Глава седьмая. Взлёты и падения – 2

Марс Когда шаги Лейса стихли, я устало присел на сундук, на котором до этого сидел он. Я не знал, что я чувствую. Всё перемешалось, спуталось. А ведь всё сначала казалось таким понятным – Лейс всего лишь оправдывает себя, пытается обелить, выкрутиться. Но… Что-то глубоко внутри меня верило ему. Я смутно понимал, что брат говорил правду, но понимание это, столь зыбкое, погребли реальные воспоминания, моя многолетняя уверенность в собственной правоте. Злость и ярость от воспоминаний, от этого разговора, куда-то улетучились, оставляя вместо себя тяжело навалившуюся на голову и плечи усталость. Я опустил лицо в ладони. В голове всё путалось, мысли, воспоминания, знания, всё смешалось в одну кашу. Виски заломило, отдалось тупой болью в затылочной части. Я закусил губу, стараясь пережить этот приступ неприятных ощущений. Вызванных… чем? Пробивающимися сквозь ложный слой забытыми воспоминаниями? А что, если все ответы кроются в моих кошмарах? Что, если вспомнить последние из них, взглянуть на них с рациональной точки зрения, отбросив все эмоции? Тогда, может быть, я смогу отделить важное от наносного, докопаться до истины, понять, наконец! Я решительно поднялся, поморщился от резко бухнувшей по черепушке новой волны боли, и направился в библиотеку – место, где я всегда мог успокоиться и найти ответы. Мысль о том, что я пропущу тренировку с Лией и другими парнями, нисколько не огорчила. Наоборот, я был даже немного рад, что не увижу Лейса и Лию, пока во всём не разберусь. Библиотека встретила меня гостеприимным запахом бумаги, чернил и типографской краски, кожи и пыли. Такой знакомый и успокаивающий запах. Я кивком поздоровался с библиотекарем, господином Ждански, и прошёл внутрь секций, к облюбованному мною старому дивану в полузаброшенной секции «Картография и регионоведение». Я часто задавался вопросом, почему эта секция не пользуется популярностью и как будто отталкивает от себя особо любопытных. Мне там было особенно комфортно. Наверное, запустение этой части библиотеки было связано с тем, что студенты не стремились подробнее изучить Вильеру, узнать некоторые особенности, возможно даже откопать старые карты времён Оттепели, когда страна почти наладила связи с внешним миром. Почему? В этом была некая практическая точка зрения. Особо путешествовать по стране магам никогда не хотелось. В этом был как прямой запрет на свободные перемещения, так и личные предпочтения. Маги всегда предпочитали жизнь в крупных городах, где люди меньше обращали внимание на какие-нибудь странности, или в своих поместьях. Дело было и в потоках энергии, более крупных в больших городах и тех точках, где предки свивали фамильные гнёздышки. Зачем ехать в заведомо более скудное пространство, да ещё и рисковать навлечь гнев Совета? К чему рисковать своим и без того шатким положением? Я понимал всё это, но меня всегда снедало любопытство. Мне хотелось больше знать о стране, где мне не посчастливилось родиться. Возможно, мне просто подсознательно хотелось иметь больше информации, если вдруг придётся бежать. В конце концов, никогда не знаешь, что тебе может пригодиться и даже спасти жизнь. Спасти жизнь… Я плюхнулся на старый протёртый диван, ставший таким родным за эти годы. Я откинулся на спинку и прикрыл глаза. Здесь мне приснился один из относительно «свежих» кошмаров. Здесь меня и нашла тогда Лия. Демоны, здесь я и понял, какая она особенная! Может быть, здесь я и смогу вспомнить, что случилось пятнадцать лет назад? Я нехотя погрузился в воспоминания, проматывая жуткие кошмары в своей голове, но теперь я не погружался в них, сгорая от ужаса и в прямом смысле сгорая в них, а с холодностью трезвого разума просто наблюдал. Наблюдал, выцеплял несоответствия, странные детали, за которые неожиданно цеплялось моё внимание, смотрел на смещение акцентов, слушал всплывающие фразы. Не знаю, сколько времени прошло, когда я вынырнул из тёмно-огненного водоворота страхов, кошмаров и воспоминаний. Голова была чугунная, она раскалывалась на сотни маленьких частей, гудела колоколом и болела абсолютно вся. Перед глазами рябило, а в ушах неприятно звенело. Я поморщился и прилёг на диван, надеясь, что небольшой отдых поможет прийти в себя. Неожиданно на меня навалилась усталость, веки отяжелели, и я просто провалился в сон. Из сна я вынырнул резко, словно спрыгнул с моста. Я сел, тяжело дыша и стараясь сосредоточиться. Голова не болела, ничто не намекало на моё плачевное состояние. Но самое главное – в сознании царил почти безупречный порядок. Всё, что я выловил и подметил, улеглось и рассортировалось по полочкам. Я с жадностью голодного зверя кинулся разбираться. В желудке заурчало от голода реального, но я лишь отмахнулся. Мысли выстроились в связную цепочку событий. Меня вытащили из огня, ненадолго очнувшись уже снаружи, я увидел Кита. Летний дом горел, слуга нервничал, а Лейса нигде не было. И снова темнота. Но в кошмарах было куда больше правды, чем в моих воспоминаниях. Огонь жёг тело, пока меня вытаскивали. Но жёг словно эхом, отдающимся от стен. Я чувствовал тяжесть на себе, перед тем как ненадолго очнуться. Кит нервничал, не так, как переживают за жизнь только что спасённого человека. Он всё косился куда-то в сторону. И самое главное. Когда занялся огонь, я ничего не почувствовал со стороны Лейса. Смутный щекочущий зуд возник только тогда, когда в полубреду мне опалило руки. Я поражённо выдохнул. Лейс обжёгся, когда с помощью своей проснувшейся магии пытался вытащить нас из пожара. Пожар спровоцировал не он! Брата нигде не было, когда я в первый раз очнулся, потому что его оттащил Кит. Это упавший сверху Лейс чуть придавил меня тогда и затруднял дыхание. Всё мгновенно переплелось. Кто-то пытался нас убить, поджёг дом, а когда не вышло, решил обернуть всё в свою пользу. И почему «кто-то»? Это был Кит! Я резко втянул носом пыльный воздух. Меня накрыло мгновенной волной радости от просветления, а потом я едва не захлебнулся ужасом от понимания – из-за моих ошибок пострадал Лейс! Это я виноват в том, что его сослали в Даранг. Из-за меня родители рассорились и разъехались. – Какой я идиот… – отчаянно выдохнул, пряча лицо в ладонях. Душу выкручивало от осознания совершённой много лет назад ошибки. Почему я во всём разобрался только сейчас? Ведь уже слишком поздно, чтобы что-то исправить. Вернуть всё назад не получится, это тот путь, где нет поворотов, только прямая дорога вперёд. Как я мог всё перепутать? Забыть самое важное, отмахиваться от подсказок подсознания. Кошмары были лишь попыткой вспомнить правду. Я с силой сжал волосы и застонал. Демоны, что мне делать? Как мне смотреть в глаза Лейса, мамы, отца? Как всё исправить? И возможно ли вообще что-то исправить. Меня опалило новой волной стыда. Ведь я столько лет ненавидел и обижал Лейса. Его, невиновного, пострадавшего ни за что. Захотелось ударить себя, с силой побиться о стену, хоть как-то заглушить эту внутреннюю боль болью физической. Но даже в этом мне было отказано. Ведь если физически пострадаю я, это отразится на брате. Я даже заорать не мог, потому что меня тут же услышат и прибегут разбираться. От подступившей истерики, очень редкой гостьи, всё внутри цепенело и покрывалось корочками льда. Дыхание перехватывало, воздух из горла вырывался с хрипом. Глаза безжалостно щипало, а потом я чуть не утонул в собственных эмоциях. Я сполз с дивана на пол и уткнулся лицом в согнутые колени. У меня больше не было никаких моральных сил. Я просто не выдержал свалившегося на меня откровения. «Как? Почему? Почему всё случилось именно так?», – билось отчаянным набатом в голове, меня просто трясло. Но истерика не может длиться вечность. У меня просто закончились моральные силы, меня будто затопило жидким льдом изнутри, замораживая все чувства и эмоции, оставляя после себя ледяную безмятежную пустыню. Я тихо прерывисто выдохнул и начал приводить себя в порядок, руки действовали сами по себе. Пальцы вытерли непрошенные слёзы, пригладили встопорщившиеся чёрные волосы и поправили рубашку. Что делать дальше я не знал, хотелось просто лечь и уснуть, и больше не просыпаться. Полное безразличие к миру и вставшим передо мной проблемам. Словно и не со мной всё это было. Я вышел из секции «Картография и регионоведение» и начал бесцельно слоняться между стеллажей в других секциях, словно неприкаянный дух. Потом вернулся в небольшой закуток, читальный зал через секцию от «Картографии». И будто на невидимую стену напоролся. Там был человек! Девушка, знакомая девушка по недавней совместной паре с семикурсниками. Я не сразу узнал её, увидел со спины. Хотел уже уйти, потому что видеть кого-то сейчас не хотелось. А тем паче общаться. Но она резко обернулась и увидела меня. – О, какие люди, – она растянула губы в улыбке и затрепетала ресничками. – Я уже ухожу, – безразлично, с тенью досады ответил ей и развернулся. – Постой! – она в два прыжка нагнала меня и ухватила за руку, – подожди. Я хотела поговорить с тобой, наедине. Она снова улыбнулась, как-то по-особенному, и потянула за руку чуть вглубь читального зала. Я нехотя повиновался. Сквозь ледяной заслон от эмоций начало просачиваться удивление и лёгкое раздражение. Что ей, демоны всё раздери, нужно? – В общем, я не люблю ходить кругами, – твёрдо сказала она и заглянула в глаза, своими чернично-серыми, так непохожими на светлые глаза Лии, – ты мне понравился, я тебя приметила ещё давно. А сейчас решила, что пора. Я хочу, чтобы ты со мной встречался. – Не хочу, – пустым голосом сказал я и отвёл взгляд. Ледяная броня начала трескаться, новые эмоции прорывались, захватывая меня. Печаль лёгким пером коснулась сердца, а злая ирония ржавым гвоздём вонзилась в него следом. Лия отказала мне, совсем недавно, а вот роли поменялись, передо мной стоит другая и предлагает почти то же, а я, как и Лия, отказываюсь. – Что? – кажется, она немного опешила. – Нет, – повторил я. Да, ситуация похожа на ту, что была между мной и Лией. Но я отказывал, потому что хотел совсем другую девушку. Хотел ту, что отказывалась принять меня, как отказывалась принять Лейса. Меня опалило жаром – Лейс ведь тоже её… любит? И как я теперь могу с ним соперничать за её внимание? Демоны, неужели я должен отойти в сторону? Принести в жертву свои чувства, чтобы загладить произошедшее пятнадцать лет назад? Это было бы справедливо, ведь из-за меня он столько всего пережил. Но как мне отказаться от Лии? Я просто не могу. Ледяная броня начала осыпаться мелкой крошкой, барьер между мной и моими эмоциями пал. Меня начало разрывать от противоречивых чувств. Вина, злость, ярость, ревность и бессилие. Ведь теперь всё стало совсем иначе. Я больше не могу ненавидеть Лейса и соперничать с ним. Но что мне делать? Я не готов уступить Лию, не готов отпустить. – То есть как это нет? – нахмурилась девушка, врезаясь в мои мысли металлическим штырём. Я даже имени её не запомнил. Кажется, её одногруппники звали девушку то ли Тина, то ли Мина. Но это совершенно неважно! Сейчас для меня уже ничего неважно. Я чувствовал себя потерянным, заблудившимся. Я уже совсем ничего не понимал. Мне просто хотелось отделаться от навязчивой девицы и где-нибудь спрятаться, чтобы тихо сойти с ума. – Хочешь пояснений? – неожиданно спросил я, и она кивнула, – ты не вызываешь у меня никаких чувств. – А кто вызывает? – она вскинула подбородок. Её чернично-серые глаза решительно сверкнули, она потянулась ко мне. Я с холодным интересом наблюдал за её телодвижениями. Она обвила мою шею руками, заставляя чуть нагнуться к ней, и смело коснулась губ. Я на секунду застыл от наглости девицы. А потом неожиданно ответил, поддался мимолётным ласкам её губ. Мне захотелось заглушить эту боль внутри, разрывающую сознание на клочья мысли. Я прикрыл глаза, и тут же перед внутренним взором встала она. Лия. Наверное, я рехнулся, потому что почти почувствовал, что Лия рядом, совсем близко. Будто и вправду передо мной стояла она. Я чуть приобнял девушку за талию и поцеловал, по-настоящему, не целомудренным касанием. Я представлял, что это губы Лии отвечают мне, что это ей я что-то доказываю. Мои губы требовали ответа, скрывая нежность, они готовы были принять только один ответ – «да». Добиться его любой ценой, правдой и ложью, грубостью и лаской. Поцелуй становился всё глубже и затягивал в бездну. Но меня будто ледяной волной обдало пониманием – не та. Как бы мне ни хотелось, передо мной была не она. И никакая фантазия не спасала. Я чувствовал, что эта девушка – не Лия, и никак она не способна её заменить. Я отстранился от впавшей в какой-то мечтательный транс брюнетки и на всякий случай отошёл на шаг назад. Она невольно подалась следом и замерла. Её грудь вздымалась от частого дыхания, но меня не трогали её прелести, неплохо проглядывающиеся через расстёгнутый на несколько пуговиц ворот рубашки с эмблемой академии. – Это… – хрипло выдала она, наконец придя в себя. – Это то, что я чувствую к другой. То, как бы я целовал её, – я медленно выдохнул, понимаю, что только что сделал. Нет, я точно идиот. Какого демона я ответил и представлял Лию?! Чокнутый придурок. – И кто она? Профессор Эзел? – девчонка дерзко сверкнула глазами. – Нет, – я покачал головой и словно в прорубь прыгнул: – Я люблю совершенно удивительную девушку. Да, я люблю её и не могу отказаться от неё. – Да уж, Эзел под параметр «девушка» уже не канает, но она прикольная тётка, – хмыкнула брюнетка, – ты действительно так любишь ту девушку? – Да, – просто и кристально ясно. – Ей повезло, – она печально вздохнула, а потом взбодрилась, – ну и ладно! У тебя же ещё брат есть, близнец. Она ослепительно улыбнулась, а я поперхнулся воздухом и закашлялся. Чего? Она только рассмеялась, махнула мне рукой на прощание и усвистела прочь. Я даже не успел ей сказать, что Лейс тоже уже не свободен в своих чувствах. Мне оставалось только растерянно глядеть вслед этой бойкой девчонке. Лия Я почти летела навстречу слабому свету, едва касаясь ногами пола. Что-то мне вслед недоумённо бормотал Зейн. Он явно не понял, с чего я так резво рванула вперёд, выкрикивая чьё-то имя. А мне было так плевать на него, всё внутри дрожало и леденело от страха, казалось, ещё чуть-чуть и душа отделится от тела и воспарит прочь. – Тиль! – отчаянно выпалила я, вылетев из коридора прямо в небольшую пещерку. И тут же затормозила, словно налетела на невидимую стену. Кожу опалило злой колючей энергией, я зажмурилась, вдыхая воздух мелкими глотками сквозь крепко сжатые зубы. Мне нужно было привыкнуть к резко возросшему излучению дарангского камня. – Лия! – выпалил Мелвин, наконец нагнав меня, и схватил за руку, – ты чего вытворяешь?! – Помолчи, пожалуйста, – прошептала я, приваливаясь к напарнику. Рядом с ним злое воздействие чуть отступило, и я смогла взять себя в руки. Я оглядела пещеру с внутренним содроганием – по периметру, вдоль стен, шли каменные перила, больше похожие на продолговатые брусья, поддерживаемые низкими толстыми столбами. И всё это было выточено из дарангского камня с очень частыми зелёными прожилками. – Тиль… – пробормотала я в ужасе, наконец переместив взгляд в центр пещеры. В естественном каменном бассейне почти на самом дне едва светилась мутно-серая лужица, а фонтанчик, который должен бить вверх минимум на метр у среднестатистического Источника, едва обозначался лёгким бурлением в центре лужи. Я прикрыла рот ладонью. На глаза навернулись невольные слёзы. Это бесчеловечно, чудовищно, жестоко! Это то же самое, что издеваться над живым существом. Я тихо всхлипнула, не в силах сдержать эмоций. От Тиля исходила пусть слабая, но такая хорошо знакомая родственная энергия! Он уже успел стать для меня таким родным… – Тиль, – снова позвала его. «Лия, – наконец отозвался он слабым, дрожащим голосом, – я не хотел… чтобы ты приходила… из-за… камня. Мне пришлось немного заглушить… его… Мне так… холодно, Лия!». «Глупый! – я нервно задрожала, Зейну даже пришлось меня крепко обнять, – почему ты не сказал мне? Я бы не стала настаивать!». «Это ты глупая, – слабая насмешка, – я тоже хотел тебя увидеть… Ты же дитя моего… любимого брата. В тебе столько его энергии… Я словно чувствую его присутствие…». Я поняла – он плачет. И я плакала вместе с ним, разделяя его боль от разлуки с дорогим существом. Я почти видела, как долгие столетия он скучал по Ахайскому Источнику, Мьелю. Впервые я поняла, что Источники тоже чувствуют, тоже любят, скучают. Тоже страдают. Я уткнулась в плечо ничего непонимающего, растерянного Зейна. Я не могла остановиться, сострадание и горечь жгли глаза злее слёз, я тряслась от сдавленных рыданий, и мне всё чудилось, что что-то глубоко во мне тоже плачет от долгой разлуки и безмерно скучает. Может быть это была та часть Мьеля, что могла откликнуться на боль близкого существа. Мне было впервые в жизни горько от самого радостного события в истории Империи. Ведь Источник не просто отдал свою Силу, он отдал всего себя, растворившись в крови своих наречённых. Он был личностью, по крайней мере, он был разумен. Он принёс себя в жертву, чтобы спасти людей и земли вокруг себя. Я скорее не услышала – почувствовала это. Меня словно мягко приласкали и подтолкнули к нужным словам и действиям. Я отстранилась от Мелвина и вытерла слёзы с щёк, громко шмыгнула и медленно направилась к самому краю бассейна, лужица на дне пошла мелкой рябью. – Тиль, – я протянула руку к мутно-серой водице, от которой шла слабая энергия, – я, меняющая суть, истинно рождённая Источником Ахайской равнины, дарю тебе частицу своей силы, потому что так бы хотел он, потому что я считаю, что так правильно. Твой брат не исчез с лица Фадары бесследно, он всё ещё здесь. И теперь его часть будет частью тебя. От моих пальцев пошли золотистые искры, сначала слабыми крошками, а потом и бурным светящимся потоком они полетели ко дну бассейна водопадом и ворвались в мутные воды Источника, серая водица запенилась, завихрилась, забурлила. Вверх устремился мощный гейзер, с силой врезавшийся в довольно высокий потолок. Его капли орошали всё вокруг, как тёплый летний дождик. Я улыбнулась сквозь слёзы, наблюдая, как мутная вода светлеет и приобретает радостный голубой оттенок. По поверхности озерца забегали искорки, бассейн начал заполняться. Теперь я могла дотянуться до воды и коснуться. Я медленно сжала пальцы в кулак, погрузила руку в озерцо по запястье. Это был порыв, я чувствовала, что надо именно так – поделиться, получить толику силы взамен. Меня охватило горячей шипучей волной, пришедшей от Источника. Глубоко внутри во мне что-то откликнулось, и я нырнула в самую глубь себя, к своему внутреннему магическому центру. Грот моей силы переливался всеми оттенками золотого, а в воде вспыхивали алые и серебристо-синие искры, которых раньше я здесь никогда не видела. Неужели?.. Я коснулась светящейся воды своей силы, вокруг пальцев тут же закрутились маленькие водовороты с язычками нежного пламени и ласковыми мельчайшими кристалликами льда. Это было настолько красиво, что я не могла отвести глаз. Золотые искры сплетались с пламенными и ледяными, скручивались в маленькие фейерверки и рассыпались по поверхности моего бурлящего озера, в глубине которого начал разворачиваться водоворот. Я не понимала, что происходит, но точно знала, что всё правильно. Обмен силой с Источником резко оборвался, я охнула, рывком вынырнув в реальность. Тиль больше не питал меня своей энергией, он будто скапливался в себе всю мощь для последнего рывка. И я решила помочь, снова направила в его воды прямой поток силы, истинной силы, не скрытой никакими личинами. Раздался треск камня, вырывая меня в реальность. Смрадные перила, берущие пещеру Источника в полукруг вдоль стен, заскрипели, затрещали и пошли сетками трещин. Фонтан резко опал к самой поверхности воды, и от Тиля в разные стороны брызнули тысячи, миллионы искр! Зейн охнул и отступил в тоннель, прикрывая глаза, а я улыбнулась, чуть прижмурившись. Я и не думала останавливаться, я отдавала Источнику всю магию до последней крошки. Если честно, то на миг мне даже показалось, что я готова отдать даже себя. Раствориться в водах Источника, стать его частью, слиться в единое целое… «Стой!!! – громыхнул невероятно мощный, густой и звучный голос, вовсе не похожий на то противное пищание, – достаточно, Лия!». Потоком энергии меня отбросило в сторону, прочь от воды. Перед глазами потемнело, навалилась сильная слабость. Конечности начали неметь, и я только краем сознания отметила, что, кажется, ушибла локоть. А где-то там, вдалеке, трещал проклятый камень, теряя свои антимагические, губительные свойства. «Лия, ребёнок, зачем ты так?», – печально, но с тихой благодарностью в голосе, шепнул Тиль. – Лия! – сквозь шум пробился голос Зейна, – Лия!.. Больше я уже ничего не услышала, окончательно провалившись в вязкую прохладу, окутавшую всё тело и разум. Наверное, так ощущается полной истощение у магов? Как интересно… Я никогда не доходила до дна силы… Всё когда-то бывает впервые!.. Лейс Я испытывал лёгкое беспокойство. После разговора с Лией вся злость на братца схлынула. Почему-то рядом с этой девушкой всё становилось легче и проще, обиды и боль отступали, позволяя дышать полной грудью. В голове всё прояснялось как после тяжёлой болезни. Я задумался: «А что будет теперь?». Потому что спустя пятнадцать лет мы всё прояснили, и между нами не осталось недомолвок. Но были эти полтора десятка лет вражды и ненависти, неблаговидных поступков и гадких слов. Вернуть всё как прежде уже не получится. Однако я чётко понимал одно – я больше не держу на Марса обиду, она развеялась как утренний туман. И меня одолевало два желания – уничтожить ту мразь, что нас развела на долгие годы, и окончательно примириться с братом. Если первое было невозможно по ряду причин, то второе было в моих руках. Но я не знал, как начать. Не знал, пришёл ли братец к тем же выводам, что и я. Верит ли он мне. Хочет ли того же, что и я. Я невесело усмехнулся. Сейчас я, как и много лет назад, непроизвольно тянулся к своему близнецу. Перед глазами встали дети – двое, такие похожие и такие разные. Я всегда лез к нему, тормошил и куда-нибудь тащил, что-то выдумывал. Марс был тихим и спокойным ребёнком, но мне казалось, что он всегда был искренне рад участию в моих играх. И с радостью приглашал меня разделить его увлечения, рассказывал истории и читал мне какие-то интересные книги… Осталось ли от нашего общего прошлого хоть что-то? Сам себе я мог признаться – я хотел, чтобы для нас было ещё не всё потеряно. Прошлого не исправить, сделанного не изменить и сказанного не забыть. Но, как повелитель огня, я знал – из-под пепла и золы могут прорасти новые ростки. И я был преисполнен решимости. В конце концов, я столько лет, даже самому себе не признаваясь, скучал по брату, как бы невзначай иногда помогал. И ненависть эта была лишь поводом быть ближе к своему близнецу. Я будто прозрел и увидел себя со стороны. И приятно удивился, понимая, что что-то похожее проскальзывало и со стороны Марса. Даже недопонимание, злой рок, не смогло по-настоящему развести нас в разные стороны, разрушить нашу связь. Пожалуй, сейчас я готов поверить, что зеркальные близнецы – это не просто красивые слова. В этом и правда было что-то такое, древнее и таящее некую силу. Я тряхнул головой, возвращаясь к миру реальному. Вокруг шумели студенты, обсуждая произошедшее за день, кто-то жаловался на преподавателей и домашку, кто-то шутил и пересказывал каверзные ситуации на парах. Мой друг Гас о чём-то вдохновенно вещал Торну из группы артефакторов, даже не обращая внимание на моё мысленное отсутствие. Я пошарил взглядом по столам, выискивая рыжеватую шевелюру Патрика и чёрную макушку Марса. Искомый объект нашёлся очень быстро – братец смотрел прямо на меня через три стола. Но встретившись со мной взглядом, резко отвернулся, с силой сжал зубы и опустил голову. Я нахмурился и поднялся. – Эй, Лейс, ты куда? – удивился Торн, ещё пара его одногруппников подхватили его слова. – Бить морду Марсу? – решил, что удачно сострил Кез, целитель. – Тебя могу кулаком угостить, – рыкнул я и хрустнул костяшками, – хочешь? – Ты чего, парень? – взвился Кез и тряхнул чёлкой, но от меня в сторону отклонился, на всякий случай. – Парни, не трогайте его, – чуть приподнялся из-за стола Гас и перевёл всё в шутку, – а то потом мы все от нашей профессора Эзел по ушам получим! – Такая злая? – удивился парень на курс младше с соседнего стола, а я начал отдаляться, не желая втягиваться в разговор о личине Лии. – Ты дурак? – возмутилась хорошенькая девушка, Рэна, тоже целительница с нашего курса, – да она самая лучшая! – Ага, – подтвердила её подруга с артефакторики, – но я не понимаю, что она нашла в Нарски. Разговор плавно сместился на любимую всеми студентами тему «Нарски – козёл». А я уже подбирался к столу брата. Марс поднялся, собираясь сбежать, но его перехватил за руку непривычно серьёзный Патрик. Что он говорил, я сквозь гам столовой не расслышал, успел уловить только конец его тирады: – …не выход. Соберись, парень. – Он прав, – я опустил на плечо Марса ладонь, – соберись давай. Пошли. Марс вздрогнул всем телом и стремительно обернулся, вырывая руку из цепких пальцев Патрика. В синих глазах сверкнули льдинки паники, хорошенько припорошённые пушистыми сугробами вины. Но я сурово нахмурил брови, всем своим видом выражая, какой я недовольный и злой. – Куда? – взял себя в руки и нахмурился Марс. – Мы не договорили, – я подпустил в голос ещё больше недовольства. – Пошли, – сдался и пихнул меня в плечо братец, первым направляясь на выход. Патрик хмыкнул, подавил улыбку и отвернулся. Я пожал плечами и с суровой миной потащился вслед за близнецом. Почему-то я решил, что такая моя тактика, а-ля я недовольный и вообще злодей, единственно верная до поры до времени. Шум столовой остался позади, но ни я, ни брат не проронили ни слова. Мы молча продолжали идти, но теперь я осматривался по сторонам, запоминая путь на чердак. Уходил-то я оттуда, пылая негодованием, и по сторонам особо не смотрел. Да и в первый раз не проявил должного внимания. Надо же, сколько лет уже торчу в замке академии, а ни разу не был на чердаке. Определённо, я многое в этой жизни упустил! Я усмехнулся и поспешил спрятать улыбку. Я суровый злющий Лейс. Суровый, кому говорю! Я принял прежнее выражение лица, тем более, что мы уже почти пришли. Поворот, короткая лестница, толкнуть дверь, и вот перед нами всё тот же чердак. За прошедшие часы он ни капли не изменился. Я не удержался и хмыкнул. Ещё б он изменился. Вот если бы пришли в какое-нибудь другое чердачное помещение… Я тряхнул головой, чтобы не отвлекаться. – Я всё вспомнил, – я вздрогнул от этих слов, – ты был прав. Марс даже не обернулся ко мне. А я застыл. Не ожидал, что он сразу с этого и начнёт. Вообще-то я планировал нападать, поругаться и подраться, для виду. Хороший мордобой отлично выбивает все ненужные мысли, хорошее лекарство для мнительного и загоняющегося по всяким вопросам Марса. Но так было даже лучше. Я приблизился к нему. – И что теперь будешь делать? – спросил с любопытством, скрывая за ним лёгкий страх неизвестности. – Не знаю, – глухо ответил братец, а потом выпалил, повернувшись ко мне, заглядывая в глаза, – для начала извиниться. Это всё моя вина. То, что случилось с тобой. Прости, Лейс. Он не выдержал моего взгляда и опустил голову. А я молчал, не зная, что сказать. Я ведь хотел чего-то такого, стремился к примирению. Но всё так быстро, словно сходит лавина. Вот мы поругались несколько часов назад, всё выясняя, а сейчас… миримся? А до это пятнадцать лет друг друга «ненавидели». Почему всё так? Голова шла кругом. Почему мы не могли сдвинуться с мёртвой точки долгие годы, а сейчас, почти что в считанные мгновения, всё решили. Словно столько лет только того и ждали, что нас что-то подтолкнёт друг к другу. Или кто-то. Словно были готовы обрести друг друга вновь, просто ждали толчка. – Я больше не злюсь, – вырвалось само собой, прямо из сердца, принося облегчение и радость, – больше – нет. – Правда? – он даже сначала не поверил, – но как можно простить такое? Из-за меня тебя обвинили, сослали в Даранг, а потом ещё и я… – Ну, как видишь, я всё ещё жив, здоров и на свободе, – я ухмыльнулся, – и не раз успел расквасить нам пятак и всем желающим со мной поссориться. – Почему ты смеёшься? – Марс нахмурился, – Лейс, ты понимаешь, что я натворил? Как ты можешь так легко простить меня? Или вообще простить? – Нет, ты всё-таки тормоз, – я цокнул языком, чуть прищурив глаза, – мы были детьми, нас запутали, поставили против друг друга, когда не удалось чисто убрать. Да, я пережил много гадкого, но это было давно. Сейчас я могу оглянуться в прошлое, могу трезво всё оценить и взвесить. Первоначальная обида, ставшая «ненавистью», – развеялась, когда я понял, что ни твоей, ни моей вины в случившемся не было. Лия была права – мы связаны слишком крепко, чтобы возненавидеть друг друга по-настоящему. – Хорошо, – горько сказал брат, – ты смог простить меня. А как мне простить себя? Я не могу так просто взять и притвориться, что ничего не было. – Ты всегда был очень мнительным и заморачивался больше необходимого, – я тяжко вздохнул и крепко обнял этого идиота, – давай, бери себя в руки и успокаивайся. Нам ещё нужно наверстать упущенные пятнадцать лет и в очень многом разобраться. К тому же, у нас не так много времени. – О чём ты? – он сначала закаменел, а потом расслабился, уткнулся лбом в моё плечо. – Лия сказала, что после дня родителей, скорее всего, нам очень срочно придётся покинуть Вильеру, – со вздохом признался я. – Что?! – Марс дёрнулся, немного отстраняясь, – уже? – Поэтому нам стоит поспешить, – серьёзно сказал я, – прошло много лет, отец копал по тому делу, но я уверен, что мы сможем выяснить ещё что-то. Думаю, Лия захочет нам помочь. – Возможно, – он прикрыл глаза, а потом резко выпалил, – но что мы будем делать после?! Я о Лие. – В смысле? – я удивлённо отступил. – Она мне нравится, тебе – тоже, – Марс поднял на меня глаза, – что мы будем делать теперь? Ты сможешь принять её выбор, если она выберет не тебя? – М-м-м, – промычал я, собираясь с мыслями, – я не знаю. Я не думал об этом после того, как она отказала обоим. Но я сделаю всё, чтобы она выбрала меня. – Что, теперь мы снова враги? – невесело усмехнулся брат, взъерошив тёмные волосы моим привычным жестом. – Не враги, соперники, – задумчиво поправил я, – если Лия выберет тебя, я не буду мешать. Но если меня… – …Я отойду в сторону, – закончил мою мысль Марс и тихо прибавил, – если смогу. В голову пришла мысль, что Лия выберет кого-то третьего, и в венах тут же вскипела кровь. Нет, такого не будет! Я не смогу с этим смириться. Но если она выберет Марса… Огонь в венах притух, оставляя в крови лишь едва тлеющие искры прежнего гнева. Если Лия выберет Марса, я отступлю. При этой мысли сердце глухо заныло. Знак на предплечье начал жечь, резко зазудел, и я каким-то десятым чувством понял – это Лия, и ей срочно нужна помощь. Синие глаза брата сверкнули с тем же беспокойством, словно отражением моего. Он коснулся рисунка, проявившегося на коже. – Ей нужна энергия, – выпалил братец и прикрыл глаза. Я последовал его примеру, даже на секунду не задумавшись о том, что наша с Марсом магия не устойчива и неуправляема. Мне просто хотелось помочь той, что заняла значительную часть моего сердца за столь короткий срок. И магия покорилась, я чувствовал, как она утекает по нашей связи к Лие. – Что могло случиться? – рыкнул я, – где она? – Я не чувствую, – зло сжал кулаки Марс, – её будто нет нигде. Но где-то же она есть! – Постой, – я нахмурился, – чувствуешь? – Да, – отрывисто ответил братец, – теперь она где-то там. Он произвольно ткнул куда-то вправо и вниз. Быстро прикинув план здания, я понял, что там находятся покои Лии. Это же понял и брат. И мы молча рванули туда, к ней, наплевав на всё. Внутри всё холодело и подрагивало от лёгкой паники и беспокойства. Что с ней могло произойти? Почему этот кретин, её напарничек, не защитил Лию? Куда она успела вляпаться? В голове крутились вопросы, но ни на один из них я не мог узнать ответа. И это сводило с ума, страх за Лию и неизвестность едва не выбивали почву из-под ног. Я знал только одно – нужно как можно быстрее оказаться рядом с ней и помочь. Её дверь будто выпрыгнула перед нашими носами. Но оказалась заперта! Я рыкнула, а Марс просто дёрнул за ручку так, что почти вырвал её с корнями. Мы оказались внутри, дверь хлопнула за нашими спинами и покрылась ледяной коркой в районе петель. Теперь только сносить с косяками, либо плавить. Да плевать! – Какого хрена?! – выпалил я, заметив возле кровати Лии бледного как смерть Мелвина. – Что с ней? – более конкретно вопросил Марс, подлетая к почти серой осунувшейся Лие. Она неподвижно лежала на кровати, вся какая-то маленькая, резко похудевшая и потускневшая, с почти чёрными тенями под глазами. Из неё словно выкачали жизнь. Я краем сознания отметил, что она была всё ещё под личиной, но уже под другой. Не Эзел, но и не истинное обличие. Но я всё равно знал, что это она. – Мы были у местного Источника под академией, – дрогнувшим голосом выпалил этот дрищ и начал сбивчиво рассказывать, – я ничего не понял, она каким-то образом возродила… Напитала его, разговаривала с ним, а потом треснул дарангский камень и уничтожился… А она начала бледнеть, у неё истощение, полное… Но сейчас её резерв снова восполнился, наверное, Источник… Он перенёс нас сюда… Но она не просыпается, я ничего не понимаю. Ей по-прежнему плохо. – Выметайся, – холодно сказал Марс, нежно касаясь бледного лица девушки, и повернул голову к Зейну. – Не через дверь, – предупредил я. – Что вы будете делать? – он выпрямился. – Помогать, – я начал злиться, – вали, пока я тебя не вышвырнул сам. – Да что вы можете, вы совершенно не разбираетесь в магии! – запротестовал этот. – Иди, – хрипло полубессознательно выдохнула Лия и распахнула безумные глаза, такие синие, что морские воды на фоне этой синевы – бледная пародия. В них бушевали золотистые водовороты, затягивая в глубь, пугая и маня одновременно. Эти глаза, нечеловеческие, жуткие и прекрасные, смотрелись на бледном, сине-сером лице двумя тёмными провалами в другой мир. Зрачки в них будто отсутствовали вовсе. Марс сжал ладонь Лии, а Зейн вздрогнул и отступил. Раздался шорох, и створки окна притворились за метнувшейся наружу тенью. Я в то же мгновение оказался рядом, хватая вторую руку, холодную как вечные льды, и такую слабую сейчас. – Лия… – выдохнул я. Мелвина мы прогнали, но что делать, я не знал. Как помочь? Что с ней происходит? Не знал я, не знал Марс, но мы оба чувствовали, инстинктивно, что от нас требуется. Лия ещё секунду пялилась в никуда, а потом её глаза закатились, и девушка отключилась, полностью доверяя себя нашим заботам. Марс аккуратно взял её на руки, я быстро скинул с ножек девушки обувь и убрал покрывало с кровати, отвёл одеяло, а брат как самую большую драгоценность положил Лию обратно на кровать. Мы в две руки укрыли её и переглянулись. Нам не нужно было говорить, чтобы действовать как одно целое. Я лёг с краю и притянул Лию к себе на грудь, даря своё тепло – физическое и магическое, с другой стороны опустился Марс, накрывая нас троих покрывалом и прижался к спине Лии, подпитывая её своей энергией. Тело девушки, ледяное даже сквозь одеяло, окончательно расслабилось. Этот непонятный, пугающий холод начал отступать. Я с тревогой следил, как поплыли черты лица, возвращаясь к первоначальному и уже такому родному облику Лии. Синева и серость покинули её кожу, тени под глазами посветлели, и я понял – теперь всё в порядке. Она просто спит, но уйти и оставить её не мог ни я, ни брат, потому что Лие по-прежнему нужны были мы. Наше тепло, наша сила, которая с лёгкостью устремлялась к ней, питая и восстанавливая. Я переглянулся с Марсом и прочитал в его глазах те же чувства, что одолевали сейчас меня. Страх за неё, беспокойство, облегчение и… любовь? Любовь? Действительно ли это любовь? Ответ на это вопрос был не нужен. Всё и так было понятно. Теперь совершенно точно. Я прикрыл глаза, мягко погружаясь в сон. С энергией уходили и силы, дремота накатывала волнами, и я совсем не хотел с этим бороться. Подумаю обо всём завтра.