19

Вздрогнув, я уставилась вниз и обнаружила валяющуюся на полу тумбочку и живописно разбросанные вокруг осколки фарфоровой вазы вперемешку с цветами. Кто это натворил?

Однако в холле было пусто: кто бы ни опрокинул тумбу вместе с вазой, он уже сбежал. Зато откуда-то издалека доносились торопливые шаги. Наверное, шум привлек внимание, и вскоре тут будет людно.

Осознав это, я отодвинулась от мужчины. Момент утерян. К тому же, обниматься перед посторонними будет достаточно неловко. Альберт, наверное, подумал о том же, потому что, вздохнув, взял меня за руку и повел вниз.

– Поговорим потом, – предупредил он, старательно обходя лужу и осколки фарфора.

– Хорошо, – отозвалась я, зачарованно глядя на наши переплетенные пальцы.

В душе пели птички и порхали бабочки. Неужели у меня появился… парень? Ну, точнее, он муж, но это по должности, то есть, семейному положению…

Поняв, что запуталась, я решила подумать обо всем позже. А сейчас надо собраться. Расслабляться пока рано – выходные в особняке Невзоровых еще не закончились.

Кстати… Интересно, кто так возмутился нашим поцелуем, что своротил тумбочку с вазой? Между прочим, она не такая уж легкая и стоит в стороне от прохода – то есть, случайно не заденешь.

Ответ на этот вопрос пришел мне в голову сразу же, как мы зашли в столовую, и я наткнулась на испепеляющий, ненавидящий взгляд Саванны. В ее руке был зажат столовый нож и, наверное, не будь тут свидетелей, девушка бы уже набросилась на меня. Однако комната была заполнена представителями рода Невзоровых, и ей оставалось лишь использовать нож по назначению. А именно, намазать масло на булку, которую модель не стала есть, а положила на тарелку, предпочитая поедать злобным взглядом меня.

На это я лишь безмятежно улыбнулась, усаживаясь на отодвинутый Альбертом стул. Ничего, взгляды не способны убивать. Если ты не василиск, конечно. А василиском Саванна явно не была. Возможно, слабый маг или русалка, с ходу и не скажешь, но не василиск.

А вообще, странная она какая-то… Если девушка сама бросила Альберта, то почему сейчас пышет злобой и практически готова растерзать меня? Неужели пожалела о своем решении?

Тут двери хлопнули, и в столовую зашли жених Саванны вместе с главой клана Невзоровых. Альвисс, семеня подле деда, льстиво заглядывал ему в глаза и кивал, отчего на миг почему-то напомнил мне хитрого хорька. Господину Ананду, вероятно, это не очень нравилось, потому что вид он имел недовольный, и когда внук отошел к своему месту, вздохнул с явным облегчением. И тут же уставился на меня.

– Хлоя, душенька! – воскликнул он с излишним воодушевлением. – Надеюсь, вам прекрасно спалось, и сегодня вы полны сил!

Вообще-то я всю ночь провела в библиотеке, поэтому никаких сил в себе не находила. Но не стала ничего объяснять и лишь улыбнулась, заверив, что прекрасно спала.

Удовлетворившись тем, господин Ананд объявил, что сегодня для гостей придумали особые развлечения. Мужчины отправятся на охоту верхом, а женщины проведут утро в комнате для рисования на втором этаже.

М-да…Сдержав вдох разочарования, я переглянулась с Альбертом. Похоже, утром не получится поговорить с ним и обсудить проблему цветочка. «И другие вопросы тоже…» – вспомнив недавний поцелуй, я почувствовала, как губы против воли разъезжаются в улыбке.

Вскоре завтрак закончился, и Альберт, сжав мои пальцы на прощанье, вместе со всеми ушел к конюшням. А я поплелась следом за тетушкой в розовом, которая сегодня была в лиловом. Кажется, ее звали тетушка Марта, и она вела хозяйство в доме отца. Значит, вот кому я обязана вчерашней развратной ночной рубашкой!

Пока я шагала по коридорам, розовый туман постепенно выветривался из головы, и на его место стали протискиваться тревожные мысли. Да, Альберт поцеловал меня и предложил «быть его». Но что это значит? Он не сказал, что любит меня. А даже если любит, и проклятье аленького цветочка не сработает, нельзя забывать, что меня ищут. В любой момент в офис могут заявиться батюшкины стражи или мой жених, и тогда придется бросать все и бежать. У меня даже сумка собрана на экстренный случай – с деньгами, амулетами и вещами на первое время. А как бежать, если я буду в серьезных отношениях?

А если… Если я приму ухаживания Альберта, а потом мой жених заявится, увидит, что место занято, и… убьет соперника? Похолодев, я прижала руку к груди и постаралась отогнать ужасные картины, нарисованные воображением. Альберт, бездыханный, в залитой кровью рубашке… Нет. Не буду о таком думать!

Но даже если я не буду думать, не факт, что этого не случится. Нельзя вести себя безответственно. Я не могу ставить под угрозу жизнь человека, которого я… Которого я, похоже, люблю. Но это значит, что мне придется уехать. Сбежать от него.

Но я не хочу! Закусив губу, я села на предложенный стул. Мы уже пришли в ту самую комнату для рисования, большую и светлую залу с удобными диванами и столиками, но я даже не слушала, что нам объясняла тетушка Марта. Кажется, она рассказывала, каким мы можем заняться рукоделием, и раздавала швейные наборы. Только сейчас мне было не до шитья: надо решать, что делать.

Я не хочу покидать Альберта. Вдобавок, если я уеду, то у него не будет настоящей любви, как и у меня, и на кого-то из нас падет проклятье цветочка. В справочнике было вполне ясно написано, что если человек откажется от своего шанса на любовь, то ему несдобровать. А значит… значит, отказываться нельзя.

А может, и не придется? В конце концов, я сбежала три года назад. Наверное, меня уже даже не ищут. А жених присмотрел себе другую жену. Например, какую-нибудь симпатичную фрейлину, у нас их полный дворец, и все хорошенькие!

Мне в руки всунули какой-то предмет, на который, занятая мыслями, я даже не посмотрела. Решено! Надо подождать! И вообще, у меня с Альбертом договор: я должна притворяться его женой полгода. У меня есть хотя бы полгода счастья, а потом – будь что будет.

Улыбнувшись, я стиснула пальцы и тут же ойкнула, и недоуменно переводя глаза на предмет в своих руках. Это что… веретено?

– Милочка! – тут же заквохтала тетушка Марта. – Вы укололись? Ах, как неудачно! Вот, держите салфетку. Ну тогда просто посидите, отдохните! А не то Альберт не простит мне, если вы израните свои драгоценные ручки!

Сконфуженно улыбнувшись, я вернула веретено тетушке. Все, теперь она подумает, что я неловкая лентяйка. А ведь я могу и шить, и вязать… Но не орудовать этим странным древним инструментом. Зачем вообще было давать нам веретено, если нитки уже давно прядут на фабриках?

Однако, подняв глаза, я тут же наткнулась взглядом на Саванну, которая усердно крутила свое веретено, наматывая на него сплетенную тут же кривоватую нитку. Она смерила меня таким победным взглядом, что мне стало смешно. Неужели девушка думает, что если она проявит себя лучше меня, Альберт приползет под ее окно с заверениями в любви? Почему-то сомневаюсь… Не похож он на человека, прощающего предательство. И готового пресмыкаться перед бросившей его девушкой, даже если та умеет управляться с историческим рукодельным инвентарем.

Так как веретено у меня забрали, и делать было решительно нечего, я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Подумаю о нашей непростой ситуации. Но после вчерашней бессонной ночи усталость взяла свое, и я сама не заметила, как уснула.

– Милочка, – прозвучал над моим ухом скрипучий голос. – Да вы, никак, заснули?

Кто? Я? С трудом разлепив глаза, я тут же вздрогнула и выпрямилась, потому что надо мной с участливым выражением склонился не кто другой, как господин Ананд Невзоров! Дед Альберта! Ох… вчера меня отчитали лишь за то, что говорю без разрешения. Не решит ли он пройтись по моим манерам и способностям к рукоделию, во время которого я и заснула?

Кашлянув, я принялась неловко оправдываться:

– Я просто…э-э… на минутку прикрыла глаза, господин Невзоров.

– Ничего не на минутку, дрыхнет уже полчаса, – тут же влезла Саванна. Ее голос буквально сочился ядом, а глаза блестели от предвкушения грозящей мне взбучки. – Некоторые девицы такие ленивые, что сначала делают вид, что укололись, а потом беззаботно спят!

Вот же… мегера! Задохнувшись от негодования, я холодно процедила:

– Вообще-то, я почти не спала этой ночью. Сами понимаете, мы же молодожены, – и послала Саванне извинительную улыбку, от которой ее перекосило. Однако она не нашла что ответить и лишь выжидающе уставилась на дедулю Альберта. Наверное, думала, что сейчас он обрушит на мою голову кары и обвинения в лени и неуклюжести.

И я тоже. Но, взглянув на старика, я обнаружила на его лице лишь участие и… тщательно скрываемый восторг? Такой, что бывает, когда купишь на улице коробку мелочей за гроши и внезапно обнаружишь там новенькое блюдце последней модели. Что за…? Неужели дедуля решил, что вчера мы с мужем были заняты производством детей, и скоро он увидит правнуков? Так их у него и так вроде бы целая орава…

– Ничего, ничего! – заверил господин Ананд с преувеличенной любезностью. – Какой из меня хозяин, если я не могу позаботиться о гостях! Пойдемте, милочка, провожу вас в ваши покои. Конечно, вам, с вашим хрупким телосложением, нужен отдых! – заявил он.

У меня хрупкое телосложение? Моргнув, сначала я нервно оглянулась – он точно говорит это мне, а не Саванне, руки которой похожи на сухие ветки? Но дед Альберта ждал возле моего кресла, нетерпеливо притоптывая ногой, и мне не осталось ничего другого, кроме как встать. А затем, разгладив юбку, неуверенно пойти за новоявленным родственником.

Что он задумал? Может, дед Альберта заподозрил, что мы не настоящие муж и жена, и решил расспросить меня? Тогда он напрасно надеется, что я буду легким источником информации. Не расскажу ничего лишнего, даже если меня будут пытать!

Но господин Невзоров и не думал пытать меня, а лишь шагал впереди, что-то негромко бормоча. Нагнав его, я увидела, что старик идет, уткнув нос в блокнот, и черкает в нем маленьким карандашом.

–… горошина, веретено…– уловила я краем уха и чуть не споткнулась. Он отмечает мои промахи!

Внутри все словно обмерло. Наверное, я все-таки хотела бы понравиться родственникам Алберта. А когда люди записывают ваши проколы в блокнотик, это не свидетельствует о симпатии. А наоборот.

Они меня невзлюбили.

– Душенька, чего вы так побледнели? – удивился дед, пряча блокнотик в карман. Я успела краем глаза заметить, что на обложке что-то написано, но не разобрала что. – Давайте, я придержу вас за локоточек, мы почти пришли.

И с этими словами господин Ананд действительно ухватил меня под локоть сухой, но цепкой рукой и довел до дверей моей комнаты. А затем удалился, скомандовав отдыхать, чтобы вечером блистать на балу.

А я, проводив его расстроенным взглядом, действительно зашла внутрь и легла в постель. Если сегодня вечером мне предстоит бал, то выспаться перед ним – не самая плохая идея. Хотя как я могу спать, если в голове беспрестанно крутятся мысли о том, как меня ненавидят родственники мужа?

До такой степени, что записывают все мои минусы в блокнот. Боги… Это просто ужасно!