23

Следующим утром я проснулась, исполненная решимости довести дело до конца. Даже выбрала на работу свое самое страшное платье, серое в черную полосочку, и стянула волосы в тугой строгий пучок. Но затем, уже на пороге, малодушно развернулась и переоделась в другое платье, нежно-голубое. Не хочется, чтобы Альберт запомнил меня страшной. И чтобы, увидев сегодня утром, он вдруг сказал: «Фух, что за затмение на меня вчера нашло!»

Да, это малодушие. Да, женское тщеславие. Но когда на душе так ужасно, у меня должно хотя бы быть удовольствие выглядеть хорошо. Ну или просто сносно.

Пучок я размотала уже в офисном автобусе. Пряди упали на плечи аккуратными крупными волнами, и я слабо улыбнулась. Матушка всегда говорила мне, что принцесса должна выглядеть великолепно в любой ситуации, даже на эшафоте. Хотя посмотрела бы я на того, кто покусился бы на мою матушку, которая, обретя душу и сознание, сохранила твердокаменный характер. Об нее пообломали бы не только зубы, но и топоры…

Автобус дернулся, притормаживая у дверей офиса. Очнувшись от тяжелых мыслей, я подхватила сумку и пошла к себе, в приемную.

Теперь, когда я знала, что скоро покину родной офис навсегда, все виделось мне в другом свете. Вот столовая с бесплатной едой для сотрудников, на скудный ассортимент которой мы с Ирвиной постоянно жаловались друг другу. Сейчас же я ностальгически вздохнула, вспоминая, как часто спасалась столовской едой, спустив всю зарплату на одежду или новые сапоги. А вот зал переговоров. Сколько я переносила туда чая, кофе и прочих жидкостей… А один раз мы с девочками из отдела рекламы украсили переговорку картонными надписями и плакатами перед зимними праздниками. А старый генеральный, господин Цорген, шагнув в нее утром для проведения планерки, так удивился, что даже вышел, подумав, что перепутал комнаты. А вот и моя приемная.

Замерев у двери, я помедлила, собираясь с духом. Затем выдохнула, натянула на лицо улыбку и толкнула тяжелую створку. И тут же увидела у своего стола Альберта, записывающего что-то на маленькой бумажке. Выпрямившись, мужчина уставился на меня, и я тут же ощутила заново всколыхнувшуюся боль и сожаление. А затем и неловкость. Ой… Что-то я долго молчу, нельзя вот так просто стоять и пялиться на человека! Которому вчера отказала.

– Доброе утро, господин Сориа! – тихо произнесла я. Затем прошла к своему столу и, бросив сумку, кивнула на записку в его руках. – Вам чем-то помочь?

– Доброе утро, – смяв бумажку, мужчина засунул ее в карман. Теперь, когда я стояла так близко, я могла разглядеть залегшие под его глазами тени. Похоже, не я одна я плохо спала. – Да, сейчас к нам придут посетители. Веди их ко мне. И не нужно их пугаться.

– Пугаться? – непонимающе переспросила я.

– Ты поймешь, о чем я, – улыбнулся мужчина одним уголком губ и сразу стал похож на обычного, ироничного и закрытого себя. Однако я видела напряжение, проскальзывающее в каждом его жесте.

Больше указаний не было, и в приемной повисла пауза. Кашлянув, я уже хотела было предложить кофе, как стационарное блюдце на моем столе вдруг разразилось громкой трелью.

Облегченно схватив его, я услышала раздавшийся из устройства голос охранника с проходной.

– Э-э-э… Хлоя… – неуверенно проблеял он, и я слегка нахмурилась. Чтобы наш охранник не знал, что сказать? Первый раз такое вижу, обычно он говорит столько, что на проходной можно застрять на добрых полчаса. – К вам посетители. Точнее, к генеральному.

– Да, кто? – деловито спросила я.

– Эм… – замялся охранник, но все же продолжил: – господин Серый и господин Блохастый, – тут на заднем фоне послышалось глухое ворчание, и он тут же поправился: – Простите, оговорился, господин Лохмастый. Мне кажется, – добавил он громким шепотом, – что это бандиты! Может, вызвать стражников?

Начальник, который слышал разговор, стоя рядом со мной, решительно выхватил блюдце.

– Нет, пропускайте, – скомандовал он. – Это ко мне.

А затем, положив трубку, тонко улыбнулся:

– Хлоя, надеюсь, ты сможешь поприсутствовать на нашей встрече с господами Серым и Блохастым, то есть, Лохмастым.

Приближение посетителей мы услышали издалека – по гремящим цепям и стучащим по полу тяжелым сапогам. Моргнув, я вопросительно обернулась на дверь. К нам что, пожаловало обмотанное цепями привидение в неудобной обуви?

Но когда дверь открылась, и посетители шагнули внутрь, я поняла, что была не права. Потому что гости были слишком уж… плотными для привидений, если можно так выразиться. А еще они были оборотнями. Оборотнями с лохматыми шевелюрами, в кожаных косухах и тяжелых ботинках, густо утыканных металлическими шипами. То есть, сейчас они были в человеческом обличье, но их расовая принадлежность не вызывала сомнений.

Оборотни шагнули в приемную, охранник малодушно смылся, а мы с начальником остались наедине с гостями. Так, кажется, Альберт говорил, что они к нему. Зачем? Будут требовать деньги и комбинацию от сейфа? Я бы им все сказала…

Но вот начальник не выглядел напуганным. Кашлянув, он как ни в чем не бывало произнес:

– Господа Серый, Лохмастый… Прошу в мой кабинет!

– Мне сделать кофе? – пискнула я, обеспокоенно соображая, как бы проникнуть в кабинет. Чтобы вызвать стражу, если эти криминальные типы задумали что-то плохое. Хотя… мой босс вроде бы занимался какими-то единоборствами? Этим самым тычи, название которого я никак не могу запомнить. Надеюсь, его тычи сильнее их тычи…

– Нет, Хлоя, ты нужна мне в кабинете, – не терпящим возражения тоном отозвался Альберт. – А кофе пусть сделает… – тут дверь приемной вдруг открылась, на пороге показалась Наира с папочкой, и указующий перст начальства остановился на ней. Фигурально, конечно, такой воспитанный человек, как Альберт, не стал бы тыкать ни в кого пальцем. – Наира, сделайте нам, пожалуйста, кофе.

И после этого начальник, развернувшись, прошествовал в свой кабинет. А я неловко улыбнулась оборотням и приглашающе указала на дверь, стараясь не обращать внимания на взбешенную брюнетку. Ой… Как бы ей плохо не стало, вон как лицо покраснело. И есть от чего – варить кофе Наира всегда считала делом «низшего класса», к которым она причисляла секретарей и официантов. Интересно, дождемся мы от нее кофе, или она швырнет папку на пол и уйдет?

– Заходите, пожалуйста, – пропела я оборотням и зашла следом.

А затем скромно устроилась рядом с начальником, который вместо своего рабочего места прошел за длинный стол для переговоров. Напротив нас уже сидели оборотни, и их мрачный вид не предвещал ничего хорошего. Я невольно закусила губу. Зачем они пришли? Мне кажется, я догадываюсь…

За своим цветком. Но что они сделают, узнав, что все время растение было у нас? Может, не стоило отпускать охранника? И чего он так испугался… На самом деле, если присмотреться, то угрожающим выглядит только один оборотень – крупный небритый тип с квадратной шеей. Второй же гораздо мельче его и даже с любопытством разглядывает офис и улыбается, в отличие от первого.

– Уважаемые оборотни, у нас оказалось растение, которое, как я понимаю, было украдено из ваших владений, – произнес начальник. Встав, он взял горшок с фикусом с подоконника и перенес на стол. – Мы хотели бы вернуть его.

Я затаила дыхание. Вот так просто – вернуть? И нам даже не придется долго и нудно извиняться? Хотя цветок украли не мы, а бывший генеральный директор… Но все равно, не должны ли мы, так сказать, покаяться?

Однако Альберт лишь безмятежно смотрел на оборотней и не думал каяться. И, похоже, у тех возникли возражения по этому поводу, потому что более крупный оборотень произнес, буравя нас мрачным взглядом исподлобья:

– За все надо платить!

Что? Он хочет компенсацию?

– Господин Серый, вы не могли бы уточнить? – любезно, но с ледяными нотками спросил начальник. Почему-то мне кажется, что с него оборотни ничего не стребуют. Да и вообще, пусть идут к бывшему генеральному директору за деньгами, раз он украл цветок!

– Мой кузен имеет ввиду, что уход за магическим растением – это тяжелое дело, а вы отлично справились. Поэтому мы хотели бы заплатить вашей помощнице, – любезно улыбаясь, пояснил второй оборотень. Если крупный оборотень – Серый, то этот, получается, Лохмастый.

Я недоуменно моргнула. Они хотят не стребовать деньги, а наоборот, заплатить? Тут оба гостя – и Серый, и Лохмастый – посмотрели на меня, и я судорожно замотала головой туда-сюда. Не нужно мне никаких денег! Пусть просто берут фикус, то есть, цветочек, и уходят!

– Благодарю, не надо, – перевел начальник. Сама я заговорить не решалась: об оборотнях я знала мало, и попасть впросак, сказав что-то не то, не хотелось. Вот мой бывший босс уже попал… Отломал отросток в коридоре, а теперь к нему в любую минуту могут заявиться вот такие вот громилы.

– Мы заберем цветок, – все тем же мрачный тоном продолжил Серый, – но женщина пойдет с нами! – и его немигающий взгляд уперся в меня.

–Я? – тут уж я не могла смолчать. – Я никуда не поеду!

Тут от двери сдавленно охнули. Обернувшись, я увидела застывшую в проходе Наиру с тяжелым подносом. Поняв, что ее заметили, она зашла и принялась расставлять кофе, двигаясь намеренно медленно. При этом ее взгляд то и дело падал на меня, и в нем горело торжество. Вздохнув, я перевела взгляд на свою чашку. Не знаю, за что Наира меня так невзлюбила, но утащи меня оборотни, она была бы только рада.

Не дождавшись продолжения разговора – при посторонних все молчали – женщина вышла, и начальник взял слово. Что хорошо, потому что у меня в лексиконе от возмущения остались одни междометия. Я никуда не поеду! Конечно, спрятаться от Герхарда у оборотней было бы удобно… Но что-то я боюсь их больше, чем его.

– Это исключено, Хлоя никуда не поедет, – твердо сообщил оборотням Альберт, и я незаметно выдохнула. Если он против, то они меня не увезут – в этом я была уверена. Он не позволит.

– Мой кузен имеет ввиду, что у цветка сформировалась крепкая связь с девушкой, – снова встрял Лохмастый. – И если вы поедете с нами, растение не будет нервничать. А мы попробуем перенастроить его на наследника нашего клана, – тут оборотень любовно погладил листик аленького цветочка и словно бы невзначай бросил: – Кстати, он не женат…

– Я никуда не поеду, – снова твердо произнесла я. Нет уж, что-то подсказывает мне, что сбежать от оборотней и их неженатых наследников будет сложнее, чем из подземного царства. – Лучше расскажите, что точно нужно цветочку.

Если уж цветочек не хочет отвязываться от меня… значит, необходимо исполнить его условие. Что ему нужно, любовь? Ну так я уже и так влюблена…

– Ему нужна настоящая любовь, – внезапно подал голос Серый. – А она так редко встречается в нашем мире, – и он внезапно ностальгически вздохнул. Его взгляд, направленный на мой лжефикус, подернулся дымкой воспоминаний.

– Если вы не хотите ехать, тогда мы постараемся обойтись своими силами. У нас есть некоторые методики по перевоспитанию магических растений. Возможно, нам удастся переключить его на кого-нибудь другого, – Лохмастый был более многословен.

– Разве цветок не переходит к новому хозяину, если его добровольно подарить? – нахмурившись, уточнил начальник. – Если да, то Хлоя уже не является его владельцем.

– Обычно так и происходит, – подтвердил Лохмастый. По-видимому, из двоих оборотней именно он был уполномочен вести переговоры. Хотя мне почему-то казалось, что главный именно Серый – он был крупнее, а физическая сила у оборотней имела решающее значение. – Но, по-видимому, цветок успел привязаться к хозяйке и немного упрямится. Ничего, мы с ним поговорим.

Отчего-то это прозвучало столь зловеще, словно они собирались поотрывать ему листья, и я невольно забеспокоилась.

– Вы же ничего ему не сделаете? – осторожно уточнила я.

– Мы? – оскорбленно переспросил почему-то Серый. А затем, переведя взгляд на цветок, оборотень вдруг засюсюкал: – Разве мы можем навредить этому милому цветочечку? У которого такие красивые листочечки? – и этими словами он попробовал погладить зеленый лист «фикуса» толстым волосатым пальцем. Мне показалось, что растение прямо-таки визуально сжалось, чтобы он его не трогал.

– Ему не нравится, – невольно вырвалось у меня, и я передвинула горшок к Лохмастому. – Ему будет лучше с вами.

– Вот видите, о чем я говорю – крепкая связь! – Лохмастый почему-то переглянулся с Альбертом и сочувственно вздохнул. А затем поднялся, подхватывая горшок с растением.

– Благодарю, что смогли приехать так скоро, – официальным тоном произнес Альберт и по очереди пожал оборотням руки.

Я скомкано попрощалась, взволнованно наблюдая, как они уносят растение, и чувствуя одновременно и облегчение, и странную грусть. Так, отставить! Все же просто отлично – если они смогут перенастроить магию цветочка на другого хозяина, то мне больше не нужно будет опасаться проклятия!

– Ой, я же не сказала им, как его поливать, – сообразив, я было дернулась вслед оборотням, но тут меня перехватили за руку. Обернувшись, я вопросительно уставилась на Альберта.

– Я же говорил, что у тебя какая-то нездоровая привязанность к этому растению, – пробормотал начальник себе под нос. И, уже мне, терпеливо и спокойно: —Хлоя, успокойся. Они знают, как ухаживать за цветком. А тебе стоило бы лучше подумать, как избежать проклятия, – и он замолчал, неотрывно глядя на меня.

Солнце блеснуло на дужках очков мужчины. Сердце пропустило удар, другой – таким, в деловом костюме, в своем кабинете, Альберт нравился мне еще больше, чем во фраке на приеме. Тут он был… в своей стихии. На своем месте.

Слабо улыбнувшись, я осторожно высвободила руку.

– Вы же слышали, что они сказали? – не в силах смотреть на мужчину, я перевела взгляд на стол. Открыть рот и продолжить говорить было неимоверно сложно. – Настоящая любовь так редко встречается в нашем мире. Значит, мне нужно просто… быть готовой к проклятью.

Секунду помолчав, Альберт отозвался:

– Когда им удастся перенастроить цветок на кого-то другого, они сообщат нам. Значит, просто ждем.

Да, если бы цветок уже учуял «настоящую любовь», то оборотни сказали бы нам. Значит… те чувства, которые начали медленно зарождаться между нами, настоящей любовью не были.

– Ну и чего этому цветочку надо… – пробормотала я себе под нос. Почему-то стало грустно, хотя я понимала, что такие аморфные вещи, как любовь, сложно измерить. Тем более любовь с точки зрения растения.

Вдруг поняв, что говорить с тем, кому недавно отказала, о любви довольно странно, я неловко кашлянула. А затем поспешно схватила свой блокнот.

– Простите, у меня много работы, я могу идти? – протараторила я на одном дыхании, все еще не глядя на мужчину.

– А тебе больше нечего мне сказать? – ответил мужчина вопросом на вопрос. – Например, что так напугало тебя на балу? И почему ты предпочитаешь заполучить проклятье, лишь бы не быть со мной?

Вздрогнув, я все-таки вскинула взгляд на него. Альберт стоял совсем рядом, и его глаза за стеклами очков метали молнии. Ох, зря я решила, что он собран и спокоен! По-видимому, мужчина не принял моего отказа. Да и какому молодому и привлекательному будущему наследнику рода отказывали так, без видимой причины?

Только вот я по-прежнему не могла ничего объяснить.

– Простите, мне нужно идти, – нервно отозвалась я.

А затем малодушно сбежала, не дождавшись разрешения.

Да, по-видимому, эти несколько дней до запланированного побега будут нелегкими…