22

– Не могу или не хочу? – начальник, как обычно, моментально вычленил главное.

– Не… не могу, – нервно отозвалась я. Какую бы придумать причину? Может, ту самую, что он уже озвучивал ранее? – Мне не нравятся отношения на рабочем месте. Я…эээ… Карьеристка! А брак будет мешать моему карьерному продвижению.

– Брак со мной может только поспособствовать твоему карьерному достижению, – вкрадчиво отозвался Альберт. Против ожиданий, он не разозлился и не расстроился, но собрался. Словно играл шахматную партию и каждая реплика – его и моя – была ходом. – Кем ты хочешь стать? Хочешь, прямо сейчас назначу тебя начальником отдела?

– Не хочу! – возмутилась я вполне искренне. – Это нечестно! Я… собираюсь добиться всего самостоятельно, а ты будешь мне мешать! Отношения занимают кучу времени, а я намереваюсь… э-э… уделять все внимание работе! Вдруг мне придется задерживаться допоздна?

– Уверенна, твой понимающий начальник тебя отпустит, – с убийственной серьезностью отозвался Альберт. – Поэтому, Хлоя, скажи мне, что тебя действительно беспокоит? – мужчина особо выделил предпоследнее слово, и мне стало понятно, что он видит меня насквозь.

Я замолчала, глядя на него. Сейчас мне ужасно хотелось просто плюнуть на все и согласиться. У нас же еще даже ничего не было! Мы не ходили на свидания, не разговаривали обо всем, не целовались… То есть, пару раз было, но не всерьез. Вернее, в тот момент я не думала, что отношение Алберта ко мне серьезно, поэтому не могла расслабиться. И сейчас чувствовала себя так, словно у меня забирают самое дорогое, предварительно помахав им перед носом.

Но Альберт – не вещь. Не сумка, которой можно воспользоваться, когда она нужна, а потом забросить в шкаф и уйти. Или сбежать, если Герхард меня вычислит. Поэтому я не имею права соглашаться.

Но вот ясная и логическая причина, которую я могла бы назвать Альберту, все никак не придумывалась. Какой я могу найти недостаток в нем или его положении, чтобы он поверил мне и не настаивал? Да в нем нет никаких недостатков! По крайней мере, сейчас мне так кажется.

Альберт выжидающе смотрел на меня, скрестив руки на груди, и я вдруг испугалась, что он догадается обо всем и решит, например, поговорить с Герхардом начистоту. А тот тут же побежит жаловаться папеньке. Причем ладно бы своему, но бывший жених побежит к моему!

– Я просто не хочу быть с тобой, – выпалила я. А затем, поднявшись со скамейки, отступила на шаг назад. Я чувствовала, что с каждой секундой моя решимость тает, и нужно действовать быстрее. – Понимаешь? Разве необходима какая-то причина? Я просто не хочу этого! Или считаешь, ты такой великолепный, что все только и мечтают о браке с тобой, Альберт?

От моих слов мужчина дернулся, а я закусила губу. Слишком резко. Не надо было говорить такое…

– То есть, я недостаточно хорош, и ты не хочешь даже сказать, чем я тебе не угодил? – переспросил Альберт. В его голосе послышались оскорбленные нотки.

– Не хочу, – упрямо отозвалась я. – Я…

Альберт не дал мне договорить. Шагнув вперед, мужчина толкнул меня к ближайшему дереву и впечатал в ствол. А потом, нагнувшись, не дав опомниться, поцеловал.

Его губы буквально впились в меня. Охнув, я попробовала было отстраниться, но он лишь притиснул меня крепче. Его язык, вторгшийся в рот, ласкал мой, губы на моих губах были горячими и жесткими. Он был зол, зол и не стремился этого скрыть – но в то же время этот поцелуй был и последней попыткой переубедить меня. Заставить передумать, забыться…

Голова закружилась, и я ухватилась за мужчину, чтобы не упасть. Провела пальцами по его спине, по напрягшимся мускулам под тонкой тканью рубашки. Убедившись, что я больше не отталкиваю его, Альберт провел ладонями вдоль моего тела, сминая шелк платья. От его прикосновений, от жадных губ, которые спустились от моего рта на шею, внизу живота медленно разгорался пожар. Выгнувшись, я закусила губу, машинально запуская пальцы в его волосы. Прохладный ночной воздух холодил кожу, и лишь те места, которых касались его губы, пылали. Шея, ключицы… Грудь.

Слабо охнув, я машинально вцепилась в его плечи. Кровь набатом стучала в ушах, и мне казалось, что мир вокруг растворился, и кроме нас, в нем не было больше никого…

Хруст ветки и негромкий смех откуда-то сбоку разбил это представление. Подпрыгнув чуть ли не на метр, я одним рывком натянула на себя сползшее платье. Кто это? Где они?

Альберт, все еще держащий меня в объятиях, тоже обернулся на звук. А затем, сдернув с себя пиджак, одним движением накинул тот мне на плечи и беззвучно выругался. Я лишь заметила, как шевельнулись его губы. И тут же, вспомнив, что эти самые губы только что вытворяли, залилась таким интенсивным жаром, что дерево за спиной рисковало воспламениться.

Снова треск, голоса – мужской и женский. Они идут сюда!

В моем взбудораженном состоянии мне почему-то тут же подумалось, что это Герхард, и он непременно идет за мной. И даже послышалось бряцанье доспехов батюшкиных стражников. Бывший жених все-таки узнал меня! И, судорожно дернувшись, я вырвалась и понеслась к дверям поместья, не разбирая дороги.

Надо бежать! Хватит дергать кота за хвост. Каким бы недалеким Герхард ни был, чем меньше он меня видит, тем ниже вероятность быть узнанной. Даже если Яся предрекла мне скорое возвращение домой, я не собираюсь этому потворствовать.

И чем меньше я вижу Альберта, тем легче мне будет уехать, когда оставаться станет невозможно. Поэтому… лучше уеду сейчас же. Подальше от всего, что со мной произошло за эти выходные. От возникшего из ниоткуда Герхарда. От Альберта и его лишающих воли поцелуев.

Даже если уезжать от него совершенно не хотелось.

Тенью пролетев по пустынным коридорам особняка, я забежала в свою комнату. К счастью, сейчас тут никого не было – визажист и парикмахер уже ушли, как и горничная. Поэтому я переоделась во вчерашнее изумрудное платье без лишних вопросов вроде «а куда вы собрались на ночь глядя?» и «а как вы будете добираться?»

Кстати, а как я буду добираться? Ничего, блюдце со мной. Дойду до ворот и вызову такси. Сомневаюсь, что тут такая глушь, в которую не ездит транспорт – все-таки это район элитных особняков. Хотя, может, тут все как раз пользуются услугами частных водителей? Ничего, как-нибудь выберусь. Оставаться в одном особняке с Герхардом я не собиралась – у него ведь есть браслет, вынуждающий постоянно сталкиваться со мной. Вдруг он уже стоит в коридоре и ждет меня?

От этой мысли мне стало не по себе. Осторожно толкнув дверь, я и в самом деле заметила темный силуэт – но не успела испугаться, как он произнес голосом Альберта:

– Хлоя, я отвезу тебя. Пойдем.

– Спасибо, – отозвалась я, незаметно переводя дыхание.

Мужчина молча развернулся и зашагал впереди, показывая путь. А я же шла, отставая на шаг, и беспрестанно думала.

Альберт явно раздосадован моим отказом. Надеюсь, он больше не предпримет попыток убедить меня… Тут в памяти всплыла последняя «попытка», и я ощутила, как заливаюсь жарким румянцем. Ох…

Его машина уже ждала у крыльца. Нырнув в прохладное нутро автомобиля, а уставилась в окно, стараясь не замечать нарастающей в салоне напряженности. Лучше бы я вызвала такси…

Однако Альберт больше не пытался ни уговорить меня, ни поцеловать. Он молча вел, и я, постепенно осмелев, украдкой бросила на него быстрый взгляд. Вид у него был хмурый и сосредоточенный. Ну хоть не злится…

От одного вида того, как уверенно Альберт ведет машину, от его рук, расслабленно лежащих на руле, его лица, словно вылепленного скульптором, меня вновь охватило отчаяние. Я хочу быть с этим мужчиной. А не с тем, кого мне упорно подсовывает судьба! Но разве я могу победить судьбу?

Альберт нарушил молчание, лишь затормозив у моего дома.

– Хлоя, – произнес он, оборачиваясь ко мне. Его голос был спокоен, но пальцы напряженно сжались на руле. – Я спрошу тебя еще раз. Ты согласна быть моей?

Его глаза, казалось, просвечивали меня насквозь. Не в силах смотреть в лицо мужчине, я отвернулась.

– Нет, – отозвалась я глухо и попыталась открыть дверцу. Заперто.

– Я не приму этот ответ, – отстранённо ответил мужчина и нажал на кнопку.

Тут дверь наконец поддалась, и я буквально вывалилась на тротуар и захлопнула ее за собой. А затем озадаченно нахмурилась, глядя на отъезжающий автомобиль.

Что значит, он не примет этот ответ? А что он может сделать… Похитить и запереть у себя дома? Этого скорее нужно ждать от Герхарда.

Пытаясь не признаваться себе в том, насколько я хотела бы, чтобы Альберт сделал именно это, я поплелась домой. Что бы он ни говорил, я не передумаю, потому что у меня есть веские причины. И вообще, мне нужно бежать.

Наверное, я поняла это сразу, как только увидела Герхарда на балу сегодня вечером. А предчувствовать начала еще раньше, после предсказания Яси.

Захлопнув за собой дверь квартиры, я сползла по ней на пол и обреченно закрыла лицо ладонями. Я не хочу убегать. Я хочу быть с Альбертом. Из глаз сами собой полились слезы, и я судорожно всхлипнула. Как я могу уехать от того, кого люблю?

Вот именно потому, что люблю, я и должна уехать! Решительно стерев слезы, я встала и дошла до кровати. Убегать прямо сегодня или завтра слишком подозрительно – если Герхард об этом узнает, то справедливо решит, что я прячусь от него. Значит, надо выждать хотя бы пару дней.

«До пятницы», – малодушно пообещала я себе. Соберу вещи, придумаю, куда ехать. Проведу еще пару дней с Альбертом. Хотя если он зол на меня, то вряд ли эти дни будут веселыми. Но все равно…

Еще пять дней, и я исчезну из Асгарда. Всего-то пять дней.

Но…цветочек! Совсем про него забыла! И забыла обсудить эту проблему и прочитанное ночью с Альбертом. Если цветочек все еще считает хозяйкой меня, а я уеду… То на меня падет его проклятье, и меня вернут домой. А если не уеду и останусь ради Альберта и настоящей любви, которая нужна этому странному растению… то тоже попаду домой, потому что Герхард вроде бы собирался сотрудничать с Магик Холдинг. А значит, будет появляться в офисе и может меня узнать. Что за заколдованный круг! Как ни поступи, я все равно окажусь под землей. Да и Яся это предсказала.

А если цветочек избрал новым хозяином Альберта, то когда я убегу, он все еще может влюбиться в кого-нибудь другого. И у моей семьи и жениха не будет причин вредить ему. Значит, выбора все-таки нет. Я должна бежать.

Почувствовав, как на глаза снова набегаюсь слезы, я с головой накрылась одеялом и разрыдалась, уже не сдерживаясь. А потом, когда слезы внутри кончились и осталась одна опустошенность, наконец провалилась в беспокойный сон.