9

Моргнув, я уже открыла рот, чтобы что-то сказать. Не знаю что. Что угодно, чтобы образумить его. Но мужчина успел первым.

– Хлоя, – его голос был необычайно мягким, а выражение глаз серьезным.

И я сразу поняла, что господин Сориа не собирается отказываться от поцелуя – потому что иначе он говорил бы не со мной, а попытался образумить этих своих… так называемых братьев.

– Просто закрой глаза, – еле слышно приказал он и наклонился.

– Господин Со… – только и успела сказать я, и тут его губы коснулись моих.

Коротко, вопрошающе. Дернувшись, как от удара током, я вскинула на него пораженный взгляд. В глазах мужчины, оказавшихся слишком близко от моих, сияли колдовские огни, и с каждым вдохом я ощущала его запах: тревожная, будоражащая нервы смесь дорогого парфюма и нагретого на солнце металла. Удар сердца, другой…

Не встретив сопротивления, Альберт притянул меня ближе. А я закрыла глаза, чувствуя, что не в силах противиться, и лишь вскинула руку с зажатым в ней блокнотом, заслоняя наши лица от жаждущей зрелищ публики. Его ладонь уверенно легла мне на спину, притискивая к горячему телу, а вторая обхватила подбородок, вынуждая задрать голову повыше.

И он углубил поцелуй – заставил меня раскрыть губы и ответить. Вздрагивая, я подчинилась, чувствуя, как в ушах с каждым мигом шумит все сильнее, а вокруг все плывет. Его язык провел по моему, обвел губы, а затем мужчина снова припал ко мне, терзая, вынуждая отвечать, подчиняться. Руки Альберта переместились мне на талию, прижимая крепче, а мои – обхватили его за шею. Я мимолетно подумала, что вроде бы у меня в ладони был зажат блокнот. Ладно, наверное, куда-то упал, потом подниму… В голове все смешалось, дыхания не хватало, и я все никак не могла вспомнить, зачем вообще схватилась за блокнот. Дыхание сбилось, а внизу живота разгорался пожар, который опалял почище местного адрабского солнца…

Адраба… Джинны! Охнув, я вырвалась и прикрыла пылающее лицо руками. А затем, нашарив блокнот, заслонилась им. Как я могла забыть, что на нас пялится целый зал гостей! Ужас, мы с начальником целовались у них на виду! Да с таким пылом, какого они в своей консервативной стране еще не видели, наверное… Это было заметно по гробовому молчанию, накрывшему зал. И – я украдкой вскинула взгляд и тут же потупилась – по отвисшим челюстям и круглым от изумления глазам гостей.

Мамочки, как же стыдно… Перед ними и перед начальником!

Уволюсь. Сразу же, как мы вернемся в офис. Потому что после такого я точно не смогу смотреть в лицо своему боссу. Да я боялась даже взглянуть на него из опасений, что умру на месте от стыда!

– Хм, – произнес над моим ухом этот самый босс. А затем сел ровнее, поправил галстук – я видела движение краем глаза – и его ладонь вдруг ободряюще накрыла мою. – Благодарю за столь пристальное внимание к нашим традициям, господа.

Тут, наконец, гости отмерли. В зале, медленно набирая мощь, раздались аплодисменты, затем к ним добавились разговоры, заиграла музыка… Выдохнув, я незаметно выдрала свою руку из-под ладони мужчины и, схватив бокал, отхлебнула сразу половину. Как же жарко…

Как бы не так. Господин Сориа невозмутимо, словно так и надо, зацапал мою ладонь. А когда я попыталась вырвать ее, лишь тонко улыбнулся, словно бы ничего не замечая, и сжал пальцы чуть крепче, отчего я опять покраснела. Ну… это уже ни в какие ворота не лезет! Возмущенно фыркнув, я уставилась перед собой, делая вид, что не замечаю начальника. Ну и пусть сидит с моей рукой! Надеюсь, больше никаких веселых традиций нам демонстрировать не придется, и остаток вечера пройдет спокойно.

Едва я успела это подумать, как с другого конца зала снова раздался уже набивший оскомину голос:

– Я прожил в Асгарде много лет и был на многих свадьбах! Есть у них еще и такая традиция…

– Все, он мне надоел, – пробормотал над моим ухом начальник и, схватив со стола кувшин с вином, поднялся. Я тут же спрятала освобожденную ладонь под столешницу – мне казалось, на ней пылает след от ладони мужчины, и что все обязательно станут смотреть на руку и спрашивать себя, что это на него нашло.

Ладно, никто не станет этого спрашивать – гости же думают, мы настоящие муж и жена. А вот я не могла перестать задаваться этим вопросом.

Меж тем мой «муж» пересек зал и остановился перед джинном в асгардском костюме, благодаря которому мы только что танцевали и целовались. Просто какой-то джинний купидон…

– Брат моего брата, дорогой…э…– услышала я голос начальника, разнесшийся по залу.

– Захим, – подсказал довольный вниманием гость.

– Дорогой Захим, спасибо, что ты пришел поздравить меня и мою жену! – горячо поблагодарил господин Сориа. Как-то уж слишком горячо… Я вот, например, сразу заподозрила неладное. А плохо знавший его джинн – нет. – Захим, этот тост – за тебя!

И начальник, сцапав со стола высокий стакан, до краев наполнил его содержимым своего кувшина и подал Захиму. Тот, и так уже нетвердо стоящий на ногах, тем не менее, не стал отказываться, и, отсалютовав Альберту, опустошил стакан до дна. А затем, все с той же радостной улыбкой на лице, рухнул на стул и, запрокинув голову, громко захрапел.

Начальник же невозмутимо прикончил свой стакан и вернулся за наш стол. Я же чуть выдохнула: ура! Главный любитель свадебных развлечений, похоже, устранен. Надеюсь, сегодня меня больше не ожидает никаких потрясений. И так для одного дня чересчур…

Но, в очередной раз сегодня, я оказалась неправа.

После этого вечер пошел своим чередом. Нас поздравляли, оркестр играл асгардскую музыку, а потом перешел и на местные мотивы. Разгоряченные вином гости начали один за другим выходить на сцену и плясать традиционные адрабские танцы. Причем только мужчины, гарем Азима Амера так и просидел за отдельным столом яркой стайкой. Они не общались с другими гостями и обратили все свое внимание на угощение – маленькие пирожки и пирожные, которые жены клиента засовывали в рот, приподняв закрывающую лицо «занавеску».

Я же не могла проглотить ни кусочка, потому что после публичных танцев и поцелуев меня то и дело бросало в жар, и очень хотелось побиться головой об стол. Ужас…Только я могла попасть в такую ситуацию! Если бы я не перебрала шампанского во время полета, то вела бы себя адекватнее, когда мы проходили таможню. Клиенты не догадались бы, что мы женаты, и не стали бы устраивать весь этот балаган!

И тут, похолодев, я вспомнила, что лично сообщила им, что у нас не было свадьбы. И именно по этой причине клиенты решили «возместить» нам упущенное веселье. Боги… Все это – только моя вина! Вдруг начальник уволит меня за это? И тогда придется искать новую работу, что с фальшивыми документами несколько проблематично. Я и эту-то кое-как нашла…

Скосив взгляд на мужчину, я вдруг обнаружила, что он, в свою очередь, смотрит на меня. Причем с довольно странным выражением – словно бы разгадывая головоломку. Ой!.. Неужели уже думает, под каким предлогом увольнять?

– Господин Сориа! – выпалила я и отчего-то залилась удушливым жаром. Так, надо что-то сказать. Что угодно, лишь бы сбить его с мыслей о моей профнепригодности! – Э-э… Хотите пирожок?

И, сцапав с блюда выпечку, я прицелилась и сделала попытку накормить начальство. Причем – наверное, от нервов – отчего-то не дала пирожок ему в руки, а поднесла к губам и сказала:

– А-а-а!

«А-а-а?» «А-а-а?!» Все, после такого меня точно уволят! Он же не ребенок, чтобы кормить его с ложечки! Боги, что я сегодня творю!

– Благодарю за заботу о моем пропитании, – отозвался мужчина с едва заметной иронией. А затем вдруг действительно взял да откусил пирожок прямо из моей руки, чему я так удивилась, что чуть не уронила вторую половину. – Может, сбежим отсюда? Думаю, – тут мужчина кивнул на скачущих по сцене в местном танце гостей, – тут весело и без нас.

– Хорошо!

Я так обрадовалась, что машинально слопала оставшуюся часть пирожка. И лишь потом, сообразив, что объедать своего начальника несколько непрофессионально, испуганно закашлялась. Однако мужчина лишь невозмутимо подал мне стакан, и после того, как я запила попавшую не в то горло выпечку, встал и протянул руку. А затем вздернул на ноги и вдруг на миг прижал к себе.

– Сбегаем, – шепнул он мне на ухо. Я испуганно замерла, чувствуя, как быстро стучит сердце и отчего-то очень отчетливо осознавая, что ладони мужчины лежат на моей талии.

Альберт, развернувшись, повел меня меж столиков. Я шла следом, глядя на свою ладонь в его руке чуть ли не с суеверным ужасом. Мне кажется, он принял роль мужа как-то слишком уж… близко к сердцу. Как достоверно играет!

«Наверное, просто привык делать все на сто процентов. Выкладываться по полной, – подумала я. – Поэтому и добился таких успехов».

Тем временем мы уже успели покинуть зал. Попав в тишину коридора, я облегченно выдохнула и неловко высвободила ладонь. Если мы уже вышли, то, наверное, вести меня за ручку нет необходимости.

– Хлоя? – господин Сориа, повернувшись, удивленно вздернул бровь. На его лице вдруг мелькнуло понимание, и, протянув руку, он снова перехватил мою руку и перекинул через свой локоть. Как-то… привычно и буднично, что ли. Словно мы и вправду были женаты и знали друг друга кучу времени, а не познакомились три дня назад. – Пойдем, я провожу тебя.

Я тут же покраснела, представив себе тот неловкий момент, когда начальник доведет меня до моей спальни. Надеюсь, он не ждет приглашения? Потому что… все эти неожиданные поцелуи, его пальцы, лежащие поверх моих. Неужели на моего босса повлияла эта фальшивая свадьба?

Но не на меня! Я решительно отбросила волосы за спину и придала лицу строгое выражение. Романы на рабочем месте меня не привлекают! И поэтому, господин Сориа, ночевать вам придется у себя и в одиночестве!

Но, в очередной раз за этот день, я оказалась неправа. Потому что бросившийся нам наперерез слуга в светлом форменном наряде поклонился и сообщил:

– Господин и госпожа Сориа, позвольте проводить вас в вашу спальню!

В нашу спальню? В смысле, общую?

Моргнув, я перевела ошарашенный взгляд на начальника. Он же, в свою очередь нахмурившись, уточнил:

– В какую такую спальню?

– Господин Амер приказал выделить вам лучшие гостевые покои, – пояснил слуга, кланяясь и улыбаясь так счастливо, словно лучшие покои выделили ему. – Позвольте, сюда!

И он затопал вперед. Начальник, секунду подумав, последовал за ним, по-прежнему таща меня на буксире. А я, на миг потерявшая голос от возмущения, наконец обрела дар речи и запротестовала. Впрочем, вполголоса:

– Господин Сориа, я все понимаю, маскировка и прочее. Но… общая спальня!?

– Хлоя, не переживай, вначале посмотрим, что там. Может, там целая квартира, – мужчина умудрился пожать плечами, не выпуская моей руки и не замедляя шага. – Можешь не переживать, я не какое-то дикое животное, которое нападает на всех женщин в зоне видимости.

В его голосе послышалась легкая насмешка, призванная меня успокоить. Но отчего-то спокойнее мне не стало. Потому что… я и не думала, что он на меня нападет! Ну ладно, чуть-чуть думала. Но даже если моей чести не будет ничего угрожать, ночевать в одной комнате с начальником неудобно! Может, он храпит? Или… вдруг я захраплю? То есть, я не храплю, но кто знает, как на меня подействует сухой местный климат. Вдруг вызовет храп? Ну и, в конце концов, это непрофессионально! Не говоря уже о том, что после недавнего поцелуя мне было неудобно даже смотреть в сторону господина Сориа. Не говоря уже о том, чтобы ночевать вместе…

Через несколько минут, когда мы, наконец, преодолели километры бесконечных коридоров, я поняла, что одним словом «непрофессионально» тут не обойтись. Ночевка в этих покоях могла обернуться настоящей катастрофой и крахом моей карьеры. Потому что комната была всего одна. Огромная, разделенная на зоны, но одна. И кровать тоже была одна, но зато какая! Размером со стадион, накрытая белоснежным покрывалом, на котором лепестками роз было выложено сердечко.

Ну уж нет… Тут я со своим боссом спать не собираюсь!

– Знаете, господин Сориа… э-э… то есть, мой дорогой муж ужасно храпит, – заявила я внимающему каждому слову слуге. – Поэтому обычно мы спим раздельно. В разных спальнях. И даже в разных коридорах, чтобы звук не долетел, – поймав укоряющий взгляд «храпуна», я решила закругляться: – Поэтому не могли бы вы отвести меня в мою старую комнату? В конце концов, там все мои вещи!

– Госпожа, боюсь, это невозможно! – от неспособности тут же выполнить приказ слуга, казалось, готов был расплакаться. По крайней мере, он придал лицу донельзя удрученное выражение: – В ваших старых комнатах уже поселили других гостей. Понимаете, на сегодняшний банкет прибыло столько народу… А вещи уже тут! – и, обрадованный, что может решить хотя бы эту проблему, слуга указал на чемоданы у стены. А пока я ошеломленно созерцала их, гадая, кто их собирал и упаковали ли мою зубную щетку, оставленную в ванной комнате, слуги и след простыл. И я осталась одна с начальником, который, казалось, не видел никаких проблем в сегодняшнем расселении.

– Хлоя, – улыбнувшись одним уголком губ, он тут же придал лицу серьезное выражение. – Не переживай. Кровать такая огромная, что мы на ней даже не встретимся. К тому же, ты вроде бы обещала подруге? – и с этими словами мужчина закрыл дверь, причем мы с ним остались по ту же сторону от нее, что и спальня. А я, открыв рот от такой наглости, на миг даже потеряла дар речи. Когда это я обещала подруге спать со своим боссом? Может, ему жаркое местное солнышко голову напекло?

– Не было такого! – наконец возмущенно выпалила я.

– Как это не было? – деланно удивился мужчина и вдруг двинулся ко мне. Шаг, другой… Я попятилась, но за спиной оказалась стена. И поэтому мне осталось лишь замереть у нее, наблюдая, как господин Сориа приблизился мягкой походкой хищника. Ой… чего это он подкрадывается?

Его руки уперлись в стену по обе стороны от моего лица. Мужчина стоял совсем близко, но, тем не менее, не позволяя себе коснуться меня. И отчего-то это будоражило сильнее, чем если бы он вдруг сжал меня в объятиях.

Сердце застучало громко и часто, а взгляд сам собой переполз на его губы. Темные, чётко очерченные… Которые, как я уже знала, могут быть и нежными, и требовательными…

Почувствовав, как лицо начинает заливать удушливая краска, я судорожно вздохнула. Нет, нельзя думать о его губах! И о недавнем поцелуе тоже! Нужно что-нибудь сказать… Что угодно! Так, начальник вроде бы о чем-то спрашивал?

– Простите, не могли бы вы повторить? – пролепетала я, с трудом отрывая взгляд от губ мужчины. И тут же наткнулась на его потемневший взгляд, на самом дне которого мелькали неясные тени.

– Я сказал, что вы обещали вашей коллеге узнать, что у меня с яйцами.

– А? – зачарованно переспросила я, не в силах вынырнуть из его взгляда. – Да… То есть, нет! – поправилась я, когда до меня, наконец, дошел смысл его слов, и шумно сглотнула. А затем бочком, на трясущихся ногах, отодвинулась от него. Начальник невозмутимо оторвал одну руку от стены, пропуская меня, и я тут же отбежала на пару шагов и облегченно выдохнула, чувствуя себя сорвавшейся с крючка рыбой.

Теперь, когда между нами было расстояние в пару метров, я наконец восстановила способность связно мыслить. И, скрестив дрожащие руки на груди, заявила:

– Если вы не из Кощеев, то ваши яйца мне неинтересны, – и на всякий случай медленно, бочком-бочком, передвинулась к двери ванной. Если он опять решит сократить дистанцию, спрячусь там.

– А, то есть, вы предпочитаете мужчин покостистее? – начальник задрал бровь, и я невольно фыркнула.

Он явно намекал на главу рода Кощеев, которому было уже больше тысячи лет. Свою смерть тот запрятал так хорошо, что уже и не мог вспомнить, где. И когда жизнь в дряхлом костлявом теле, больше похожем на обтянутый кожей скелет, окончательно опротивела Кощею, он попытался разыскать ту самую заколдованную иголку. Но – вот незадача! – по старости лет не смог вспомнить, где она. Пришлось объявить награду тому, кто сможет отыскать его смерть. Собственно, этим весь род Кощеев занимался и по сей день, не чая дня, когда же их склочный глава покинет сей бренный мир.

Сообразив, что господин Сориа все так же неотрывно смотрит на меня, загадочно улыбаясь, я вдруг снова почувствовала неловкость. Не думает ли он, что я начну уверять его в полном превосходстве Невзоровых над Кощеевичами? Ну или хотя бы присутствующего тут Невзорова над всеми остальными мужчинами. Нет уж, такого он от меня не дождется! И, схватив чемодан, я потопала в ванную. Нужно смыть слишком броский по меркам Асгарда макияж и переодеться во что-нибудь поудобнее. А потом подумать, как спать. Может, лечь на небольшом диванчике, который я заметила в углу? Он коротковат, то если подожму ноги, то, пожалуй, смогу на нем уместиться. Не спать же под бочком у собственного босса? Это совершенно непрофессионально.

К тому же, начальник будил во мне такие странные чувства, что ложиться рядом с ним я откровенно опасалась. Вдруг он поймет, что в его присутствии я теряюсь, а у меня в голове начинают бродить весьма далекие от рабочего процесса мысли? Я же тогда умру от стыда!

Ой… А вдруг он уже это понял? И намеренно соблазняет меня?

От такой мысли я замерла, не донеся до рта щетку с зубной пастой. Нет уж, заводить офисный роман я не собираюсь! Тем более, с собственным начальником. Уже видела, к чему они приводят…

Пару лет назад глава юридического отдела закрутил роман с молоденькой ассистенткой. Они даже ездили в отпуск. То есть, парочка пыталась скрыть этот факт, но они взяли отпуск одновременно и привезли оттуда чуть ли не идентичные сувениры с эмблемой одного и того же отеля. Но, когда весь офис уже начал многозначительно перемигиваться и намекать на свадебный торт, упырь-юрист внезапно охладел и переметнулся к вампирше-бухгалтерше. Что поделаешь, два кровососа всегда лучше найдут общий язык. Через пару месяцев они поженились, а Леночка, незадачливая ассистентка, уволилась, не в силах видеть счастливого бывшего возлюбленного.

Конечно, напоследок она прокляла их – потомственная ведьма все-таки. Но успела сделать это до увольнения, и снятие проклятия юристу с женой оплатила фирма, как пострадавшим на производстве. И таких историй было много, очень много!

Хочу ли я, как незадачливая Леночка, провожать своего начальника несчастным взглядом и мучиться от ревности, думая, с кем он проведет сегодняшний вечер? Однозначно нет. Поэтому нечего поддаваться. Логично, что боссу хочется поразвлечься в командировке. Только вот пусть делает это без моего участия. Даже если господин Сориа весь вечер вел себя предупредительно и не разозлился на меня из-за этого балагана, именуемого свадебный банкет. Который, как ни крути, произошел по моей вине…

Утвердившись в правильности своего решения, я с трудом удалила слишком яркий макияж. Затем отодрала наклеенные ресницы чуть ли не вместе с половиной собственных, открыла чемодан и задумалась, в чем же спать.

Моя ночная сорочка – шелковая, с кружевами и полупрозрачными вставками – явно не годилась. Но больше у меня ничего нет! Уезжая в командировку на три дня, я не озаботилась разнообразием одежды для сна. И что мне тогда надеть?

Тут взгляд выцепил деловой брючный костюм, и я обрадованно вытащила его из стопки вещей в чемодане. Да, чуть-чуть неудобно… Но зато пристойно! И даже если буду крутиться во сне, ничего не задерется. О-о-ох…. И почему нас поселили вместе?

Несчастно вздохнув, я захлопнула чемодан и задвинула его в угол. А затем вышла из ванной и осторожно, по стеночке, прошла к тому самому диванчику. Вот тут и заночую, от греха подальше. Потому что мысли начальник будил явно греховные, и ложиться с ним рядом я опасалась. Не василиск, а инкуб какой-то …

Мужчина на мои телодвижения лишь вопросительно заломил бровь, а когда я подошла к дивану и принялась скидывать с него многочисленные подушки, то к ней присоединилась и другая.

– Хлоя, ты же не собираешься там спать? – послышался за спиной ироничный голос. – После такой ночевки ты не сможешь разогнуться, а скрюченный секретарь мне без надобности.

Заслышав его голос, я отчего-то разнервничалась и принялась скидывать подушки с утроенной силой, почти не соображая, что творю. И, занятая этим важным делом, пропустила шаги за спиной и взвизгнула от неожиданности, когда меня вдруг подхватили на руки и потащили. Мамочки!

– Что вы себе позволяете! – пискнула я, когда голос вернулся. Альберт – а это был он – лишь невозмутимо сдул прядь с глаз и, прошагав до кровати, сгрузил меня на нее.

– Хлоя, – не успела я откатиться, как он сел на кровать и упер руки по обе стороны от моего тела. Я замерла, опасаясь даже пошевелиться, чтобы не прикоснуться к его руке, и вглядываясь в лицо мужчины. Оно было серьезно, и сейчас на нем не было и тени обычной усмешки. В горле отчего-то пересохло, и я подумала, что вздумай я позвать на помощь, из горла не вырвется ни звука. – Не нужно меня бояться.

– Я не боюсь, – испуганно запротестовала я.

– Мы сделаем так, – упруго оттолкнувшись, мужчина встал. А затем его пальцы вдруг легли на ремень брюк, и он неспешно и спокойно, словно был один, расстегнул и вытащил его.

Я наблюдала за этим с отвалившейся челюстью – это что? Он собрался показывать мне то, что ищут всем Кощеевым кланом? Или наконец разозлился и решил дать ремня? А сам только что просил не бояться!

Однако, не успела я прийти в себя от шока и как-то среагировать, как Альберт, перегнувшись через меня – я вжалась в матрас – положил ремень посреди кровати. Я замерла, ощущая запах его парфюма, тепло его тела в миллиметре от своего, и в голове снова всплыл наш поцелуй. Он что… собирается поцеловать меня еще раз?

Наши глаза вдруг встретились, и мужчина коварно, тонко улыбнулся, как змей искуситель. А затем… накрыл меня одеялом и выпрямился.

– Клянусь всю ночь спать по ту сторону от ремня, – торжественно, будто давал присягу, произнес он и… потопал в ванную. А я закрыла лицо дрожащей рукой и медленно выдохнула. Что это вообще было…

Но, самое главное, я могу спать на кровати! Господин Сориа не нарушит клятву – если не хочет лишиться всех способностей, конечно.

Вспомнив древнюю легенду про меч, который рыцарь положил между ним и принцессой, я нервно рассмеялась. Да уж… принцесса есть, а за неимением рыцаря с мечом у нас начальник и ремень. А затем, быстро поднявшись, погасила свет.

Все, сплю. И больше меня в командировку не заманят никакими коврижками! Хватит с меня приключений.