Глава 5
Арабелла
Мне в принципе хорошо. Даже очень. Под ухом быстро бухает мужское сердце, его ручища обнимает меня сразу всю - лежу в тепле и уюте, только голова в правом виске пульсирует болью.
- Авария. В кювет нас снесло, - доносится приглушённый ответ. – И чего ты только полезла?!
Ну, кто бы сомневался?! Сейчас по всем статьям вину припишет.
- А ты чего рулём крутишь как сумасшедший? – вяло отзываюсь, так как спорить с этим злым вреднем совсем не хочу.
Сил нет и мне необычайно душевно.
- Так там лось… а тут ты, а потом чуть в лобовое не вписалась, а я… - он частит, обрывая фразы. Нервничает.
Представляю, что это он из-за меня так разволновался, испугался, а не потому что «работу» свою на «отлично» не выполнит. Знаем-знаем его пунктик идеальности.
- Как лось? – флегматично через силу интересуюсь и, зевая, прячу нос в меховой воротник моей временной подушки.
- Лось отлично, а вот мы … - я жду очередные матерные перлы, но Троянов вдруг замолкает.
- Принцесса, ты как? – неожиданно мягко звучит мужской голос, с подвохом.
- Отлично, а ты?
В ответ ничего, но я чувствую, как его ладонь сдвигается вверх, ощупывая меня.
- Ого, Троян, какие смелые телодвижения. Странно, что при такой робкой технике совращения у тебя столько поклонниц. Или это сейчас заводит?!
Вру, конечно, потому что меня тоже «заводит» и даже через ткань водолазки прошибает от этих скользящих движений его пальцев. Единственное, когда он прикасается к моему болезному виску, тихо стону, чтобы не трогал, а следовал мимо раны.
- Ара, твою ж… ты чего же молчишь?! – гневно кипит мужчина, хотя голос дрожит.
- О чём именно, Игнат Викторович, я умолчала?
- У тебя голова разбита, кровь.
Кровь, как истинная принцесса и папина дочка, я не люблю, поэтому сразу морщусь.
- Ну, не знала я. Ещё в зеркальце своё волшебное не успела посмотреться. Неужели всё так ужасно?
- Язва ты, Гронская. Убить тебя мало, - он шипит и психует, начиная подниматься.
Эх жаль, а так славно лежали.
- Вот это всё твои проклятия, Троянов, меня до беды доводят, - хватаюсь рукой за руль и тоже пытаюсь подняться.
Получается не сразу, а когда принимаю более-менее вертикальное положение, понимаю, что джип валяется на левом боку.
- Давай так. Я сейчас слажу за аптечкой в багажник, а ты мирно сидишь в кресле.
- Угу, - рассеянно отзываюсь, пытаясь вспомнить, как мы летели в кювет и почему не сработали подушки безопасности.
О последнем интересуюсь вслух.
- Машина целая, поэтому и не сработало. Мы просто скатились вниз, кругом тонны снега, поэтому как в перину приземлились.
Киваю как китайский болванчик, и боль тут же простреливает от травмированного виска к затылку.
- Ой, - инстинктивно хочу схватиться за голову, но мои пальцы перехватывает Игнат и крепко сжимает в своей руке.
- Не трогай рану грязными руками.
- Больно, - обиженно поджимаю губы. – Давай обратно ляжем. Мне было хорошо и ничего не болело.
Троянов смотрит на меня почти завороженно, что меня тут же напрягает. В голове проясняется, и я понимаю, что несу какой-то бред.
- Я просто не люблю боль, - не выдерживая сканирующих голубых глаз, начинаю оправдываться.
- Я знаю, Принцесса. У тебя … сотрясение головного мозга. Потерпи немного.
Уже осторожно киваю и пытаюсь отодвинуть в сторону, чтобы пропустить мужчину.
Троянов шустро, несмотря на свою немалую комплекцию, подтягивается и выпрыгивает из кресла. Я приземляюсь туда же на колени и терпеливо жду, когда мужчина вернётся.
Слава богу, Игнат отсутствует не больше двух минут, да и всё это время я его слышу – раздаёт команды по рации своим напарникам.
- Нет. Сами даже не пытайтесь. Давайте до отеля за помощью, а мы пока тут. Если что не так – сообщаете сразу, - возвращается и сразу приступает к первой помощи.
От лёгких касаний мужских пальцев к моему лицу млею, что приходится прикрыть веки, чтобы не выдать себя неосторожным взглядом.
- Больно?! – тут же подхватывается мужчина.
- Немного щиплет, - честно сознаюсь, но об основной причине своего заторможенного состояния, естественно, распространяться не собираюсь. – А вторая машина в порядке?
- В порядке. Они же за нами ехали и успели затормозить, да и девицы там у водителя под рукой не скачут.
Приоткрываю веки и всем взглядом выражаю куда именно хочу его послать.
- Не дерзи!
- А я вообще-то молчу!
- Ага. Вон орёшь как истеричка.
Губы непроизвольно дёргаются в улыбке, что приходится напрячь все мышцы лица.
- Готово. Сейчас заклеим лейкопластырем, а как только нас вытащит тяжёлая техника, то сразу в больницу.
Меня передёргивает только от одного этого слова.
- Только через мой труп, Троянов.
- Это уже в морг тогда, а этот вариант мне не подходит. Иначе твой отец туда меня вместе с тобой уложит.
- Ой, ещё спасибо скажет, что избавил от нерадивой дочери.
- Арабелла, хрень не говори. Гронский тебя любит, так что обиды маленькой девочки оставляй в своём розовом детстве.
Вот он так уверенно отвечает, что я почему-то хочу ему верить, а когда тоже самое говорит мой психолог – хочется просто послать несчастную женщину куда подальше.
- Вы прямо с моим психологом в унисон поёте.
Игнат убирает руки от моего лица и начинает методично укладывать антисептик и прочую медицинскую атрибутику в автомобильную аптечку.
- Зачем ты встречаешься с психологом?
- Папа абонемент на год подарил в последний день рождения со словами «Арабелла, хватит косячить, возьмись за ум». Анжелика действительно взялась – буквально извилины мне воском полирует и деньги, вложенные в неё, отрабатывает.
Троян усмехается, откидывая аптечку на заднее сиденье.
- И как эффект от полироли?
- Любопытство кошку сгубило, - но пронизывающий до самых костей взгляд напротив ждёт ответа. – Никакой. Мне несложно раз в неделю поглумиться над женщиной, зато галочка в графе «послушная и хорошая дочь» выставляется.
- Странно у вас всё. Как по мне, Гронскому после этого абонемента с тобой придётся ещё курс терапии самому психологу оплачивать. Не выгодно, ведь результата-то ноль, а растраты двойные.
Смотрю на его наглую морду и раздумываю, то ли в глаз дать, то ли просто послать. Есть ещё третий вариант, но он вообще не в тему.
- Не дуйся, Принцесса. Как твоя голова?
- На месте стоит ровно, и хватит меня этим детским прозвищем называть. Если не можешь придумать что-то более интересное, на этот случай у меня есть имя и даже ещё отчество.
Моя неприкрытая злость и обида, как обычно, «стекают» с охранника ровно и быстро, не причиняя тому хоть какого-то минимального урона.
- Да, я помню твой питч про взросление и прочее бла-бла-бла, так что, Принцесса, не психуй.
Что там я говорила про лежать и хорошо мне? Ложь. Хочу вон отсюда и подальше от этой сволочи мужского рода.
- Бесишь до жути, Троян. Вали на заднее сиденье, а то ещё голову тебе откушу, - отворачиваюсь от него и закрываю глаза.
- Обломинго, Арабелла Леонидовна. У вас травма головы, вон и чушь всякую несёте, так что придётся быть только рядом.
Игнорирую, но меня как куклу поднимают вверх, а потом уже вместе со мной бухаются обратно, что машина слегка качается. Слон.
- Ара, глаза открой. Спать и терять сознание запрещаю.
- Бесишь.
- В курсе. Выполняй.
Отказываюсь. И он больно щипает меня за бок.
- Ауч, придурок, - дёргаюсь, от чего голова снова начинает болеть. – Совсем охренел?
Смотрю ему в глаза, ожидая издевательского огонька, но Игнат само спокойствие и участие.
- Не выражайся. Тебе не идёт.
Между нашими лицами так мало пространства, что, наклонись я чуть вперёд, наши губы соприкоснутся.
Однажды я так сделала – притащилась к нему ночью в спальню и поцеловала. В ответ получила сначала крышесносный поцелуй, а потом «макание» головой в лужу позора и стыда. Троянов мне тогда столько всего малоприятного выговорил и ещё до самой моей спальни за руку дотащил. А через три дня уволился, сволочь.
- Не вздумай, - раздаётся тихий рык-предупреждение.
Оказывается, я зависла на мужских губах и тем самым спалилась в своих интересах.
- Боишься что ли? – стараюсь сыграть безразличие, хотя развернуть мысли о поцелуе в другую сторону очень сложно. – Потом спишем на мою травму головы.
- Иди на хрен, Арабелла.
- Так я уже на нём.
Троянов нервничает. Это что-то новенькое и такое … приятное. Я еложу попкой на его бёдрах, якобы устраиваясь удобнее.
- Ара, выпорю.
- Хммм. Боюсь, не могу. Мне отец это с семи лет обещает.
- А я обещать не стану.
Но я чувствую его эрекцию под собой, поэтому все его слова проходят, так сказать, мимо кассы.
- Троянов, а давай займёмся сексом? Согреем друг друга?