10

Как оказалось, клятву надо было брать не только с начальника, но и с меня. Потому что, проснувшись утром, я обнаружила себя наполовину заползшей на босса. Одна моя нога вольно перекинулась поперек его бедра, голова удобно устроилась на мужском плече. А его рука привычно обнимала меня за талию.

Моргнув, я наконец сообразила, что происходит что-то не то. Я сплю рядом со своим начальником… Я сплю рядом со своим начальником! Да не рядом, а практически заползла на него, словно это не он гигантская ящерица, а я! А босс – нагретый солнцем валун.

Хотя валуны не обнимают вас так крепко и в то же время бережно, что сердце вдруг замирает на миг, а потом пускается вскачь… Так, Хлоя, возьми себя в руки! Дыши спокойно. Он тебя не видит, он еще спит. Или не спит?

Подняв взгляд, я убедилась, что глаза господина Сориа крепко закрыты. Темные ресницы отбрасывали на скулы мужчины длинные тени, а черты лица были расслаблены, как бывает только у спящего человека. Взгляд медленно переполз на четко очерченные губы… И тут же вспомнилось, как вчера мужчина вдруг наклонился ко мне и поцеловал. Как эти самые губы коснулись моих сначала осторожно, а потом – уже отбросив всякую осторожность…

Вдруг нестерпимо захотелось провести по его руке. Едва касаясь кончиками пальцев, от ладоней, расслаблено лежащих на моей талии, до предплечья. А затем приподняться и коснуться губами его губ. Или чтобы он проснулся и сам поцеловал меня. Прижал к кровати, стащил с меня деловой костюм, за ночь до ужаса измявшийся, и…

Так, стоп! Прижав к пылающей щеке ладонь, я выдохнула. И от моего неосторожного движения господин Сориа, конечно же, проснулся.

Проснулся! От ужаса я застыла, словно меня парализовало знаменитым взором василиска. Я не успела сбежать на свою половину кровати! Теперь босс подумает, что я специально дождалась, пока он уснет, и приползла к нему обниматься! Позорище!!!

–Хлоя, – его голос был слегка хриплым спросонья.

Дернувшись, я резко вскинула голову. Мой взгляд натолкнулся на его – и под внимательным взором мужчины я неудержимо, помидорно покраснела. Что мне делать? Надо же как-то объяснить ситуацию? Или просто сбежать?

– Э-э-э… – придушенно выдавила я. Что сказать… Что сказать!? Что я нечаянно забрела на его половину кровати? Ага, и под бочок подкатилась случайно! – И-и-и…. Инвойс! – подскочив, как ужаленная, я скинула руку мужчины со своей талии и с жаром сообщила: – Мне нужно срочно сделать инвойс! Простите, – и с этими словами я чуть ли не кубарем скатилась с кровати и бросилась в ванную комнату. А там, задвинув защелку, закрыла лицо ладонями. После чего, прислонившись к двери, без сил сползла по ней на пол.

Позор… Что он теперь подумает обо мне! Что я какая-то нимфоманка? Или еще хуже того: решит, что я влюбилась в него и пристаю! А я не влюбилась! Я просто… Просто вспомнила, как он вчера поцеловал меня, и все! Поэтому… он сам виноват! Нечего было меня целовать. Да еще так, что из головы вымело последние мысли, и организм самостоятельно, задвинув разум подальше, откликался на каждое прикосновение мужчины. Словно он изучил меня до клеточки…

Изучить-то он изучил. Только не меня, а кучу других женщин до меня. Причем не просто каких-то женщин, а самых красивых в царстве. Вспомнить хотя бы ту же Саванну Фергюссон, его последнюю пассию – хрупкую голубоглазую блондинку. Да увидь ее Фахим, залил бы весь пол слюнями! И поэтому обычным людям, таким, как мне, нечего даже думать о господине Сориа в подобном ключе.

Об Альберте… Эх, какое у него красивое и благородное имя! И сам он весь красивый и благородный… Так, а ну-ка прекращаем эти мысли!

Решительно тряхнув головой, я поднялась и умылась прохладной водой. Все, представлю себе, что смыла это нелепое происшествие – ночевку в обнимку с начальником – со своей репутации. Стерла из памяти. Как будто его не было! И вчерашнего поцелуя тоже не было! Все это просто сон.

Выдохнув, я переоделась в свежий костюм, причесалась – волосок к волоску – и придала лицу строгое выражение. Потом беззвучно побилась лбом об стену. И только после этого взялась за дверную ручку и, сделав глубокий вдох, словно собиралась нырять, вышла из ванной комнаты.

И тут же увидела господина Сориа, который как раз застегивал манжеты своей рубашки. Белоснежной, отутюженной рубашки, которая обтягивала его широкие плечи…

– Удалось сделать инвойс? – невозмутимо спросил меня мужчина.

– А? – вздрогнув, я перевела загнанный взгляд на его лицо. – Инвойс?

– Да, – господин Сориа кивнул и пояснил, серьезно и обстоятельно: – Ты же убежала, чтобы сделать инвойс?

Инвойс! В ванной комнате? А, точно, я же именно это и сказала…

В очередной раз покраснев до удушливо-алого цвета, я тем не менее деловито отозвалась:

– Отложила на потом. Господин Сориа, я подожду вас в столовой.

Сцапав со стола свой блокнот, я на негнущихся ногах вышла из комнаты. И лишь оказавшись в коридоре, почувствовала, как гулко у меня стучит сердце и горят щеки. Ну все… Если у начальника были какие-то сомнения в моей адекватности до командировки, своими действиями я успешно их разрушила. Теперь он точно знает, что я ненормальная. Или, что еще хуже, догадывается, что я что-то к нему испытываю.

Ничего. Подумаешь, это просто физическая реакция. Мне нужно держаться подальше от мужчины, и все пройдет! Слава Богам, сегодня мы летим домой, и там это будет делать гораздо проще.

Сейчас я так хотела увеличить расстояние между мной и нервирующим меня начальником, что даже не переживала насчет полета. Ничего, как-нибудь долетим. Зато причина моих волнений окажется подальше от меня! Уже сегодня я буду ночевать в своей квартире, а не в одной кровати с ним. А завтра буду сидеть в приемной, отгороженной от кабинета босса толстой стеной, и обедать с Ирвиной, а не с господином Сориа и клиентами. Завтра все станет лучше!

И, настроив себя таким образом, я решительно потопала в столовую. К счастью, завтрак проходил в обычной шумной компании Амеров. Вчерашние гости уже покинули особняк, и в столовой нас было всего пятнадцать. Усевшись за стол, я поспешила завязать ничего не значащий разговор о природе и погоде, и когда через пару минут к нам присоединился начальник, смогла отреагировать на него вполне обычно. То есть, не покраснеть и не вылить на себя весь кофе. Хотя, похоже, все-таки отвлеклась и ответила невпопад.

– А? – поняв, что Фахим Амер что-то спрашивает, я встрепенулась.

– Если я приеду в Асгард на следующие переговоры, вы покажете мне город? – переспросил он и взглянул на меня так значительно, что только слепой мог бы не понять таившегося в его вопросе намека.

И к счастью, мой начальник не был слепым. Перегнувшись через меня, он отозвался безукоризненно вежливо – но на меня отчего-то повеяло холодком:

– Конечно, мы с женой с удовольствием устроим вам экскурсию!

После этого любезного предложения Фахим сник и больше не заикался о своем приезде. А я вдруг украдкой улыбнулась. Неужели господин Сориа… ревнует?

Да нет, с чего бы. Наверное, просто ответственно относится к тому, чтобы его сотрудника не украли в гарем. А то кто потом будет делать инвойсы? Ох, инвойсы! Про них и позорное утреннее происшествие мне лучше не вспоминать…

К счастью, после этого слово взял главный джинн, Азим Амер, и принялся вполголоса уточнять с моим начальником какие-то технические моменты. Я, прислушиваясь к ним, быстро записывала в блокнот самое необходимое. Требующих уточнения моментов было немного, и поэтому вскоре завтрак закончился, и нас со всяческими почестями сопроводили к магокару. Пора бы и честь знать!

Провожали нас чуть ли не всем кланом Амеров, включая слуг и жен. К последним я подошла попрощаться отдельно, потому что сами они приблизиться к машине не решались. И вскоре мы вдвоём с начальником уже сидели в магокаре, который катил по дороге, а за ним вился длинный пыльный след. Прощай, клан джиннов Амеров! Ох, сколько я у вас натерпелась… За такое вы должны мне не три желания, а больше!

В воздушном порту начальник сначала, как и в прошлый раз, повел меня к магазинам. А там остановился между лекарской лавкой и отделом с алкогольными напитками. Я подняла на мужчину подозрительный взгляд. Зачем нам сюда?

– Хлоя, выбирай, как будешь успокаиваться, – чуть улыбнувшись одним уголком губ, произнес он. – Потому что летим мы по-прежнему на ковре.

Подумав, я свернула в лекарскую лавку: успокаиваться алкоголем я пробовала в прошлый раз, и ничего хорошего из этого не вышло. Пожилой лекарь с бородкой клином выслушал объяснения начальника и выдал мне маленькую беленькую пилюлю, после которой мне стало решительно все равно, полетим мы домой, поползем или поплывем.

Заметив, как мой взгляд расфокусировался, господин Сориа удовлетворенно кивнул и, подхватив одной рукой оба чемодана, а второй – мою ладонь, направился отыскивать наше воздушное средство. Или это воздушное плавсредство? В общем, ковер.

Вскоре мы подошли к стойке регистрации, и начальник отдал девушке наши чемоданы и билеты. Он делал все это одной рукой, потому что второй все время придерживал меня – я постоянно заваливалась вбок, и меня почему-то клонило в сон, хотя было еще не поздно.

Поняв, что мысли движутся в голове лениво, как снулые рыбы, я попыталась сосредоточиться, но тщетно. Сознание плыло, и я никак не могла вспомнить, зачем нам ковер-самолет, если есть способы поудобнее.

– Знаете, нам необязательно лететь, – доверительно сообщила я господину Сориа. – Я, вообще-то, принцесса! Могу открыть нам проход через земляные пути в любое место. Правда, меня тут же схватят и выдадут замуж, – и я грустно вздохнула.

Замуж не хотелось, как и возвращаться домой, в вечное царство полумрака и сырости. Конечно, у нас красивые сталактиты… И самоцветы. А от подземного батюшкиного дворца и вовсе дух захватывает! Но все равно, в верхнем мире, как мы называли поверхность, мне нравилось больше. Тут интереснее.

– Не переживайте, ваше высочество, вы уже замужем, так что никто на вас не покусится, – успокоил меня мужчина, и я поняла, что он мне не верит.

–Я не вру! – возмутилась я и взмахнула рукой, чуть не потеряв равновесие.

– Конечно, я тебе верю, – подтвердил мужчина, и я тут же расслабилась. Ну хорошо. Раз верит, то все отлично. – А теперь вот туда, – и господин Сориа аккуратно провел меня по мостику на огромный, гудящий, как улей, летающий ковер.

Едва оказавшись в кресле, я почувствовала, как глаза сами собой закрываются. Все остальные события остались в памяти смутными пятнами. Вот я сплю, уронив голову на плечо мужчины, а он осторожно прижимает меня к себе. На миг открыв глаза, я лениво проследила за его рукой, гладящей меня по волосам – вот она ведет по сияющему золотому полотну, и золото обручального кольца на его пальце точно такого же цвета, что и мои волосы. Кольца? А, точно, мы же женаты, и поэтому мой жених может грызть локти.

Вот мы уже идем куда-то, и суровый мужчина в форме спрашивает, почему я в таком состоянии и не похитил ли меня начальник из другой страны. На это я начинаю безудержно хихикать, а потом рассказываю таможеннику, как меня хотели записать в гарем второй любимой женой Фахима, но я не согласилась. После этого и предъявления документов со штампами о браке нас все же пропустили.

И следующее воспоминание – как меня уже укладывают в постель и обещают, что завтра я почувствую себя хорошо. Так как спать хотелось просто ужасно, я тут же перевернулась на другой бок и уснула.

Но мне наврали. Потому что после пробуждения на следующее утро хорошо я себя не почувствовала. А точнее, мне было так плохо, что лучше бы уж я вчера напилась.

– Ой! – едва попытавшись открыть глаза, я тут же скривилась от дикой головной боли. Боги, что вчера было…

Все-таки открыв глаза, я с недоумением обозрела незнакомую кровать и темно-синее постельное белье, явно не мое. И ковер не мой, и кресло не мое… А вот мужчина, невозмутимо пьющий кофе в этом самом кресле, вроде бы мой. Точнее, формально мой, а фактически… Ладно, неважно. Может, он объяснит мне, как я тут оказалась!?

– Господин Сориа! – я хотела произнести это с приличествующим ситуации возмущением, но получилось слабо и хрипло, словно я блуждала по пустыне сорок лет и только что выбралась.

– Хлоя, вы проснулись! – как мне показалось, во взгляде мужчины на миг мелькнуло облегчение, и затем он снова стал непроницаемым. – Как вы себя чувствуете?

– Нормально, – машинально отозвалась я, а потом все же призналась: – А если честно, ужасно! Я что, вчера пила? И где я вообще?

– В аптеке нам продали какое-то чересчур действенное успокоительное. Поэтому вы уснули еще на ковре-самолете. Я не смог вас разбудить и привез в свою квартиру, – господин Сориа уже успел встать и скрылся в дверях. Теперь его голос доносился откуда-то из другой комнаты. – Я связался с нашим семейным врачом, и он сказал, что сейчас вам нужно пить, есть и отдыхать. К вечеру будете как новенькая.

При его словах я вдруг действительно сначала ощутила жуткую жажду, а потом – зверский голод, словно не ела месяц. А вдобавок к этому еще и нахлынувшую сонливость, словно мое тело решило наглядно подтвердить профессионализм семейного врача начальника. Даже скандальное известие о том, что я ночевала в квартире собственного босса, сейчас волновало меня меньше завтрака. И поэтому, когда мужчина вернулся с подносом, на котором стоял огромный стакан воды и тарелка с яичницей, беконом, сосисками и поджаренными тостами, я чуть не прослезилась.

– Я вас люблю, – вырвалось само собой при виде этого великолепия, и я испуганно зажала рот рукой. Я же хотела сказать совсем другое! – То есть, я вас благодарю. За заботу.

Руки мужчины на моих словах чуть дрогнули, и он водрузил поднос на одеяло очень и очень осторожно. А затем вдруг сел на краешек постели.

– Не за что. Не могу же я оставить вас в таком состоянии?

Тут мне пришла в голову одна мысль, и я украдкой скосила взгляд вбок. Интересно, а ночью он оставил меня одну или следил за моим самочувствием непосредственно отсюда? Так сказать, с самого удобного месторасположения?

К счастью, вторая половина огромной постели выглядела нетронутой и даже была заправлена. Лишь с моей стороны все было разворошено, словно тут резвились кони. Фух! Хотя бы сегодня я спала одна. Но все равно… почему со мной опять произошла какая-то ерунда? Даже до дома не могу нормально добраться!

Наверное, все это явно отразилось на моем лице, потому что мужчина вдруг понимающе улыбнулся:

– Не переживайте, такое может случиться с каждым. К тому же, кому еще заботиться о вас, как не законному мужу, – и на этих словах он вдруг придвинулся и взял меня за руку.

Вздрогнув, я уставилась на его пальцы на своем запястье. А потом неверяще вскинула глаза – и утонула в его взгляде, в котором за напускным спокойствием теплилась и забота, и беспокойство. Удар сердца, другой…

– Пульс нормальный, немного учащенный, – неверным голосом произнес начальник и, кашлянув, поднялся.

А я, выдохнув, вдруг сообразила, что он просто проверял мое самочувствие, и никакого романтичного момента не было, и чуть не стукнула себя по лбу. Были бы силы, точно бы стукнула.

– Так, сегодня у вас отгул, отдыхайте и спите. Если вдруг станет плохо – у вас есть номер моего блюдца, звоните, – деловито скомандовал господин Сориа. – Обед и ужин вам привезут, я заказал. Вечером я вернусь и отвезу вас домой.

И, кивнув на прощанье, мужчина вышел. Хлопнула входная дверь, а я вдруг сообразила, что осталась одна.

Одна, чуть ли не впервые за последние пару дней. От этого отчего-то стало так грустно, что я откинулась на подушки, не торопясь налегать на еду. Как вышло так, что без Альберта мне как будто чего-то недостает? Это же неправильно… Мы чужие люди, пусть в паспортах и стоят штампы. Но, несмотря на это, он привез меня к себе домой… А после этого беспокоился о моем самочувствии и даже позвонил врачу. И заказал еду. Значит, он переживает обо мне? Не о секретаре Хаммингхем, своем сотруднике, а обо мне, Хлое?

В сердце затеплилась непрошенная надежда, и я улыбнулась. Будь ему все равно, он бы просто увез меня в городскую больницу. Или к тому же семейному врачу. А вместо этого Альберт решил позаботиться обо мне самостоятельно! Никто никогда не заботился обо мне просто так, потому что переживал…

Тут мой взгляд вдруг упал на руку. Точнее, на рукав мужской рубашки, в которую я была одета, и до меня медленно дошло, что в своем вчерашнем состоянии дохлой тряпки я вряд ли переодевалась самостоятельно. Значит… Он меня переодел!? В свою рубашку? О не-е-ет!!!

Застонав, я закрыла лицо руками. Потом, заглянув в ворот рубашки, убедилась, что белье на мне, а значит, меня точно переодевал кто-то посторонний, потому что сама я обязательно сняла бы давящий на бока бюстгальтер. А вот брюки начальник на меня натянуть не озаботился. Хорошо хоть, слишком большая для меня мужская сорочка доходила почти до середины бедра. Но все равно! Как же стыдно! Начальник видел меня в белье! И переодевал! Почему с самого начала этой командировки чаша моего позора все наполняется и наполняется? И когда она уже наконец наполнится, и все эти дурацкие события закончатся?

«Надо прекращать это, – поняла я так четко, словно кто-то сказал это на ухо. Завтра же потребую, чтобы мы немедленно развелись. Все, мы вернулись, и с маскарадом можно заканчивать. Теперь мы – начальник и секретарь».

Впрочем, господин Сориа и так уже начал возвращаться в рабочие рамки… Я вдруг поняла, что сегодня он называл меня на «вы». А не на «ты», как мы были вынуждены обращаться друг к другу в Адрабе ради маскировки. Значит, он полностью разделяет мою точку зрения по поводу скорейшего возвращения к деловым отношениям и восстановлению соответствующей дистанции.

Только отчего-то подобная общность мнений меня совсем не обрадовала. Мрачно прожевав завтрак, я задумалась о том, а не уехать ли прямо сейчас. Несмотря на распоряжение мужчины ждать его тут, я хотела поскорее очутиться дома. Нечего мне тут делать, если у нас обычные отношения начальника и подчиненной. К тому же… Вдруг в квартиру босса кто-то придет? Например, его мать. Или подружка! Да она же мне все волосы вырвет…

Похолодев от мысли о возможном скандале, я с трудом поднялась. Затем заправила кровать, помыла посуду – в общем, как могла, устранила все последствия своего пребывания тут. А после, переодевшись в собственную одежду, схватила стоящий у входной двери чемодан и, захлопнув дверь – внутри громко щелкнул автоматический замок – вышла на улицу, где уже поджидало вызванное по блюдцу такси. Простите, господин Сориа! Но ждать вас в квартире я не буду.