17

– Это уже становится традицией, – хмуро пробормотала я, глядя на исполинское ложе под тонким белым балдахином. На нем была заботливо разложена ночная сорочка, такая прозрачная, что через ткань можно было бы спокойно читать книгу. Поддев ее за лямку, я озадаченно уставилась на сей предмет гардероба. И как прикажете спать в этом рядом с малознакомым начальником? То есть, он, конечно, муж… Но не настоящий же!

– Боюсь, тетушка Марта перестаралась, – с непередаваемыми интонациями отозвался Альберт, наблюдающий за моим замешательством. – Хотя, конечно, ночи сейчас жаркие, так что…

–Я не буду в этом спать! – возмутилась я. А затем, скомкав белье, засунула его в ящик прикроватной тумбочки – чтобы мне больше не сватали подобное одеяние. – И вообще, прошу оставить такие намеки, иначе я уеду домой!

– Хлоя, я лишь забочусь об удобстве своих сотрудников, – мужчина сделал такие честные глаза, что я даже почти поверила. – Разве тебе не будет удобно спать в этом чудесном шелковом наряде, которое приготовила заботливая тетушка Марта? Которой, по-видимому, не терпится понянчить племянников.

– Нет, – отрезала я. – За племянниками, пожалуйста, обращайтесь к кому-нибудь другому. И вообще… идите спать в другое место. Из одежды у меня только вот это платье, – я провела рукой вдоль своего тела, затянутого в узкий шелковый футляр, – и вон то позорище, – я кивнула на тумбочку с заточенной внутри развратной ночнушкой. – И ни одна из этих вещей не подходит для пижамной вечеринки с руководством.

Замерев перед кроватью, я непримиримо скрестила руки на груди. Нет уж, сегодня я намереваюсь спать тут одна! Неужели в таком огромном особняке не найдется лишнего диванчика где-нибудь в библиотеке? Вот пусть шеф там и спит.

Вздохнув, начальник покопался в своей сумке и подошел ко мне.

– Во-первых, держи вот это, – и у меня в руках оказался какой-то белый сверток. Развернув его, я озадаченно уставилась на мужскую футболку. – В ней вполне можно спать, – пояснил Альберт.

Ну, по идее, да… Футболка достанет мне до бедра, и в отличие от ночной сорочки она совершенно непрозрачная. Но…

– А во-вторых? – спросила я с подозрением, вскидывая взгляд на Альберта. – Вы сказали, во-первых. Значит, есть еще и во-вторых?

– А во-вторых, Хлоя, – мужчина, подойдя ближе, отобрал у меня футболку и кинул на кровать, – сколько можно?

– А? – глупо переспросила я. Альберт стоял совсем рядом, и до меня доносился тонкий запах его парфюма. Взгляд поднялся по его груди, широким плечам, четко очерченному подбородку, и остановился на глазах, в которых горели уже знакомые мне зеленые колдовские огоньки. Я замерла, не в силах отвернуться или хотя бы опустить голову, чувствуя себя зайцем, глядящим в пасть удава. Сколько можно что?

– Сколько можно звать меня на «вы»? – уточнил мужчина, делая еще один крошечный шаг вперед. Я невольно отступила, запрокидывая голову выше.

– А на работе? – слабо переспросила я.

– И на работе переходи уже на «ты», – согласился начальник. – Если кто спросит, скажи, что я разрешил. Мне так удобнее.

– Но… тогда пойдут слухи! – возмутилась я.

– С чего бы им пойти, если под ними нет никаких оснований? – тихо переспросил Альберт. – Между нами абсолютно, – тут он вдруг обхватил меня за плечи и развернул спиной к себе, – деловые, – его пальцы легли на застежку платья, – отношения, – шепнул он мне на ухо.

Сердце билось так громко, что почти заглушило звук расстегиваемой молнии.

– Что вы творите? – спросила я шепотом. От страха в горле пересохло, и я не смогла бы говорить громче, даже если бы захотела. Я было попыталась развернуться, но ладони мужчины легли на мои плечи, удерживая, и я подняла напряженный взгляд на наше отражение в зеркале напротив.

Высокий блондин с лицом, словно выточенным из мрамора. И хрупкая рыжеволосая девушка, настороженная, готовая в любой момент сбежать. Как олененок из детской сказки…

Тут наши глаза встретились в отражении, и меня поразило, каким серьезным был его взгляд. Словно он решал сложную задачку, а не флиртовал с девушкой. Или словно от его действий зависела чья-то жизнь.

Развернувшись – на этот раз, Алберт меня не удержал – я подняла глаза на его лицо. Смотреть на мужчину прямо, а не через отполированное серебряное стекло, было сложно – я едва выносила его давящий взгляд, в котором читался… вопрос.

– Что вы творите? – повторила я еле слышно.

Взгляд Альберта упал на мои губы.

– Кое-что проверяю, – отозвался он. И, нагнувшись, поцеловал меня.

Слабо дернувшись от касания его губ к своим, я вскинула руки и уперла их в плечи мужчины. Губы на моих губах замерли – и мужчина судорожно выдохнул. А затем обхватил меня за талию и уверенно притянул, прижимая крепче.

–Хлоя…—хрипло шепнул он.

Но, не успела я отозваться, как его губы снова накрыли мои. В голове зашумело, и я вцепилась в плечи мужчины, чтобы не упасть. И… ответила.

Робко, неумело – все-таки опыт мне было взять неоткуда. Подалась к мужчине, позволила себе расслабиться, таять под его прикосновениями. Руки Альберта, гладящие мои плечи, спину, были теплыми, и от каждого касания по телу разбегались мурашки. Его губы умело ласкали мои, вторгнувшийся в рот язык выписывал круги, и в голове все шумело. Пальцы на голой коже – точно, молния платья же расстегнута… Горячие поцелуи на шее. Захолодившие спину простыни. И тут, вдруг открыв глаза, я наконец сообразила, что происходит.

– Альберт, – судорожно прошептала я, отпихивая начальника. – Господин Сориа!

Он отстранился – скорее, из-за прозвучавшей в моем голосе паники, а не оттого, что я действительно сильно его оттолкнула. Все-таки физические категории были несоизмеримы. Сев, протянул руку – но я предпочла подняться сама, неуклюже, чуть не свалившись с кровати. А затем для верности встала и отбежала на пару шагов.

И только тут поняла, что мое платье, мало того, что расстегнутое сзади, так еще и перекосилось, и принялась спешно поправлять его. Руки почему-то дрожали.

– Я напугал тебя, – констатировал мужчина.

Поднявшись, он остановился в шаге от меня, не делая попытки приблизиться. Уже стемнело, а свет мы не зажигали, и поэтому лицо Альберта терялось в тенях. А рубаха, наоборот, смутным пятном белела во тьме. Вспомнив, как я цеплялась за нее минуту назад, я начала судорожно краснеть.

Да, напугал. Точнее, напугала моя реакция на мужчину и его действия, но я не призналась бы в этом даже под дулом пистолета.

– Вы… вы говорили, что не одобряете романов на рабочем месте! – напомнила я фразу, которую он сказал в первый день нашего знакомства.

– Еще раз назовешь меня на «вы», и повторим то, чем только что занимались, – блондин медленно шагнул ко мне, и упавшая из окна полоса света озарила его лицо и играющую на нем многообещающую улыбку, от которой у меня перехватило дыхание. Попятившись, через пару секунд я была вынуждена остановиться – за спиной была стена. А мужчина, медленно подобравшись, упер руки по обе стороны от моего лица. – Понятно, Хлоя?

Его глаза слабо мерцали всего в паре десятков сантиметров от моих, а четко очерченные губы темным пятном выделялись на бледном лице.

– Понятно, – выдохнула я, завороженно глядя на танец искорок в его зрачках за стеклами очков. Вдруг захотелось, протянув руки, снять их. Положить на тумбочку. А затем назвать его на «вы», медленно улыбнуться и посмотреть, что он сделает.

Что-что… Кое-что, после чего работать с ним в понедельник будет очень неудобно. Поэтому я с усилием отвела взгляд.

– Лучше тебе переночевать в другом месте, – произнесла я как можно решительнее.

Я думала, что Альберт начнет настаивать, требовать от меня исполнения договоренности – притворяться его женой. Но он неожиданно легко согласился:

– Хорошо. А не то, боюсь, ты не уснешь от беспокойства, – пояснил мужчина на мой удивленный взгляд.

Затем подхватил с тумбочки свое блюдце, засунул в карман и шагнул к дверям. И, обернувшись уже на пороге, вдруг добавил:

– Я не одобрял романов на рабочем месте, Хлоя. Но теперь, боюсь, у меня нет выбора. Спокойной ночи, – и, хлопнув дверью, Альберт вышел, оставив меня ошарашенно глядеть ему вслед, переваривая эту фразу.

Что значит – у него нет выбора?

Я думала над всеми странностями и пока умывалась, и пока ложилась в кровать, надев футболку начальника. Поцелуй, его непонятное поведение, эта фраза, брошенная на прощанье – все смешалось в одну кучу, и в моей душе царил раздрай. Почему у него нет выбора? Может, я ему нравлюсь? Но почему он тогда не сказал это прямо… Значит, не нравлюсь. Но тогда зачем он меня поцеловал?

Не в силах лежать ровно, я перевернулась на другой бок. Эх… если бы надо мной не довлела тень ищущего меня жениха! Хотя прошло уже три года, может, про меня давно все забыли? И я могу не бояться, а жить, как все? Влюбиться. Выйти замуж…

Хотя я уже вроде как замужем. Только вот этот брак не совсем настоящий, и воспринимать его всерьез я не могу. Тем более, у Альберта оказались достаточно странные родственники. Один дедуля, засовывающий в сиденья стульев горошины, чего стоит. Кстати, я до сих пор не поняла, на что была направлена эта проверка. На чувствительность зада? Или способность терпеть трудности? Что бы то ни было, похоже, я ее провалила.

Хорошо еще, родителей Альберта не было на сегодняшнем ужине – как он пояснил, они застряли на острове Буяне из-за штормов. То есть, у меня еще будет шанс произвести хорошее первое впечатление хотя бы на них.

Тяжко вздохнув, я поняла, что не смогу заснуть, и открыла глаза. Взгляд уперся в букет красных роз на тумбочке. Ох, еще же этот аленький цветочек, чтоб он завял! С ним явно что-то нечисто… и Альберт знает что.

«Надо и мне пойти, поискать информацию», – вдруг озарило меня так резко, что я даже села. В этом огромном особняке просто обязана быть библиотека! А я все равно не могу заснуть.

И, не медля, я вышла за дверь, предварительно набросив на себя обнаруженный в ванной комнате халат. Надеюсь, все уже спят, и никто не застукает новую невестку рода Невзоровых, бродящую по особняку в халате и тапочках.