Глава 9

Треск сухих ветвей позади заставил меня резко развернуться, когти вонзились в сырую землю. Воздух был тяжёлым от запаха гниющих листьев и сырой земли. Шерсть на загривке встала дыбом, а в горле запершило от внезапного прилива адреналина, горьковатого, как полынь.

«Неужели за мной кто-то последовал с лагеря?» – пронеслось в голове. Однако вместо ожидаемых криков стражников или злобного рыка Дерека в лесной чаще воцарилась гнетущая тишина. Лишь едва уловимый шорох опавших листьев под чьими-то осторожными шагами. Медленными. Слишком осторожными. Словно кто-то не шёл, а скользил между деревьев, избегая любого звука, который мог бы выдать его присутствие.

Роти замер, его длинные пальцы сжали склянку с зельем так, что костяшки побелели, как мрамор в лунном свете. В его глазах, обычно таких тёплых и насмешливых, я увидела страх. Взгляд мужчины был устремлён в темноту, и его дыхание замедлилось, как будто он ждал чего-то неизбежного.

– Только не это, – прошептал он, его голос едва слышен, но в нём звучало отчаяние.

Из тени вековых дубов вышла женщина. Её платье, сотканное из болотных туманов и лунного света, обвивало её высокую фигуру, словно живое существо. Ткань шелестела, как будто наряд незнакомки был создан из шёпота деревьев. Тёмные волосы, будто водоросли, ниспадали волнами до узкой талии, а глаза… Божечки, её глаза! Они горели холодным зелёным сиянием, как те самые болотные огни, что заманивают путников в трясину.

– Ты опять влип в неприятности, Роти, – голос женщины звучал как шёпот осеннего ветра в сухой листве, мягкий и опасный одновременно. Каждое слово было отягощено какой-то невысказанной угрозой, которая заставляла мою шерсть вставать дыбом.

Я неосознанно зарычала, встав между травником и незнакомкой, чувствуя, как клыки сами обнажаются в предупредительном оскале. Кто она? Почему Роти так боялся этой женщины? Почему пахнет от неё не человеческим потом и кровью, а прелыми листьями и чем-то древним, забытым? Доносившийся до меня аромат казался странным, но вызывал у меня непонятное чувство тревоги.

Женщина склонила голову набок, рассматривая меня с любопытством учёного, разглядывающего под микроскопом редкий экземпляр. Её взгляд был пронзительным, словно она видела всё, что у меня было внутри.

– Интересно… Проклятье? – она протянула тонкую руку с ногтями, отливающими синевой, будто бы касаясь меня на расстоянии. Её движение было плавным, как у змеи, готовой к прыжку.

Роти слабо кашлянул, вытирая кровь с губ. Его голос дрожал, но в нём звучала решимость:

– Она… спасла меня. Дважды.

Женщина улыбнулась, её губы изогнулись в странной, совсем недоброй гримасе.

– Значит, ты ей нужен, – в её тоне прозвучало что-то вроде удовлетворения кошки, нашедшей сразу двух мышей в одной норке.

Моя шкура затрепетала от напряжения. Всё в этой женщине было неправильным – от отсутствия тени до того, как воздух вокруг неё будто густел, становясь тяжелее. Каждый её шаг оставлял за собой след из чёрной, умирающей травы, как будто сама земля отторгала её присутствие.

– Я заберу его, зверь, – произнесла мягко незнакомка, как мать, уговаривающая ребёнка отдать игрушку. – Он не твой.

Я зарычала, предупреждающе обнажив клыки. Моё сердце билось так сильно, что казалось, оно выскочит из груди. Роти вдруг положил руку мне на загривок. Его прикосновение, обычно такое тёплое, сейчас было холодным, как утопленника.

– Стой… Она не враг, – прошептал он, его голос дрожал.

«Как он может так говорить?!» – забилось в моей голове, но женщина уже склонилась над ним, её пальцы с синеватыми ногтями коснулись зияющей раны на его боку.

– Яд болотных духов… – она цокнула языком, её голос был полон неодобрения. – Глупый, глупый мальчишка.

Зелёный свет, похожий на пламя гнилушек, вспыхнул под её ладонью. Роти вскрикнул, выгибаясь дугой от боли, но она не останавливалась, продолжая жечь его плоть своим колдовством. Мужской крик разорвал нависшую над нами тишину, и я уже хотела броситься на неё, но что-то меня сдерживало.

– Ты обещал вернуть долг. А теперь чуть не умер, – женский голос звучал почти ласково, если бы не лёгкий намёк на раздражение в последних словах.

– Н-не… успел… – он хрипел, сжимая зубы до хруста.

Я металась на месте, не зная, что делать. Часть меня требовала броситься на неё, вцепиться клыками в это тонкое горло, но… он знал её. И, что страшнее всего, боялся её куда больше, чем смерти. Женщина, наконец, отдёрнула руку, и зелёный свет погас, оставив после себя лишь бледный шрам – будто рана зажила много лет назад.

– Теперь ты мне должен вдвойне, – прошептала она, и в её голосе зазвучала странная сладость, от которой у меня сжалось всё внутри.

Роти медленно поднялся, опираясь на ствол старого дерева. Его лицо было пепельно-серым, но в глазах горел странный огонь – смесь страха, стыда и чего-то ещё, чего я не могла понять.

– Я… не смог выполнить условие, – он бросил на меня быстрый взгляд, полный чего-то, что я не могла разобрать, но отчего внутри всё оборвалось.

Незнакомка рассмеялась – звук был похож на шелест сотен сухих листьев под ночным ветром. Её смех с натяжкой можно было красивым, но в нём таилось нечто жуткое, что заставляло меня содрогаться.

– О, помню. Я просила отдать мне сердце твоей жены, что должна была полюбить тебя. – Насмешливо произнесла женщина, окидывая травника цепким взглядом. – Только вот ты оплошал, ещё и своё сердце успел отдать… Негодник.

Я замерла, будто попав в капкан. Что? Похоже, я совершенно потеряла нить разговора и теперь могла лишь беспомощно смотреть на травника. Роти сжал кулаки, его ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. От мужчины волнами исходил аромат страха и отчаяния, которые проскальзывали во взгляде, что метался от меня к незнакомке.

– Я не планировал этого!

– Вот потому и провалил договор, – она склонила голову, как львица перед броском. – Любовь не планируют. Её находят… или теряют.

Травник резко повернулся ко мне. В его взгляде было столько боли, стыда и сожаления, что у меня перехватило дыхание.

– Я должен был… заставить кого-то выйти за меня замуж и полюбить… а после привести к ней. Это её цена за спасение моей сестры.

«Значит… я была просто… добычей?» – кусок мяса, который я проглотила час назад, будто застрял в горле.

Женщина щёлкнула языком, звук был похож на падение капли воды в бездонный колодец. Вздрогнув, я посмотрела на почти ненавистное лицо, обрамленное сосульками волос.

– Но теперь всё иначе. Ты сам влюбился. И это… – она улыбнулась, обнажив зубы, слишком острые и белые, – куда интереснее.

Роти шагнул вперёд, заслоняя меня своим телом:

– Оставь её. Бери меня.

– Ты хочешь изменить условия? Хорошо. Вот мой новый договор: она отдаст мне своё сердце – добровольно. Или ты умрёшь на рассвете. – Миролюбиво предложила женщина, а её тень колдуньи вдруг вытянулась, обвивая наши ноги, подобно цепким корням векового дуба.

Я зарычала, бросаясь между ними, но та уже растворялась в воздухе, как утренний туман над болотом.

– До утра, волчица… Выбирай. – Пронесся над нашими головами тихий шелест слов, сказанных напоследок.