Глава шестая. Падения и взлёты

Лейс После разговора с Лией идти ни на какую учёбу не хотелось. Всё больше одолевала мысль, что я просто трачу своё время. Хотя, в принципе, так оно и было. Ничего по-настоящему нужного нам не давали, среди моря бесполезной информации были лишь крупицы того, что можно было как-то использовать. Ещё и учили нас безбожно долго. Если посмотреть на истинное лицо Лии и послушать её рассказы, то можно понять, что у них в Союзе всё намного лучше. Лие на вид лет двадцать, может немного больше. А может она даже старше нас, просто так молодо выглядит из-за магии? А сколько ей вообще лет? Неожиданно я понял, что совсем ничего не знаю об этой невероятной, просто удивительной девушке с той стороны барьера. Если честно, то ничего не знал я и ещё об одном человеке – том, кто когда-то был мне ближе всех. Марс, мой близнец, моё зеркало. Не хотел знать, не хотел понимать, вникать в мотивы его поведения. Мне было достаточно осознавать, что он предал меня, как я ненавижу его за то, что мне пришлось пережить по его вине. Но сейчас я всё чаще думаю о том, что Лия права – всё не так просто. Теперь я хочу узнать, понять… помириться? – Уйдём с последней пары? – ткнул его в плечо. – Из-за?.. – он с намёком выгнул бровь, я кивнул, – пошли. Преподавателю всё равно плевать на присутствие. Мы незаметно для остальных одногруппников повернули и затерялись среди других студентов и коридоров. Куда мы шли? Не знаю, просто подальше, где нас никто не услышит. Даже этот пронырливый гад, что ходит у Лии в напарниках. Как там этого слизняка зовут? Кажется, Зейн? Когда я изволил оглядеться, куда нас занесло, то понял, что Марс увёл нас в какую-то дальнюю задницу замка. Или, скорее, наоборот, ведь оказались мы на чердачном этаже. Было пыльно, свет едва просачивался сквозь маленькие мутные стёкла окон. Пахло затхлостью и заброшенностью. В общем, то, что нужно. Я прошёл вглубь и устремился к круглому витражному окошку под самой крышей, где очень удачно расположился огромный сундук и старый, но всё ещё крепкий стол. Отличный уголок для разговоров по душам. – Сундук мой, – с вызовом ухмыльнулся я и почти с разбега плюхнулся на его крышку. Та протестующе застонала, а я оглушительно чихнул от поднявшейся пыли. – Боже, – Марс закатил глаза и осторожно уместился на столе, задумчиво задрав голову к пыльному окошку, – с чего бы начать? – Начни сначала, – внутри поселился холодный неприятный комок, но я продолжал острить и ёрничать, – точно не прогадаешь. – Тогда скажи, почему ты бросил меня тогда? – в лоб спросил Марс и с силой сжал край столешницы. – Я не бросал, – я резко посерьёзнел и сдвинул брови, – я выскочил в окно, неудачно приземлился и ненадолго вырубился, а потом начал звать на помощь, побежал к особняку. Но до него было слишком далеко, я не мог тратить время… – Поэтому ты просто сбежал, чтобы не брать ответственность, – надменно сверкнул глазами братец, – меня вытащил Кит. Не ври мне. – Что?! – я аж подскочил, зло сжав кулаки, – что ты, мать твою, несёшь? Совсем ума лишился? Память тебе освежить, грёбаный недоумок?! Я чуть ли не кричал, меня словно захлестнула горячая волна злости и ярости, в которую переплавился старый детский страх вкупе с обидой. Я тяжело дышал, сжимал зубы, стискивал до побеления костяшек пальцы, чтобы успокоиться, взять под контроль то, что могло выплеснуться вовсе не метафорической огненной волной. – Не ори, – холодно прошипел братец, сверкая глазами, – я прекрасно помню, как Кит вытащил меня! А тебя не было рядом, он сказал, что видел, как ты убегал! Ты трусливо сбежал и бросил меня! Оставил умирать в огне. Это ведь ты зажёг его. Почему ты так поступил, Лейс? За что?! Он резко подскочил, тяжело дыша. Глаза его лихорадочно поблескивали, мне даже показалось, что я увидел в них слёзы. От его вопросов я потерял дар речи, отступил и бухнулся обратно на сундук, пытаясь осознать его претензии. И ведь он был искренен… Демоны! – Ты… – у меня даже не было слов, ярость от удивления и некоторого осознания резко притушилась до состояния еле тлеющего огонька, – ты придурок. Всё, что смог выдохнуть я и расхохотался. Вовсе не весело, а надломлено, полубезумно. Это был болезненный хохот измученной души со всё ещё кровоточащей раной, которую нанёс мне самый близкий человек когда-то. Я хохотал и не мог остановиться. Мне казалось, что если я остановлюсь, то просто разрыдаюсь от боли воспоминаний, как глупый мальчишка. Я хохотал и видел, как в синих глазах напротив горит та же боль, что мучила и меня все эти годы. Равная, одинаковая, одна на двоих. – Перестань! – заорал Марс и с силой встряхнул меня за плечи, – прекрати! Но я не мог остановиться. Это было похоже на безумие. Хохот уже отнимал силы, иссушал, утягивал в чёрную бездну, из которой мне уже не выбраться. Но ослепительная боль и её отголосок, словно эхо, резко привели меня в чувство. Марс замахнулся снова, чтобы отвесить ещё одну пощечину, причиняя боль нам обоим, и приводя меня в чувство. Но я перехватил его руку и отвёл в сторону. Я чувствовал себя истощённым, но теперь в голову начало просачиваться понимание. Хохот безумия словно смыл всё наносное. – Я не поджигал наш летний дом, – спокойно и серьёзно посмотрел в глаза брата, – твоя ледяная магия наверняка проявилась, когда ты остался в горящем доме. А моя сила проснулась, когда я кинулся в огонь, чтобы вытащить тебя. Я не знаю, из-за чего начался пожар. – Это, – он сглотнул, отступая от меня на шаг, – это невозможно! Я помню, что меня вытащил Кит! А тебя нигде не было! Нет, я точно это помню… Он отступил ещё на два шага и чуть не споткнулся о какой-то металлический мусор. Пошатнулся, уцепился за стол и прикрыл глаза. Я не вмешивался. Потому что прекрасно помнил, как обгорели мои руки, как перед глазами стояла дымная пелена, когда я выволок нас наружу. Я помнил, как Кит наклонился над нами, когда я упал на землю вместе с Марсом. А потом была темнота. А когда я очнулся, то уже был под стражей. Мне объявили, что до суда я буду под домашним арестом. Отец сказал, что Марс в очень тяжёлом состоянии и не приходит в себя. Все решили, что его ожоги для меня стали лишь зеркальным отражением. Но только отец поверил тому, что это я опалился, вытаскивая его из пожара. Если бы не наша связь, то Марс отделался бы незначительными ссадинами. Потому что когда я вернулся за ним, вокруг него стоял ледяной щит, не пропускающий огонь. Но брат уже сильно надышался угарным газом и лежал без сознания. Увы, мне щита не досталось, он защищал только брата. Тогда я смог лишь отогнать огонь от входа, но успел сильно обжечься. Знаете ли, постигать азы огненной магии в экстренной ситуации, когда в твоей маленькой детской башке крутится только одна мысль, что надо выбраться и вытащить брата, – это то ещё удовольствие. Уже потом мне сказали, что брат очнулся и говорит, что это я начал пожар и сбежал. Понять сумбурные мысли тринадцатилетнего парнишки, ничего непонимающего, но точно чувствовавшего несправедливость, вполне можно. – Ты вытащил меня? – почти прошептал в отчаянии Марс, вырывая меня из невесёлых мыслей, – я не помню. Ты лжёшь, да? – Нет, – не оправдал его надежд, – клянусь своей жизнью, что я тебе не лгу. И никогда не лгал. Я – не виновен. Меня обвинили и сослали в Даранг из-за тебя. Из-за твоих нелепых полубредовых показаний. И, скорее всего, из-за Кита. Мерзкий ублюдок наверняка замешан в этой неразберихе. – Ложь! – заорал он, – я всё чётко помню. Меня вытащил Кит, а пожар начал ты. Иначе почему загорелся летний дом? Просто так вспыхнул как спичка в мгновение ока? – Ты не понимаешь? – прорычал я. До меня уже почти дошло. Я почти всё расставил по местам, потому что взглянул на всё с точки зрения Марса. Взглянул и ужаснулся, как всё красиво и ужасающе складно вышло. Ни сучка, ни задоринки. Ни дать, ни взять – история о двух пацанах, один из которых чуть не убил второго с помощью магии. А рыцарь-слуга Кит спас их. – Послушай!.. – я схватил его за предплечье. – Нет, это ты послушай, – он зло вырвал руку, – где доказательства, что ты говоришь правду? Единственный очевидец – Кит. А он говорил то же самое, что помнил и я! – Ты упрямый слепец! – взбеленился я. Меня слова окутал шлейф застарелых детских эмоций. Обида на недоверие, желание доказать правоту и понимание, что меня не услышат. Это хорошо знакомое отчаянное бессилие, которому я ничего не мог противопоставить даже сейчас, спустя пятнадцать лет. – Иди к демонам, гребаный отморозок! – продолжал беситься я, чувствуя, что сделаю что-нибудь не то в порыве ярости, – покопайся в своей тупой отбитой башке и вспомни, как всё было. Ненавижу! Кулак с силой опустился на несчастный стол, тот жалобно застонал и развалился, подняв клубы пыли. А я вылетел прочь с чердака, пока во мне ещё остались крохи самообладания. Злость, ярость, унижение, отчаяние. Это душило. Нам больше не о чём разговаривать, пока этот кретин не вспомнит, как всё было на самом деле. «Ну надо же, – подумал я краем сознания, – он реально не помнит! Из-за всего произошедшего у него всё в голове перемешалось. А я думал, что он просто решил избавиться от меня… Как забавно и жестоко шутит судьба». Я зло расхохотался. Лия Увы, маленькое заседание с Зейном затянулось. Мы достали наш ежедневник, куда занесли всю нужную информацию из писем и сожгли их, для перестраховки. А когда я выпроводила напарника и решила сесть за дело Тенмар, поняла, что перед практикой с лосями лучше не испытывать каких-либо потрясений, бередящих душу. Мне ещё с лосями насчёт помолвки с Нарски беседовать. И просто это не будет. Почему-то у меня заранее начали трястись руки, а в животе свернулся холодный комок. Демоны, я почему-то боялась предстать пред осуждающие очи моих парней. А ведь нужно же ещё выкроить время, чтобы поговорить с Хорхе и Стефаном, объяснить, как всё обстоит на самом деле. И побеседовать с Фраем, чтобы не натворил глупостей. Потому что, кажется, он серьёзно вляпался в чувства к Эзел… Ко мне. Я усилием воли подавила трусливое желание пропустить тренировку. Оставшееся до неё время я коротала… За рисованием. Я была не весть каким художником, но схематичные узнаваемые изображения, даже изображения людей, мне были под силу. Из-под грифеля выходило лицо, словно треснутое пополам. Это было красивое лицо одного человека. Но чуть присмотревшись, можно было понять, что каждая половина имеет свою собственную личность. Одна дерзкая и насмешливая, вторая – спокойная и чуть ироничная. Я откинулась на спинку кресла и чуть прищуренным взглядом посмотрела на портрет. Вся суть Фаворски в одном рисунке. Такие одинаковые и бесконечно разные. Две части одного целого и два целых, связанных одной нитью. Я не смогла подавить улыбки. Они мне нравились, очень нравились. Такие противоречивые, непокорные, но в то же время неизменно ласковые и заботливые со мной. Как тигры. Опасные хищники и большие пушистые котята. Я рассмеялась и кинула взгляд на часы. Ох! Пора на тренировку. Я убрала лист с портретом Фаворски в ящик стола, к письму Амаль и ежедневнику, и заперла его магией. Глянула в зеркало, поправила одежду и с видимой мукой влезла в очередные туфли на высоченном каблуке. Тренировочный зал встретил меня оглушающей тишиной. Все лоси находились здесь, и на лицах у них были неописуемые эмоции, перекипевшие и чуть остывшие к концу дня. Я постаралась отстраниться от всего этого, расправила плечи и вздёрнула подбородок. Да какая им всем разница, за кого я там замуж собралась? – И снова здравствуйте. Давайте сегодня повторим ранее пройденные заклинания, – сказала и выжидающе уставилась на парней. С удивлением отметила, что Марса не было, а Лейс выглядел так, будто вот-вот из ушей пар повалит, а сам парень начнёт дышать огнём. Что между ними опять случилось? Когда мы расстались, всё же было относительно в порядке. Но вернёмся к остальным лосям. Ноль реакции на мои слова, они продолжали стоять и молча смотреть на меня. Кто-то как на подопытную зверюшку, с каким-то странным любопытством, кто-то с недоумением на грани возмущения. Кто-то с плохо скрываемой злостью. А кому-то было совершенно плевать. М-да, просто замечательно. – Чего застыли, парни? – нахмурилась, – я непонятно изъясняюсь? – Понятно, госпожа Нарски, – ехидно так сказал Патрик. И тут же получил мощный подзатыльник от Хорхе, заставивший его едва ли не пополам сложиться. Теперь уже всё внимание досталось Флетски. Патрик со смесью недоверия и возмущения уставился на одногруппника, потирая затылок. Если честно, то даже у меня не было слов, чтобы описать собственные чувства. – Личная жизнь профессора Корнелии Эзел, – он сделал упор на моём имени, – нас никак не касается. – И правда, парни, это ведь ничего не меняет, – встрял Гас, дипломатично втиснувшись между Хорхе и Патриком. – Разве что только то, что теперь профессор Корнелия застрянет здесь с нами, – кисло ответил ему Риз, а потом повернулся ко мне, – не лучшее ваше решение, профессор. Завязался спор, Фаворски и Фрай приняли единодушное решение молчать. Стояли особняком. Лейс не вмешивался, потому что знал правду, а Фрай решил, что весь его вид выражал его мнение по этому поводу громче всяких слов. Вскоре к ним присоединился Хорхе, вывернувшийся из словесной потасовки. Бедный Ковальски безуспешно пытался разнять спорщиков. Ну, а я молчала и наблюдала, потому что сказать мне было нечего. Если честно, то такого от моих лосиков я не ожидала. Потому что даже обычно высокомерный молчун Нильс вступил в перепалку. А заявление Риза и вовсе выбило меня из равновесия. Вот уж не думала я, что Торски будет обо мне беспокоиться и желать вытурить из этой жутковатой страны. Я окончательно убедилась, что была совсем не права на его счёт. Не такой уж он и примороженный детёныш Совета. И судя по всему, совсем не разделяет взглядов своей тётки, занимающей кресло в Совете Тринадцати. Да и остальные… Я прислушалась к доносящимся фразам. Остальные всё-таки тоже были согласны, что я поступила не очень умно, решив связаться с Нарски. И весь их спор сводился к следующему: они все считали, что Нарски мне не подходит. Но одни думали, что это всё-таки не их дело, я ведь дама взрослая, сама решу. Вторые настаивали на том, что я просто не знаю, какой гад этот Нарски, и сама не понимаю, что творю. Стефан выступал в роли буфера между сторонами. Если честно, то я умилилась. – Мальчики! Эй, парни! – попыталась привлечь к себе внимание спорщиков. Не получилось. Набрала в лёгкие побольше воздуха, поднесла пальцы ко рту и оглушительно засвистела. Воцарилась блаженная тишина. Я удовлетворённо отняла руку от губ и зорким взглядом мамы-утки над выводком шумных утят оглядела своих парней. – Давайте оставим тему моей личной жизни, с ней я справлюсь сама, – сказала миролюбиво и, дабы избежать дальнейших споров, быстро предложила: – Хотите научу новому заклинанию? Лосики хотели. И я с облегчением начала объяснять простенькое заклинание, которое парни и учились создавать всё занятие. Все, кроме Лейса. Я видела, да и чувствовала по связи, что внутри у него всё бурлит от эмоций. – Лейс, – отвела его немного в сторону, – что случилось? – Мы поговорили о нашем прошлом, – кривовато улыбнулся он, и я увидела в янтарных глазах застарелую боль. – Ни к чему не пришли? – продолжила осторожный допрос, участливо коснувшись его локтя. – Ну почему же, – его глаза сверкнули, – пришли. Теперь я знаю, что мой братишка просто тормознутый, и ненавидеть его больше не могу. Только злиться. – О, – ошарашенно ответила я, – а он? – А он мне не верит, – поделился своей главной болью Лейс. – И посвящать меня в это вы не будете? – уточнила, невзначай ласково провела по его предплечью от локтя к запястью и коснулась крепко сжатых в кулаки пальцев Лейса. – Может, чуть позже? – немного успокоился огненный Фаворски и даже смог выдавить слабую улыбку. – Я подожду, – я ободряюще улыбнулась в ответ и хотела обнять его, но вспомнила, где мы находимся. – Да? – Фаворски сверкнул глазами и осторожно сжал мои пальцы, переходя на шёпот, – тогда, может, мне тоже стоит подождать? – Чего? – тоже перешла на шёпот я, по руке побежали мурашки. – Момента, когда ты перестанешь упрямиться, – он наклонился ко мне и посмотрел взглядом, в котором плавился янтарь. И от этого взгляда начала плавиться я сама. Демоны, не могу отвести глаз или что-то сказать. Сердце забилось чаще, и я поймала себя на мысли, что хочу его поцеловать. Прямо при всех, никого не стыдясь и ни от кого не скрываясь. Но Лейс словно почувствовал мой сумасшедший порыв, коварно усмехнулся и освободил меня из плена своего жаркого взгляда. Я тяжело сглотнула, отводя глаза в сторону, и поняла, что щёки вспыхнули алым. Да что это со мной такое? Взрослая девочка уже, а веду себя так, будто впервые в кого-то влю… Так, стоп! Отставить эти мысли! – Тогда тебе придётся запастись терпением, – я вздёрнула подбородок, – потому что я та ещё упрямица! – Тебя я подожду с удовольствием, – он подмигнул. Я не нашлась, что ему ответить. Поэтому молча хмыкнула и пошла смотреть успехи остальных, мысленно отметив, что огненная буря внутри Фаворски притихла. Что ж, с одним братом теперь всё хорошо, или почти хорошо, теперь нужно добраться до второго. Кажется, не за горами примирение моих мальчиков. Ой. Не моих. Или моих? – Молодцы, парни, – похвалила всех в конце занятия, – вы можете идти. До скорой встречи. Они нехотя начали прощаться, Фрай ушёл одним из первых, бросив на меня хмурый взгляд. Я решила дать ему остыть, прежде чем поговорить на тему Нарски. Слишком уж он остро на всё реагирует. А вот побеседовать с Хорхе и Стефом могу уже сейчас. – Ковальски, Флетски, задержитесь, – окликнула двух лосей. – А я? – нахально вопросил Лейс. – Не замечала в вас раньше тяги к воспитательным беседам, Фаворски, – ответила ему с ехидством. – Вы мне её успешно привили, – он положил ладонь на грудь, туда, где бьётся сердце. – Тогда будьте любезны закрыть дверь за всеми, – благосклонно кивнула я и повернулась к старосте и Хорхе, пояснила, – насчёт Нарски. Я открыла портал, жестом приглашая лосей зайти, и вошла за ними. Оказались мы в моём кабинете, который я тут же оцепила контуром. Вообще-то поговорить можно было и в зале, но пришлось бы затратить больше энергии на такую большую площадь. – Если коротко, – сказала выжидающим парням, – то отношения фальшивка. – Я не сомневался, Лия, – запросто пожал плечами Хорхе. – Это не моё дело, – откликнулся Стефан. – О нет, как раз-таки твоё. Ты ведь знаешь мою тайну и невольно включён в мою работу, – я присела на край своего стола, – тебе известно достаточно много, да и мне не хочется, чтобы ты заблуждался по такому поводу. – Понял, – покладисто согласился Ковальски, – но ведь это не всё? – Верно, – я улыбнулась его проницательности, – ещё я хотела сказать, что вскоре Нарски слегка… выпадет из седла управления академией. – Отличная новость, а? – усмехнулся Лейс, последовавший за нами. – Лучше может быть только знание, когда будет родительский день, – пресекла его шуточки я. – Через месяц, – ответил Хорхе, – а что? – В этот день прибудет некий господин, которому подчиняется Нарски, – задумчиво ответила я, – я полагаю, что день родителей станет финалом моего задания. – Уже? – резко выпалил Лейс. – Чем это обернётся для нас? – вопросил Стефан. – Ого, – выдал Хорхе. – Ага, – сказала я, – Стефан, я смею надеяться, что ты согласишься отправиться в Союз вместе со мной? – Что?.. Я? – крайне удивился староста. – Ты-ты, – подтвердила я и покивала, – понимаешь, ты очень сильный для Вильеры маг, а магический фон страны губителен для таких как ты. Он слишком скудный и поэтому постепенно иссушает одарённых. Чем они сильнее, тем быстрее он это делает. Ты сможешь прожить вне стен академии и не сойти с ума не больше пары тройки лет. А потом мучительная смерть. Парень вздрогнул всем телом от такого известия. Хорхе и Лейс посмотрели на него с сочувствием, хотя во взгляде Лейса читалась сильная обеспокоенность. Моё известие, что, возможно, остался один месяц до отправки, сильно его покоробило. Я закусила губу. У него же тут отец, один из членов Совет, и мать, пусть он на неё за что-то очень сильно обижен. Это Хорхе готов переместиться в Союз Правых хоть сейчас. Да, у него останется здесь отец, но он признался, что Гарсиас Флетски, будь у него такой шанс, сам бы выпихнул сына прочь из страны. Поэтому его душа была более-менее спокойна. – Но… как же? – ошарашенно выдал Стеф, – я… я не могу. Бабушка, ребята… Как я могу их бросить? Лейс посмотрел на старосту понимающе. Я припомнила, что раньше в нём тоже играл дух патриотизма, как и в Марсе. Но выбирая между страной, которая тебя терпит из милости и вот-вот сожрёт, и собственной жизнью, они выбрали второе. К моей вящей радости. – Останешься – и лишь отсрочишь свою смерть. Даже если ты будешь раз в год бывать в академии, – покачала я головой, – но ты подумай над моим предложением. Я уверена, что твоя бабушка отправила бы тебя в Союз не раздумывая. Он отрешённо кивнул. Всё, что могла, я для него сделала. А что он выберет, зависело только от самого Стефана. И мне бы очень хотелось, чтобы он сделал правильный выбор. Я тяжело вздохнула и разомкнула контур, предложила парням пойти к себе и обдумать эти новости. – Лия? – спросил Лейс, когда дверь за лосиками закрылась. – Да? – откликнулась я, спускаясь на пол, и приблизилась к нему. – Я хочу посмотреть на тебя, настоящую, – он коснулся моей щеки. Я чуть прикрыла глаза и снова подняла контур вокруг кабинета. Волна энергии пронеслась по телу, возвращая мне истинный облик. Я взглянула на Лейса из-под полуопущенных ресниц. Его горячие пальцы медленно двинулись по щеке к шее в лёгкой ласке. – Лия, – снова повторил он хрипло, – сегодня я кое-что понял. – Что? – тихо ответила я, млея от его прикосновений. – Что ты способна утихомирить мой огонь, – его широкая ладонь скользнула на плечо, огладила его и спустилась на лопатки, пододвигая меня ближе к рыжему, – я думал, что закиплю как чайник. Но тебе легко удалось вернуть мне прежнее спокойствие. «Зато ты забрал моё», – меланхолично подумала я. – Лейс, – я положила руки на его широкие плечи и призналась со смехом, – это звучит как признание. – Это и есть признание, малышка, – улыбнулся он и просто обнял меня. На душе стало так тепло, словно внутри взорвалось солнце. Я обняла его в ответ и положила голову на грудь. Не было какого-то особо романтического подтекста, скорее, просто единение душ и спокойное понимание гармонии происходящего. Как будто, так и надо было. Просто пришло осознание, что сейчас Лейсу это очень нужно. – Спасибо, – тихо выдохнул он и обнял крепче, а потом нехотя отпустил, – Лия, ты лучшее, что со мной случилось за очень долгое время. – Хитренький какой, – я шутливо толкнула его в плечо, – решил переупрямить меня запрещёнными приёмами! – Успешно? – подхватил мою шутку Лейс и выгнул бровь. – Вполне, – хмыкнула я, – а теперь иди, отдыхай. Скоро ужин. – Как скажешь, моя госпожа, – он шутовски поклонился, подхватил мою руку и запечатлел на пальцах пламенный поцелуй, окрасивший мои щёки нежным румянцем удовольствия. – Иди уже, мне ещё нужно навестить твоего брата, чтобы глупостей не наделал, – фыркнула я и расцепила контур, возвращая себе облик Эзел. Дождалась, пока Лейс выйдет за дверь, закрыла за ним и открыла портал. До ужина ещё было время, поэтому я хотела разыскать Марса и поговорить с ним. О чём? Я надеялась, что тема для разговора подберётся сама. Я шагнула в светящееся марево и вышла в библиотеке, недалеко от того места, где когда-то сторожила сон Марса. Я понадеялась, что он будет где-то здесь, в стенах хранилища знаний. Сосредоточилась на связи и поняла, что он недалеко. Я осторожно зашагала в нужном направлении, стараясь ступать бесшумно и осторожно. Это был словно инстинкт. Уже совсем рядом услышала какие-то слова, завернула за стеллаж и увидела, как на моём Марсе повисла какая-то девица! Да не просто повисла, она самым наглым образом обвила его шею своими тонкими цепкими ручками и прижалась к губам парня. Руки Фаворски придержали брюнетку за тонкую талию, он немного согнулся, дабы было удобно целоваться с миниатюрной девушкой. Я замерла от негодования и злости. Какого лысого демона Марс обнимает и целует эту девчонку?! Зло сузив глаза и чуть шагнув в сторону, я смогла распознать в нахалке Мьестину, лидера Робертовских енотов. Язык отнялся, я даже прошипеть ничего не смогла, зато пальцы сжались в кулаки, словно я хотела кинуться на негодяйку, позарившуюся на чужого мужчину. Эта мысль резко отрезвила, и я скользнула обратно за стеллаж, чтобы меня не заметили, пока я не приведу себя в чувства. Какое право я имею возмущаться и злиться? Правильно, никакого, я ведь сама отказала Марсу. Значит, он волен делать, что захочет. И с кем захочет. Но почему я чувствую горечь и злость? Неужели это ревность? Я снова сжала кулаки, а потом медленно их разжала. Внутри что-то больно кольнуло сердце, вышибая непрошенные слёзы. Я жестом открыла портал и скрылась в тенях собственных апартаментов. Идти ни на какой ужин желания не было. Зато было желание пойти на дело и забить голову работой. Поэтому я изобразила максимально болезненный вид и сообщила Нарски, что отужинаю в своих покоях. К счастью, Колобок не стал выёживаться и позволил мне поесть в одиночестве. Утолив голод, который грыз не хуже ревности, бессмысленной и изматывающей, я послала зов Зейну. Через несколько минут дверь слегка приоткрылась и вновь тихо притворилась. Тень в углу затрепетала и обрела человеческие очертания и вполне физические формы. – Что-то ты выглядишь неважно, – Мелвин качнул головой, – что произошло? – А, – я невесело отмахнулась, – в очередной раз убедилась, что я ничего не смыслю в мужчинах. – Хм? – попытался ненавязчиво подтолкнуть меня к откровению напарник. – Вот скажи, почему мужчины такие… – я попыталась подобрать слово, – такие ветреные? Признавался одной, ухаживал, всячески проявлял заботу, получил отказ, принял это, но не смирился. И тут же кинулся к другой? – О-хм, – выдал весьма информативно бывший и чуть закашлялся, – я не буду ничего спрашивать. – Будь любезен, – я нахмурилась, уже жалея, что решилась на откровенность. – Но попытаюсь пояснить, – он задумчиво почесал ладонь левой руки, – вот смотри. Ты до безумия хотела торт, который помогала печь, но тебе не разрешили взять даже кусочек. Ты бы расстроилась? – Допустим, – я кивнула. – А если бы тебе вместо этого дали маленькую утешительную пироженку, ты бы её съела? – продолжал играть на аналогиях Зейн. – Да. Но люди не пирожные и совсем не торты! – вскинулась я. – О нет, – напарник невесело усмехнулся, – ситуации всё равно очень схожи, Лия. С мужской точки зрения всё выглядит именно так. – Так просто? – я поморщилась, – неужели вы, мужчины, такие примитивные? Не верю! – И правильно, – он ухмыльнулся и парировал, – мы не примитивные, просто мыслим иначе и предпочитаем прямую дорогу, а не вёрткую ухабистую тропинку, которую так любите вы, женщины. – Всё равно, – я закусила губу, – это неправильно. Если не дали торта, тут же накидываться на пирожное. Ведь торт могли беречь до праздничного ужина. А съесть и пирожное и тортом полакомиться – явно слишком для «сладкоежки». – Ну, может твой Фаворски, – я чуть вздрогнула при этих словах, – кто бы из двух это ни был, вовсе не жрал это несчастное пирожное. Или закусывал им какую-то другую горечь, не связанную с отказом «тортика». Я глубоко задумалась. А ведь он может быть прав. Почему я сразу надумала всё самое плохое? Ведь Марс же совсем не такой, он бы не стал из-за неудачи сразу бросаться к другой юбке. Он совсем не производит впечатления ветреного франта или мстительного кобеля. – Возможно, ты прав, – наконец кивнула Зейну. – Ну, если с твоими делами сердечными мы разобрались, то пора приступить к делам профессиональным, – Мелвин потёр ладони друг об друга, – давай, сбрасывай сетку личины, я уже соскучился по твоему дивному личику. Я фыркнула, задвигая эти дела сердечные поглубже. Сейчас мне нужно было сосредоточиться и не накосячить при Зейне. Он же не знает, что моя личина – никакой не кокон заклинания, а… истинное обличие Корнелии Эзел. Наследие моей мамы – уникальная кровь меняющих суть, дарованная Ахайским Источником в дар Невиллам, чтобы те защищали Императора и линию его силы. Потому что Император, или Правящая Императрица, – не просто титул правителя Империи. Он, или она, – живой Источник, из плоти и крови, на котором завязана вся магия в пределах Империи с момента вступления правителя на престол. Поэтому-то правящие Редверги предпочитали слишком долго не полировать задницей трон. Об этом знают немногие посвящённые, но моя семья среди них по праву защитников и блюстителей магического порядка. Поэтому я не просто маг, как многие, я – метаморф, способный становиться кем только захочет. Чистое порождение магии, ограниченное в своих воплощениях только параметрами массы. Я вздохнула и выстроила в голове четкую схему перевоплощения. Представила хорошо знакомое Зейну лицо симпатичной русоволосой девушки с серовато-голубыми глазами. Я окружила себе экраном силы, чтобы напарник не понял, что никакого кокона личины нет. Черты Эзел поплыли, я словно снимала одну одежду и одновременно надевала другую, будто не хотела даже на секунду оставаться голой. Мне ни в коем случае нельзя было показывать Мелвину истинное лицо, которое я не боялась демонстрировать Фаворски. Потому что для Зейна Лия совсем другая. Обычная девушка, ничем не примечательной среднестатистической по Империи внешности. Таких были сотни и тысячи, в меру симпатичных и чем-то напоминающих друг друга своей «обычностью». Идеальный фасад для той, кто желает быть неузнанной. А то как-то неловко племяннице главы Тайной службы Империи работать под крылышком дядюшки, привлекать к себе ненужное внимание и вечно натыкаться на колья предвзятости. Да и родители не оценят выбора профессии, будут беспокоиться по чём зря. В общем, сбросив одну маску, я мгновенной натянула другую, куда более привычную и почти родную. Зейн довольно меня оглядел, но больше не было в его взгляде собственнических порывов или ревности. Это безмерно радовало, теперь наши отношения остались по-настоящему позади. И его недавние кулинарно-психологические объяснения это только подтверждали. – Ну? – я даже покружилась, – доволен? – Более чем, – он окинул меня удовлетворённым взглядом. – Отлично. Я попросила дать мне минуту и удалилась в ванную комнату. Там я ловко забрала волосы в косу и закинула её за спину. Переоделась в удобную одежду тёмных тонов и переобулась в комфортную обувь на плоской подошве. Бросила короткий взгляд в зеркало. Серо-голубые глаза выражали полную готовность. «Тиль, мы идём!», – предупредила Источник. В ответ мне раздался едва ощутимый шлейф обречённости и предвкушения. Я хмыкнула и поспешила на выход. Зейн довольно кивнул и первым направился к выходу, на ходу становясь бледнее, сливаясь с сумрачными тенями. Я последовала за ним. В отличие от меня, он знал, где вход к Источнику. Думаю, я могла бы спросить дорогу у самого Тиля, но потратила бы на это изрядное количество времени. Почему-то младший брат Ахайского Источника, Мьеля, вовсе не стремился к личной встрече. Это немного беспокоило и настораживало. И поэтому мне ещё сильнее хотелось с ним встретиться лицом, так сказать, к лицу. Мы с напарником двумя бесшумными тенями заскользили по пустынным коридорам. Мелвин двигался резко и стремительно, я же скользила за ним куда более плавно, постоянно осматриваясь. И это вернулось мне сторицей! – Эй, что там мелькнуло? – раздался голос из коридора за поворотом, мимо которого только что прошмыгнул Зейн, а я предусмотрительно притормозила за углом. – Да тебе показалось, – ответил ему второй голос, смутно мне знакомый. – А если это призрак? – пискнул третий, память неохотно заворочалась. – Ой, не начинай! – второй парень словно закатил глаза, судя по интонациям, – всё тебе кажется, что по академии тень шныряет. Трус ты, Майлз! – Но я правда видел! – обиженно ответил третий. – Да ладно тебе, может, мне и правда показалось. Никаких призраков и теней там не было, – успокаивающе прогудел первый. – Ага, – задорно подхватил второй, – Нарски куда страшнее. Я чуть изрядную кучу не наделал, когда он нас приволок в преподавательское крыло. – Да ладно тебе, – повторил первый, – лучше постоять пять минут там, где укажет, чем опять его комнаты драить. – Но так неловко получилось, – смущённо пискнул третий, – вломились в комнату профессора из Союза, а там такое… – Ну тык, я ж думал, приключилось чё, – виновато выдал первый. – Ай, да забейте, – хмыкнул второй, – он нас не наказал и от дежурства на кухне освободил. А за ради этого я готов по его указке караулить незнамо что хоть каждый день по десять минут. Их голоса начали стихать. Я чуть выглянула из-за поворота и глянула на три знакомые спины тех студентов, что так «вовремя» ворвались в мои покои, злостно надругавшись над несчастной дверью. Значит, я была права, Нарски всё подстроил. Но почему у меня сложилось впечатление, что он сам не ждал встретить меня в комнате? Закрутившееся колесо вероятностей и предположений чуть притормозило под негодованием Мелвина. Я решила ненадолго отложить проблему Нарски, но в дальнем краю сознания отметила – ректор наверняка что-то искал. Мы продолжили наш путь. Спускались всё ниже и ниже, вот преодолели первый этаж и устремились к подвальным помещениям. Под академией нашёлся целый подземный лабиринт! К счастью, Зейн скользил всё так же уверенно, заворачивая в нужных местах. Я чуть присмотрелась к стенам. Ага, этот хитрец едва заметно постороннему глазу пометил нужные повороты. Видать, не доверяет своей памяти или просто решил перестраховаться. Задавать вопросов, как он узнал, куда идти, я не стала. Какая, в сущности, разница? По мере приближения, я начала чувствовать странное колебание энергии. Не магические флюиды, какие должны бы распространяться вблизи средоточия силы, а какие-то колючие слабые волны. Я неприятно поёжилась. – Ты это чувствуешь? – спросила у напарника. – Что? – недоумённо отозвался он. – Неважно, – я быстро отмахнулась, а он только пожал плечами. «Лия?», – на грани слышимости, словно шелест. Я бы не услышала, если бы он звучал не у меня в голове. «Тиль? В чём дело?», – тут же обеспокоилась его странным состоянием. «Недомогание, пройдёт, – попытался отмахнуться он, – будь осторожна, там…». Что «там», голос не сказал, окончательно сойдя на нет. Мы приблизились к большим дверям из цельных пластин металла, украшенных кружевом сплетающихся завитков металлического узора. Смутное беспокойство резко усилилось, ни капли не тронутое величественной красотой входных дверей. – Как открывать будем? – задумался Зейн и щёлкнул по замку. Обычному такому амбарному замку. – Вскрывать, – я подошла ближе. «Фальшивка, – снова прорезался голос Тиля, словно сквозь помехи, – потяни загогулину слева от третьей снизу петли правой створки». Я так и сделала, в точности исполнила указание. Металлический вьюнок легко поддался, амбарный замок чуть заскрипел и щёлкнул, открываясь. Створки приглашающе чуть приоткрылись. Мелвин уставился на меня с примесью восхищения и лёгкой опаски. Я усмехнулась и приглашающе махнула рукой, позволяя ему зайти первым. «Там камень! – едва шепча взвился Тиль, – будь осторош…х-х-х… шна!». Снова эти помехи! И тут до меня дошло то, что он пытался сообщить. Я поняла, почему он не хотел, чтобы я приходила в гости, почему просил время. Внутри святилища Источника находился проклятый дарангский камень! Вот, что за колючие слабые волны. И слабые только потому, что Тиль каким-то образом умудрился приглушить влияние камня, но потратил столько энергии, что еле может говорить со мной. Дурачок, сказал бы раньше, я бы тщательнее продумала поход к Источнику и защитила себя и Зейна от малейших излучений гадкой твёрдой породы. Зейн! Я протиснулась между створок и оказалась внутри узкого коридора, а впереди слышался шум воды и брезжил неясный мигающий свет. Его еле хватало, чтобы разобрать дорогу в метре от себя. Он был настолько тусклым, что я едва умудрилась различить впереди фигуру напарника. От неровных стен ко мне устремились невидимые глазу волны колючей энергии. Я чуть не свалилась от этого смрадного излучения, которое, словно стадо мерзких насекомых, пыталось залезть под личину, к истинной сути, вгрызться в неё сотнями маленьких зубастых пастей, высосать магию, всю, до капли. – Зейн, это дарангский камень! – панически воскликнула я, и голос мой разнесся лёгким эхом. – Я уже догадался, – мрачно изрёк Мелвин, – уходим. – Нет! – тут же, вопреки своим прежним словам, сказала я, медленно двинувшись вперёд, – мы должны дойти до Источника. – Стоит ли так рисковать? – он приблизился ко мне. – Смотри, зелёные прожилки довольно редкие, так что сильно это нам не навредит, – я указала на ближайшую стену, – главное, не применять магию. «Лия…», – прохныкал Тиль, и слабый, почти призрачный свет впереди задрожал, бледнея на глазах. – Тиль! – воскликнула я вслух и кинулась к нему. Сердце в груди бешено заколотилось от испуга. Не за себя, за этот удивительно живучий Источник, родственный тому, что дал жизнь и Силу Ахаэлии.