Глава 8

Я проспала недолго – золотистое солнце всё ещё высоко висело в небе, укутанное в лёгкие перистые облака, словно в кружевное манто. Широко зевнув и потянувшись, я сонно скосила взгляд на сопящего Роти. Он выглядел немного лучше, чем ночью, но бледность его кожи и капли пота на лбу выдавали ухудшение состояния. Жар вновь поднимался, не желая отпускать травника из своих цепких объятий.

Осторожно вставая на лапы, я старалась не потревожить заворочавшегося мужчину и тихо направилась к ручью. В пасти пересохло, а в животе урчало от голода – последние сутки мы почти ничего не ели. Глоток прохладной воды немного освежил меня, но тревога за Роти не уходила. Он нуждался в настоящих лекарствах и питательной еде, иначе смерть не отступит.

Решение пришло сразу: всё необходимое было в лагере охотников. Потянувшись, я почесала когтями землю, разминая уставшие мышцы, затем повернулась в сторону стоянки – до неё было не больше получаса бега. Напоследок я обнюхала рану Роти и резко чихнула – запах гноя и чего-то едкого ударил в нос, будто лезвие.

«Что это? Яд? – проворчала я, аккуратно поправляя компресс из трав. – Чёрт, нужно спешить… Эта мерзкая чернота уже расползается по коже».

Пришлось бежать. Лапы дрожали от усталости, но я не останавливалась – мысль о том, что яд продолжает отравлять кровь Роти, подгоняла меня. Вскоре впереди замаячили огни лагеря, а в уши ворвался шум пьяного веселья.

Костры догорали, но гуляние было в самом разгаре. Охотники, позабыв о манерах, орали похабные песни. Кто-то даже захлёбывался в пьяном смехе, а в центре поляны двое здоровяков мерялись силой под одобрительные вопли толпы. Казалось, никто даже не заметил моего отсутствия. Облегчённо вздохнув, я прокралась к белоснежной палатке лекаря, стоявшей поодаль.

Убедившись, что внутри никого нет, я юркнула под полог. Воздух был густым от ароматов трав, мазей и чего-то горьковатого – настоящая алхимическая мастерская. Торопливо я принялась собирать необходимое: бинты, склянку с зеленоватой настойкой, баночку мази с резким запахом и пучки сушёных трав.

Холщовый мешок быстро наполнялся, но работать без рук было чертовски неудобно. В зубах я осторожно переносила хрупкие склянки, и каждый раз сердце сжималось от страха: а вдруг раздавлю? Разобью? Проглочу? Из-за этой возни я потратила куда больше времени, чем рассчитывала.

– Куда это ты так спешишь?

Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Сумка выпала из пасти, и я медленно обернулась. В проёме палатки стоял Дерек, его высокомерный взгляд скользил по мне с неприятной усмешкой. В глазах его мерцало что-то тёмное, хищное, и я инстинктивно оскалилась, шерсть на загривке встала дыбом.

– Принцесса, ну разве ты не дикарка? – он цокнул языком, и только сейчас я заметила его раскрасневшееся лицо и мутные глаза. – Настоящая волчица… Как же тебя приручить?

Я лишь глухо рыкнула в ответ. Спорить с пьяным принцем было бессмысленно.

– Ничего, после свадьбы ты станешь сговорчивее, – хмыкнул он, затем добавил шёпотом: – А если нет… Ну, никто не запрещал брать силой.

В ушах зазвенело от ярости, но я лишь резко схватила сумку и юркнула под стенку палатки. Его пьяный смех преследовал меня, но я уже не слушала – мысли были только о Роти.

На обратном пути я заметила костёр с жарившимся мясом. Не раздумывая, просунула голову в ремешок сумки, перекинула её через шею и схватила три шампура с сочной добычей.

«Лекарства есть, еда есть… – пронеслось в голове, когда я выскакивала за пределы лагеря. – Держись, Роти… Я уже близко».

Бежать назад, гружёной сумкой и с шампурами в зубах, оказалось куда сложнее, чем я ожидала. Каждый шаг давался с трудом – мышцы дрожали от усталости, а когти цеплялись за корни деревьев, будто земля сама пыталась меня задержать. Слюна стекала из пасти непрерывным потоком, смешиваясь с пылью на мехе. Аромат сочной свинины сводил с ума – живот сжимался от голода так, что казалось, он вот-вот прилипнет к позвоночнику.

«Чёрт, а если мясо испачкается?.. – мелькнула тревожная мысль. Но тут же я мысленно махнула на это лапой. -Если Роти захочет, то помоет его в озере. У меня просто нет другого способа донести еду…»

Наконец, сквозь чащу проглянула синева озера. Я уже собиралась броситься к воде, чтобы хоть немного охладить перегретые подушечки лап, но внезапно застыла на месте.

На берегу, склонившись над водой, сидел Роти. Его бледная кожа почти сливалась с лунным светом, а дрожащие руки черпали воду, словно он пытался ухватиться за саму жизнь. Сердце у меня сжалось от страха – он не должен был вставать!

Я бросилась вперёд, забыв про сумку и шампуры, и резко толкнула его плечом.

– Эй! – он попытался оттолкнуть меня, но его пальцы лишь слабо сжали мою шерсть, не имея никакой силы.

Я заворчала, показывая зубы, но не со злости – в тревоге. Затем осторожно подтолкнула к нему шампуры с мясом и стряхнула с себя сумку. Тело мгновенно отозвалось благодарной болью – шея ныла от напряжения, будто кто-то вбил в неё раскалённый гвоздь.

Не в силах сдерживаться, я схватила один шампур и впилась зубами в мясо. Сочный жир брызнул на язык, и я чуть не задохнулась, глотая куски почти целиком. Краем глаза следила, как Роти растерянно разглядывает сумку, его пальцы медленно перебирают склянки, будто он не верит, что это реальность.

Когда последний кусок свинины исчез у меня в пасти, я с трудом отвела взгляд от оставшегося шашлыка. «Нет, это для него…»

Тяжело вздохнув, я подползла ближе и толкнула носом сумку. Роти открыл её, и в его глазах мелькнуло что-то вроде надежды.

– Спасибо… – прошептал он хрипло.

Голос его звучал так, будто он прошёл через самое настоящее пекло. Я наблюдала, как он накладывает мазь на рану – ярко-зелёное снадобье бурлило при контакте с кровью, словно живая субстанция. Роти стиснул зубы, но не закричал, лишь прошипел сквозь сжатые губы:

– Чёртово зелье… горит, как раскалённое железо.

Его лицо искажалось от боли, но руки, несмотря на дрожь, работали точно – словно сама память тела вела их. Я видела, как его взгляд блуждает по лесу, будто он ищет что-то… или кого-то.

– Ты не одна пришла? – вдруг спросил он, и в его голосе прозвучала тревога.

 «Почему он об этом спрашивает?» – я насторожила уши. Однако прежде чем я успела что-то понять, сзади раздался треск веток.