Глава 10

Её голос растворился в вечернем воздухе, оставив после себя лишь сладковато-гнилостный запах болотных лилий – словно дыхание самой смерти обожгло мне ноздри. Я стояла, дрожа всем телом, ощущая, как сердце колотится где-то в горле, будто пойманная птица. Густая серебристая шерсть ощетинилась, а когти непроизвольно вонзились в сырую землю, вырывая клочья мха и грязи. Вокруг нас тихо шелестел камыш, будто шептал древние предостережения.

– Прости… – его голос дрожал, как осиновый лист на ветру. Ногти впились в кожу лба, оставляя красные полумесяцы. – Я передумал… пожалел, что впутал тебя в это…

Роти рухнул на колени, его длинные пальцы впились в грязные, тёмные волосы. Он сгорбился, будто невидимая тяжесть давила ему на плечи, превращая того самоуверенного мужчину в сломанную тень. Его плащ теперь представлял собой жалкое зрелище – покрытый грязью и дырами, он болтался на худых плечах, как крылья раненой птицы.

Гнев вспыхнул во мне ярким пламенем, сжигая всё на своём пути. Мои мускулы напряглись, готовые к прыжку, когти глубже вонзились в землю. Но вместе с яростью поднималось что-то ещё – тёплое, щемящее, заставившее меня сделать неуверенный шаг вперёд и ткнуть мордой в его плечо.

Он вздрогнул, будто обжёгся, и впервые за вечер поднял на меня глаза. В их багровой глубине плескалась буря эмоций – стыд, страх, надежда…

– Ты… – дыхание его сбилось, пальцы впились в мою шерсть с такой силой, что стало больно. – Выслушай… Одетта…

При звуке моего имени мир вокруг словно перевернулся. Это было не просто имя – это был якорь, связывающий меня с прошлой жизнью, с той, кого больше не существовало. В груди что-то сжалось, будто кто-то сжал сердце ледяной рукой.

Я отпрянула, как от удара. Тонкие стебли камыша зашептали за моей спиной, будто предупреждая об опасности. Мои зрачки расширились, впиваясь в фигуру колдуна – в того, кто лишил меня человеческого облика, кто превратил в это пугающее создание. Солнце, садясь за горизонт, бросало последние лучи на его лицо, выхватывая из тени резкие скулы и глубокие тени под глазами.

– Р-р-р… – низкий рык вырвался из глубины груди без моего желания. Звук был настолько угрожающим, что даже я сама вздрогнула от него.

Мысли метались, как стая перепуганных птиц. «Ротбрат. Колдун. Лжец». Каждое слово обжигало изнутри. Когти глубже вонзились в землю, вырывая куски дёрна. «А я ещё спасла его! Рисковала жизнью!» Горькая ирония сдавила горло. Я вспомнила как нашла его раненного на краю леса, как тащила через заросли, чувствуя, как его кровь пропитывает мою шерсть…

Он поднял голову, и в его алых глазах – таких же, как закат над озером – я увидела нечто, заставившее моё сердце биться чаще. Это было не просто раскаяние. Это была боль, сравнимая с моей собственной, и что-то ещё… что-то, отчего стало трудно дышать.

«Выслушаю, – решила я, чувствуя, как лапы дрожат от напряжения. – А потом…» Что потом? Развернусь и уйду? Вцеплюсь клыками в его горло? Варианты мелькали в голове, но ни один не казался правильным. Даже мысль о мести оставляла во рту горький привкус.

Я села на безопасном расстоянии, сохраняя возможность для прыжка. Вечернее солнце окрасило воду озера в кроваво-красный – точь-в-точь как его глаза. Странно, как я раньше не замечала этого сходства. Или не хотела замечать?

– Она зовётся Леди Болотных Огней, – начал он, и каждое слово давалось с трудом, будто он вытаскивал их из самой глубины души. Его голос звучал хрипло, словно он не говорил вслух много дней. – Когда-то… много зим назад… моя сестра заболела.

Его пальцы сжались в кулаки так, что побелели суставы. По тонкой шее пробежала тень. Я видела, как капли пота стекают по его вискам, несмотря на вечернюю прохладу.

– Ни один лекарь, ни один шаман не мог помочь. – Он провёл языком по пересохшим губам. – Я искал… кого угодно. И нашёл её.

Он проглотил ком в горле, и я увидела, как дрожит его нижняя губа. В этот момент он выглядел таким… человечным. Таким уязвимым. Совсем не тем всесильным колдуном, каким должен был быть. Его руки, обычно такие уверенные, теперь дрожали, как у старика.

– Леди вылечила Лису… – его голос сорвался на полуслове, – но потребовала плату. «Сердце с голубой кровью», что принадлежит лишь королям и их потомкам. – Он сделал паузу, и в тишине было слышно, как где-то в камышах плескалась рыба. – Ты… ты даже не представляешь, какие это были времена. Голод. Холод. Лиса умирала у меня на руках…

Его взгляд скользнул по мне, и в нём было столько боли, что мне захотелось отвести глаза. Но я не смогла. Что-то в его истории цепляло меня, несмотря на весь гнев.

– Я думал… – он сжал зубы, и я увидела, как напряглись его скулы, – что смогу отдать принцессу без сожалений. Что это будет просто сделка. Как на рынке.

«Без сожалений» – эти слова ударили сильнее любого физического удара. В груди что-то болезненно сжалось. Значит, всё это время я была для него всего лишь… добычей? Разменной монетой? В глазах потемнело, и я почувствовала, как по спине пробежала горячая волна ярости.

«Меня хотели отдать, как кусок мяса!» – низкий, угрожающий рык вырвался из груди. Шерсть на холке встала дыбом, когти выпустились полностью. Я увидела, как он напрягся, ожидая атаки, но не отступил.

– Но чем дольше я наблюдал за тобой… – он замолчал, будто слова обжигали ему язык. Его пальцы нервно теребили край плаща. – Сначала я просто следил… изучал твои привычки, искал момент. А потом… – он резко вдохнул, – потом я увидел, как ты не сдаёшься даже в облике волка, несмотря на все сложности. Твоя несгибаемая воля, сила и внутренний стержень напомнили мне о Лисе. Однако с каждым новым днём, во мне пробуждались все новые чувства, с которыми я не мог совладать…

«Наблюдал?» – мысль пронзила сознание, как молния. Внезапно в памяти всплыли десятки мелочей: тень между деревьями во время моих прогулок, мелькнувший взгляд в толпе, шелест листвы там, где не было ветра, окна, закрывающиеся сами по себе… Сколько времени он провёл рядом, оставаясь невидимым?

– Ты вправе ненавидеть меня, – его усмешка была горькой и печальной. Он провёл рукой по лицу, оставляя грязные полосы. – Я пойму, если уйдёшь. Если… если разорвёшь мне горло. Я заслужил это.

Я зарычала, обнажая клыки, но… что-то внутри сопротивлялось. Да, я злилась. Да, я чувствовала себя преданной. Но в то же время… Я видела его боль. Настоящую, неподдельную. И что важнее – я верила ему. Почему? Может, потому, что в его глазах сейчас была та же мука, что и в моих.

Магические огоньки начали зажигаться вокруг нас, мерцая в сгущающихся сумерках. Их мерцание играло на его резких чертах, делая его одновременно прекрасным и пугающим. Они плясали в воздухе, как живые существа, окружая нас хороводом.

Я опустилась на землю, закрыв морду лапами. «Что теперь?» Даже если я решу простить его… что насчёт проклятия? Вернуться к жениху, к этой пустой оболочке брака? Невозможно. Вернуться домой, к отцу, который видел во мне лишь политический актив? Тоже нет.

Остаётся… что?

Его рука – тёплая, чуть шершавая – осторожно коснулась моей шеи. Я могла ощутить каждый его палец, каждую мозоль, оставленную годами работы с травами и гримуарами.

– Я найду способ снять проклятие, – прошептал он так тихо, что я едва расслышала. Его дыхание было тёплым на моей шерсти. – Клянусь своей кровью и своей силой. Если потребуется – своей жизнью.

«Какая разница? Разве это изменит то, что произошло?» – я зажмурилась.

Однако, когда его пальцы запутались в моей шерсти – нежно, почти с благоговением – я не отпрянула. Потому что в его прикосновении была та самая правда, что заставила меня однажды спасти его жизнь. Та самая, что сейчас удерживала меня от побега. А вокруг нас мерцали сотни маленьких лживых солнц, отражаясь в тёмной воде, будто звёзды, упавшие в озёрную гладь. Где-то вдали прокричала ночная птица, и её голос прозвучал, как предостережение… или, может, как обещание.