкинули в лазарете нужные «лекарства» для Нарски: слабительное, экстракт для бодрости и ещё кое-что по мелочи, из выданного мною. – Я тебя не увидела на лестнице, как договаривались, – бодро «тыкала» енотица, – но решила действовать по обстоятельствам. Всё прошло гладко. Орал и истерил. Ребята подслушали его вопли в кабинете ректора, куда его увлекли старшекурсники-лекари. – Слухи? – по-деловому уточнила. – Начали прямо на обеде, продолжаем, – отрапортовала она, – семена падают в благодатную почву. Диверсия проходит успешно. Ещё денёк, может два, и его упекут в лазарет под постоянный контроль и будут держать на успокоительных. – Молодцы, – я широко улыбнулась и повернулась к ошарашенным Фаворски, – вопрос про Нарски снят, мальчики? «Мальчики» нашли в себе силы кивнуть. Мьестина потупилась и зашаркала ножкой в строгой чёрной туфле на низком толстом каблучке. Я посмотрела на неё, тихо хмыкнула, снова на Фаворски. На их лицах по-прежнему читался вопрос, но был связан уже с Черничкой. Лейс решил его озвучить, Марс продолжал отмалчиваться. – Лия, – он прочистил горло, – ты ей раскрыла себя? – Ах это, – я улыбнулась и положила руку на плечо вздрогнувшей девушки, – почти. Мьестина, кстати, меня зовут Лия. Ребята, я почти уверена, что она моя очень-очень дальняя родственница. – Что? – прорезался голос у Марса. – Это ещё не точно! – взвилась девица, – пусть ты почти точная копия моей бабки, это ещё ничего не значит. – Верно, – я кивнула, – давай проверим. Хочешь? – Я… – она запнулась и потупилась, и произнесла тихо-тихо, что я едва её расслышала, – не при нём… Не при них. Я только кивнула. Если честно, мне и самой сейчас хотелось не видеть Марса. И Лейса заодно, хотя на него я совсем не злилось. Наоборот, боролась с желанием обнять его и утонуть в его надёжных тёплых объятиях. Но сейчас мне лучше остаться с Черничкой, как я начала называть Мьестину про себя, наедине. – Вам лучше уйти, – я почти виновато пожала плечами, – приходите вечером. Я смущённо отвела взгляд, да они и сами всё прекрасно поняли. Я сняла контур, позволяя им уйти. Лейс ободряюще сжал моё плечо перед уходом, я слабо ему улыбнулась. А Марс… Марс прятал глаза и выскочил из моих покоев первым. Я только поджала губы и набросила контур, когда дверь за близнецами плотно притворилась. – Ну, что ж, поговорим, Черничка? – я развернулась к девушке. Она только кивнула. Марс Я выскочил из комнаты Лии как ошпаренный, стремясь как можно дальше оказаться от неё и от Мьестины. Я прекрасно понимал, что веду себя глупо. Ведь это был поцелуй, ничего не значащий. Для меня так точно, потому что на месте этой девочки я представлял совсем другую девушку. М-да… ну я и мудак. Правильно, что испытываю вину перед обоими. Идиот. Постоянно совершаю ошибки. С Лейсом, с Лией, с Тиной. Я создан, чтобы косячить и причинять боль, не иначе. Я летел стрелой, выпущенной из тугого лука собственной вины. Стремительно и по прямой, пока Лейс не догнал и не дёрнул назад. – Так, а теперь я просто жажду подробностей, братец, – жёстко улыбнулся он, – заодно и начнём налаживать наши братские отношения. Разговор по душам самое то. – Лейс, – я не хотел его обидеть и оттолкнуть, не сейчас. Но и рассказывать о своём глупом, импульсивном поступке тоже не хотел. – Давай, не ломайся, – он обнял меня за шею, вынуждая чуть пригнуться под его рукой, – расскажешь и станет легче. Дальше меня твои откровения не уйдут. Выкладывай, герой. – Нечего выкладывать, – хмуро ответил ему, – я просто не способен поступать правильно, вот и всё. – Ты-то? – фыркнул брат, – да ты ж у нас умница-разумница, всегда придерживался правил и поступал правильно. – Не всегда, – я поморщился и выложил, как на духу, – я поцеловал эту девчонку, представляя на её месте Лию. Сразу сказал ей, что поцелуй ничего не значит, просто хочу наглядно показать, что чувствую к другой. Она поняла и отстала. Пообещала на тебя переключиться. – Оу, вот спасибо, – хмыкнул рыжий, а потом вздохнула, – ситуация, однако. Мы, конечно, соперники, и все дела. Но как твой брат дам тебе совет – поговори об этом с Лией. Она должна знать. – Ты прав, но я не могу, – я опустил голову очень низко, почти касаясь подбородком груди, – представь себе: «Привет, Лия. Я тут на днях целовался с другой, твоей предполагаемой родственницей. Но не переживай, думал-то я только о тебе! И вообще я люблю тебя». Так, что ли? – Любишь? – выцепил из моей пламенной речи только это Лейс и притормозил, выпуская шею из захватал, – ты любишь её? Это не просто симпатия? – Люблю, – сознался, – только недавно понял это. Не могу видеть её с кем-то другим, с тем же Нарски даже под личиной. Не могу не думать о ней. Усилием воли заставляю себя держаться на расстоянии. Она моё лекарство от всех бед, спасительный глоток воздуха. Я не уверен, смогу ли её отпустить. Если она выберет не меня, я даже не знаю, что со мной будет. Я крепко зажмурился, боясь увидеть эмоции брата. Даже уши хотел заткнуть, как ребёнок, не хотел услышать осуждение или насмешку. Но он молчал. Молчал и тяжело дышал. И это угнетало, неподъёмным грузом ложилось на плечи. Я пересилил свои страхи и распахнул глаз. – Идеальным вариантом было бы, если бы она выбрала обоих, – он ухмыльнулся, – да расслабься. Я шучу. Но про свои чувства к ней не сказал ни слова. Такой он, за шутками и насмешками прячет свои настоящие переживания. Я молча обнял его, Лейс охнул от неожиданности и похлопал по спине. Сейчас я внутренним чутьём понимал, что ему непросто. Он чувствовал то же, что и я. Нелегко любить ту же девушку, что и твой брат. Соперничество и подвешенное состояние. Да и соперничество какое-то странное, честно говоря. – Раз уж мы начали прогуливать пару, то стоит продолжать, – фыркнул братец, – мне написал отец. У него есть письмо и для тебя, Марс. Я вздрогнул всем телом. Папа написал и мне? После случая пятнадцатилетней давности мы мало общались, в основном по моей вине. Интересно, а мама пыталась поговорить с Лейсом? Ведь он тоже её сын, она не могла не скучать по нему, не могла не любить даже после всего произошедшего. Я помнил, как она плакала ночами. – Лейс, а мама… – в горле пересохло, – она пыталась с тобой наладить связь? – Пыталась, – он тяжко вздохнул, отошёл в сторону и отвёл взгляд, – но я отказывался с ней общаться. Но с отцом они продолжали поддерживать связь. Он простил её, я – нет. – А сейчас? – мне было важно это знать, ведь всё из-за меня. Я чувствовал вину перед мамой. Перед отцом. Перед Лейсом. Демоны! – Сейчас? – переспросил он, – не знаю. Тебя я могу понять, помутнение рассудка, тебя запутали. Но она боялась меня, я видел в её глазах – она считала меня виновным. Простить её будет непросто. Но я попробую, если она ещё раз попытается наладить отношения. Я кивнул, принимая такие слова. Я буквально сегодня утром коротко отписал ей, что мы с Лейсом помирились. Наверное, брат поступил так же, накатав записку отцу. Держать наше долгожданное воссоединение в секрете не хотелось. Возможно, не скоро, но мы все снова станем семьёй. Лия Мы с Черничкой остались наедине. Я жестом пригласила её присесть в моё кресло, а сама начала плести заклинание. Я не врала, когда говорила, что родственники мы постольку, поскольку. Потому что друг другу мы приходились бы сёстрами в пятом колене, если её прапрабабка действительно Литария. Та самая. В Империи родственники третьего колена уже считаются довольно дальними. Это было связано с тем, что маги жили довольно долго, а считать четверть столицы своей роднёй – ну как-то так себе. Тем более магия ликвидировала кровосмешения и какие-то последствия для браков родственников третьего колена и дальше. В общем, для меня Мьестина родственницей как таковой и не являлась бы. Для моих прабабушки и прадедушки, которые жили сейчас где-то у демонов на рогах среди весёлых обезьянок и бананов, она тоже была не вполне родня. Праправнучка сестры прадедушкиной матери. Как-то так. Но Император точно обрадуется возвращению ветви Литарии на землю Редвергов. Осталось теперь увериться окончательно, что у нас с Мьестиной общие корни. А в этом деле нам поможет заклинание, которым пользуются все храмовники, прежде чем дать жениху и невесте разрешение на брак. Заклинание сплелось в тоненькую цепочку, светящейся ленточкой обвившей наши запястья. Она загудела, пальцы на руке закололо. Это заклинание проверяло кровь и ауру. Мьестина вздрогнула, но держалась молодцом. Наконец, заклинание закончило проверку, и я щёлкнула, выводя результаты. – Всё верно, у нас общие корни, пятое колено, – подтвердила я подобравшейся Митси. – И что это значит для меня? – верно задала вопрос девочка. Да, сейчас она была похожа на настороженную и сбитую с толку девочку. – По законам Империи мы не считаемся родственниками вот уже три поколения, – ответила честно, – но мой долг вернуть одну из ветвей Императорского рода на родину. Мьестина, ты хочешь поехать со мной в Союз? – Да, – её голос дрогнул, – я хотела об этом попросить, как желание за помощь. О? Сказать, что я была удивлена – ничего не сказать. Вот это да! Правы были предки, кровь Редвергов связана с их землями. Может, Мьестина этого не осознавала в полной мере, но она в каком-то смысле тоже была Редверг. Очень разбавленной, непосвящённой, но… Императорская кровь сильна. – Интересно, – проговорила я вслух и задала каверзный вопрос, – а если бы я отказала? Слишком серьёзное желание за мелкую помощь. Да и что бы ты одна стала делать в чужой стране? И как же семья? – Попытка не пытка, – дерзко вздёрнула подбородок Черничка, – я бы знала, что хотя бы попыталась. Но если бы ты согласилась, я бы нашла, что делать, не пропала бы. А семьи у меня нет. Мама умерла от болезни три года назад. Роберт Ратовски решил взять меня под свою опеку. – Прости, я не знала, – я посмотрела на неё совершенно другими глазами, – совсем никого не осталось? – Отца убили, когда мне было три, – я мысленно посчитала – это было пятнадцать лет назад, – бабушка умерла ещё до моего рождения, ей было сорок. Сошла с ума и покончила с собой. Дед умер, когда мне было десять. И вот, мама. Она неожиданно заболела и быстро сгорела. Тоненькая фигурка съёжилась в кресле, тихо всхлипнула. И я почувствовала себя злодейкой за то, что начала спрашивать. Сердце заныло от жалости к бедной малышке. Я никого в своей жизни не теряла, у меня очень большая и дружная семья. Родители, дяди-тёти разной степени родства, бабушки, дедушки, прабабушки и прадедушка. Родные братья, кузены и кузины. Я никогда не была по-настоящему одна. – Не плачь, Черничка, – сказала ласково и села на подлокотник кресла, обняла девушку, – скоро у тебя появится очень большая и очень шумная семья. Мы тебя не оставим. – С чего ты вдруг такая добрая? – снова всхлипнула она, доверчиво положив голову на моё плечо, – сама же сказала, что по вашим законам мы не родня. Мне не нужна жалость. – Какая жалость? – я наигранно возмутилась, – Черничка, моя семья действительно очень большая, нового члена примет с удовольствием. К чёрту законы, мы своих не бросаем. Не отказывайся от моего предложения. – А ты кто такая? – задала она новый вопрос, – тоже часть Императорского дома? – Ага, – я улыбнулась, – говорю ж, у Императора довольно много родственников. – И насколько дальняя? – а она умеет задавать правильные вопросы. – Не очень дальняя. По всем законам я с Императором родня, – я погладила её по чёрным прядям, с каким-то фиолетовым отливом, – но сейчас это неважно, Черничка. – Что ещё за Черничка? – фыркнула девчонка и отстранилась, вытирая слёзы, – я Мьестина. Не енотица и не Черничка. – А коротко как? Тина? – я весело прищурилась, – или Мина? – Просто Мьестина, – буркнула она. – Так не честно, – я широко улыбнулась и съехала с подлокотника на седушку кресла, – ты же зовёшь меня сокращённым. – Так это не полное? Лия? – она удивилась, но самую малость, – говори полное, буду полным звать. – Не-а, – я показала кончик языка, – зови Лией, а я тебя Черничкой. Всё лучше, чем енотица, а? – Демоны с тобой, – фыркнула она, – мне что-то ещё надо знать? – Только одно: что бы ни случилось, я не оставлю тебя здесь, поняла? – сказала строго, примеряя на себя амплуа старшей сестры. В своей-то семье я младшенькая. – Поняла, – буркнула она, но я видела, как её серо-синие черничные глаза загорелись надеждой, – ну, я пошла. У меня половина пары уже прошла. – Ты больше ничего не хочешь узнать? – я приподняла бровь. – Хочу, но мне бы это всё переварить, – она вздохнула, я тоже. И отпустила её. Позже я сняла контур, вернула личину Эзел и вызвала Мелвина, попросила, чтобы он присматривал за Мьестиной. Он всё ещё был пришибленным от известия о том, кто мои родственники, поэтому старался держаться отстранённо. Ну и ладно. Заодно мы обсудили поход в библиотеку и договорились плотно заняться этим вопросом. – Ты открывала дело Тенмар? – жадно вопросил напарник. – Нет, – я пожала плечами. – Почему? – почти взвыл он, – сначала торопила меня, всё время дёргала, а сейчас медлишь. В чём дело? – Я думаю, это из-за того, что я боюсь там увидеть, – я вздохнула, – мне кажется, что мне совсем не понравится то, что я там узнаю. – Ты трусишь? – почти удивился он, – ты? Лия, я не знаю никого решительнее и сильнее тебя. И даже не удивлён, ведь ты Невилл. – Да уж, – я ухмыльнулась, – обещаю, я обязательно прочитаю конверт. Но не сегодня. День какой-то бесконечный, всё идёт через… через не то место, через которое должно. Выкрутилась я. Не дело ледям в моём лице употреблять крепкие словечки, совсем не дело. – А по мне так хороший день, – хмыкнул Зейн, – Нарски твой в лазарете зверствует. Орёт, бесится, ярится, потом делает перерыв на десять минут, бегает в сортир, и по новой. Ратовски уже активно проталкивает идею, что ректора надо временно отстранить. Многие с ним согласны. Ты удивишься, но твой Заварски в первых рядах ратует за отстранение Нарски. – Какой удивительный старичок этот Заварски, – я рассмеялась. – Ты даже своих неприятелей умудряешься сделать своими союзниками, – серьёзно, без капли смеха сказал Мелвин, – ты удивительная, Лия. Мне жаль, что я потерял тебя. – А мне не очень, – я склонила голову набок, – здесь, в Вильере, я поняла, что мы друг другу совсем не пара. – Конечно, высшая леди и простой парень, – он чуть скривил губы и отвернулся. – Ты же знаешь, что дело не в этом, – устало ответила я. – Знаю, – вздохнул напарник, а потом посмотрел мне в глаза, – Лия, я много думал о тебе сегодня и кое-что понял. – М-м-м? – отозвалась без особого интереса. – Лия – это твоё настоящее имя? – огорошил он, – я не помню среди Невиллов ни одну леди со схожим именем. Из молодых. Тебе же точно двадцать пять? – Уж поверь, я тебе ни в чём не врала, – процедила я, – но Лия – то, как меня зовут родственники. Арбелия Невилл, Корделия Невилл, Мелия Берилл, Енегилия Сабарин… Мне продолжать ряд? – Понял, был не прав, – он вытянулся по струнке, – ты не хочешь, чтобы я знал о тебе больше. Прости. – Ты в очередной раз заставляешь меня жалеть о том, что я всё ещё тебе что-то доверяю, – вздохнула я. – Это моя работа, докапываться до истины, – он нашёл в себе силы улыбнуться и пошутить. – Как-то ты излишне стараешься, – проворчала я, – свободен. Он отдал честь и скрылся в тенях, а я вздохнула и задумалась, о себе, любимой. Раньше всё как-то было проще. Я была просто Лией и леди Лией. Мне удавалось ловко тасовать две такие разные половины моей жизни. Удавалось совмещать простую девушку с высокой леди Империи. А теперь эти две части так плотно переплелись, что я сама едва могу отделить одну от другой. «Но ведь это всё ты, дитя, – ласково прошептал Тиль, – в любом обличии ты – это всё равно ты. Помни, меняющая суть, нет для метаморфа участи хуже, чем потеряться в лицах и забыть самого себя». «Но, Тиль, это так непросто, – я вздохнула, – я знаю, кто я. Понимаю, что сложно будет усмирить в себе два дара и примирить две такие родные личности. А вдруг меня разорвёт на клочки из-за двух несовместимых даров Источника Ахайской равнины? А моя истинная личность… придётся не по душе Лейсу и Марсу? Я ведь так привыкла разделять сферы своей жизни». «Лия, дам тебе ценный совет, как добрый дядюшка, – не пытайся разделять что-то. Прими во всём объёме, впитай, соедини в одно, примири, – он тепло улыбнулся, – и кто сказал, что два дара Мьеля – не совместимы? Может, он и задумывал их когда-нибудь соединить во что-то одно». «Я… попробую, дядюшка Тиль», – я не могла сдержать улыбку. «Так держать, девочка, – подбодрил он, – кстати, отвыкай пользоваться порталами. Я отшиб эту функцию. Совсем». «Что?!», – возопила я. «Ну я же не специально», – было мне ответом. И этот поганец исчез. Исчез! А мне теперь на каблучищах смертоносных по академии ходить! У-у-у.