Глава 18

Яров

Первое, что чувствую – убивающая пульсация в теле. Не получается открыть глаза, словно веки слиплись после продолжительного сна. Но спустя нескольких попыток, всё же осуществляю простое действие, а проморгавшись и настроив чёткую картинку, вижу над собой капельницу.

Кружу взглядом, узнав гостевую комнату в доме Германа, где он заботливо меня разместил. И это удивительно, потому как я был уверен, что он выбросит мою дырявую тушу на съедение волкам. Но я знал, что ей доктор не откажет.

Возвращаюсь к событиям, запечатлённым в моей памяти, и сейчас готов взвыть от взгляда Таси. Не хотел её видеть, в первую очередь обезопасив себя, но Лена настойчиво просила сопроводить дочь в аэропорт. Именно от неё я узнал, что красавица, как и планировалось, оставит затею зацепиться в городе и вернётся домой. Определив местоположение, рванул к Школе и просто ждал, когда Тася появится на парковке.

Но покинув здание, она отправилась через дорогу, где и завязался наш разговор. И сейчас я благодарен Лене, которая настояла, чтобы я проводил её дочь на рейс, потому как два козла, выскочивших из машины, были нацелены именно на Тасю. На сто процентов уверен, что это люди Звона. Вот только зачем она им? О документах знают трое: я, Парето и Роберт. Утечки быть не могло ни при каких условиях. Или всё просто: шантажировать Островского? Такого варианта исключать нельзя.

Дальше пришлось действовать быстро, отшвырнул мелкую в сторону, и тут же получил две пули в грудь. Теряя сознание, слышал, как они искали Тасю, и молился, чтобы она затаилась, не выдав себя. Дальше воспоминания вспыхивают урывками, но я точно помню её голос, успокаивающий и безумно нужный, обволакивающий теплом и понимаем, что мы оба выбрались. И если я сейчас в доме Чайника, значит, Тася совершила невозможное – спасла мне жизнь.

Неприятная слабость сковывает тело, и всё же я делаю усилие, повернув голову в одну сторону, затем в другую, и замечаю свернувшуюся в кресле клубочком Тасю. Невероятно красивая. Хрупкая и беззащитная, сейчас она кажется ещё меньше. Ей что-то снится, потому что веки слегка дёргаются, а ресницы трепещут. Волосы собраны в смешной пучок, и на ней надета мужская футболка, явно на несколько размеров больше. Вероятно, Чайник поделился своей одеждой и надеюсь, заботился, пока я был в отключке.

– У меня есть сомнения, что ей девятнадцать лет, – перемещаю взгляд на Германа, застывшего в дверях, но не могу выдавить ни слова, поэтому лишь вздёргиваю бровь, ожидая пояснения. – Девчонка простояла на своих двоих всю операцию, ни разу не скривившись. Словно она каждый день видит, как кто-то ковыряется в мясе. Но думаю причина в другом, – презрительно ухмыляется, – любовь, – а вот теперь Чайник кривится и показательно закатывает глаза. – И что она в тебе нашла?

– Спроси у неё, – хриплю, выдавливая каждое слово с натяжкой.

– Жаль, что мои старания напрасны, потому что как только Парето узнает, – водит пальцем, указывая на меня и спящую Тасю, – ты пожалеешь о том, что выжил.

Собрав все ничтожные силы, принимаю сидячее положение и откидываюсь на спинку кровати, понимая, что на большее неспособен. Мне кажется, что болит всё, а острые, пронзающие тело импульсы, от которых я почти теряю сознание, только усиливаются. В это же момент замечаю трубку под одеялом, тяну и ощущаю давление в паху.

– Блядь, что это? – смотрю на Германа, который довольно лыбится, наслаждаясь моим состоянием.

– Не дёргай! – гаркает, останавливая меня. – Пока ты не сможешь доползти до туалета, так будет лучше. Хотя бы пару дней.

Неосознанно смотрю на Тасю, которая по-прежнему крепко спит, подложив ладошки под щёку, и чувствую себя уязвимым и слабым в её глазах. А затем неожиданно всплывает наш разговор в день её приезда, и я понимаю, что каждое слово, брошенное тогда в меня, было правдой. Она готова ко всему, и трубка, выводящая мочу, вряд ли её смутит. Но всё должно быть наоборот, маленькая девочка Тася должна чувствовать себя защищённой, а вместо этого, хрупкой блондинке пришлось практически на себе тащить здорового мужика и искать варианты спасения.

– Ты так заботлив, – издаю смешок на замечание Германа, который не желает видеть меня в своём доме.

– Это ты так благодаришь меня за то, что остался на этом свете? Оригинально.

– Думаю, благодарить нужно волшебную фамилию Островская, – указываю на Тасю.

– Для тебя не секрет, что я в долгу перед Парето. Был в долгу. Не забудь ему сказать, что я распрощался со статусом должника. Я бы вышвырнул тебя прямо сейчас, но понимаю, что это невозможно. Мне неинтересно, при каких обстоятельствах ты словил две пули, кто за этим стоит и что будет дальше, но прошу лишь об одном: никто не должен знать, кто тебе помог. Наследие отца, как и его клиенты, преследовали меня слишком долго. Я с трудом избавился от ночных звонков и неизвестных личностей, приползающих к моему порогу и требующих оказать помощь. Бесконечно благодарен Островскому, что он нашёл способ отшить всех страждущих и подарить мне спокойную жизнь.

– А мог бы быть очень богатым человеком, – бросаю в Чайника едкое замечание, предвкушая реакцию.

– Не бедствую благодаря собственной клинике. Да и отец сколотил на вас приличное состояние, что стало прекрасным подспорьем для меня. Но участвовать в игре «чья пуля быстрее вышибет мозги» не намерен. Так что будь добр утащить свою задницу к хуям, как только встанешь на ноги.

– Судя по моему состоянию, – шевелю конечностями и издаю стон, показывающий, насколько каждое движение отзывается болью в теле, – на это потребуется несколько дней.

– Не скули, – шипит Герман, приближаясь ко мне, – сейчас проснётся твоя персональная медсестра и выдаст набор, который позволит уснуть и избавиться от болезненных ощущений.

– Я бы не хотел, чтобы она видела меня таким.

– Поздно, – довольная улыбка отражается на лице Чайника, – она видела всё.

– Сука ты, Чайник!

– Я бы попросил: Чайковский Герман Аркадьевич. Что за хамство по отношению к своему спасителю? Ляг на место, – давит на мои плечи, заставляя съехать ниже, и оказаться головой на подушке, – трубку не дёргай, – поправляет одеяло, заботливо натягивая его до пояса. – Мне нужно уехать на несколько дней. Можешь остаться здесь. Пока. Но когда вернусь, вас в доме быть не должно. Понял?

Найдя в себе силы, киваю и издаю протяжный стон, когда хочу повернуться набок, но Чайник останавливает меня, вновь укладывая на спину и показывая, что находиться я могу только в этом положении.

– Машина в гараже. Подальше от посторонних глаз. Тася в курсе, где продукты, лекарства и одежда. И она ответственна за Самсона.

– Эта огромная тварь её сожрёт! – подрываюсь, тут же прочувствовав какую ошибку совершил и валюсь обратно, закрыв глаза от пульсации в висках.

– Не сожрёт. Она уже к нему ходила. Я, конечно, переживал за своего милого пса, но всё обошлось, – сукин сын откровенно издевается, выводя меня из себя и подковыривая Тасей, выуживая эмоции, которые я изо всех сил стараюсь затолкать подальше.

– Сука, – выплёвываю в спину Германа, собирающегося покинуть меня.

– И я о тебе такого же прекрасного мнения, – поднимает вверх руку, показывая средний палец.

Оставшись наедине с Тасей, вновь всматриваюсь в милое личико, испытывая болезненную необходимость притронуться к ней, ощутить мягкость кожи и лёгкую дрожь, которую рождают мои прикосновения. Сознание путается, увлекая в тёмную пропасть, но даже сквозь неё я успеваю заметить, как Тася открывает свои гипнотические глаза и устремляет их на меня. А затем мягкие губы прикасаются к моим, и я с улыбкой проваливаюсь в забытьи.

Сквозь пелену слышу шорохи и чувствую движение рядом, а затем машинально хватаюсь за что-то, не сразу понимая, что это чья-то рука. Разлепив глаза, вижу Тасю, склонившуюся надо мной и застывшую в ожидании реакции на её манипуляции.

– Нужно сменить повязку, – показывает бинт, зажатый в ладошке.

– Сколько мы здесь?

– Три дня, – отвечает, параллельно сдирая пластырь, закрывающий раны. – Герман уехал сегодня утром. Показал, где что находится, и сказал, что мы уедем через несколько дней. Он нам не рад?

– Он никому не рад. Поверь, у него на это есть все основания.

– Расскажешь? – красавица замирает слишком близко от моего лица, и я едва сдерживаюсь, чтобы не очертить пальцем пухлые губы, так призывно приоткрывшиеся для меня.

– Ты могла сама спросить у него.

– Я спросила. Он сказал, что это не моё дело. Но я хочу понять, о каком долге перед моим отцом идёт речь.

– У Чайника, – бровь Таси вопросительно подскакивает, – Германа, когда-то была девушка. Алиса, – усмехаюсь, вспоминая рыжее конопатое чудо, от которого Гера был без ума. – Он с ней ещё в меде познакомился, учились вместе, начали встречаться… Десять лет назад его отец умер, и все его клиенты решили, что сын продолжит дело. Но Гера, сначала принимающий всех, кто к нему обращался, понял, что не желает провести всю жизнь на трубке и мчаться хер знает куда по первому зову. Планировал жениться на Алисе, создать семью и тихо осесть в этом доме… Его отказ кое-кому пришёлся не по вкусу… Алису похитили, сильно избили и Геру предупредили, в случае повторного отказа она умрёт первой. У таких, как мы всегда сначала в расход идут самые близкие. Он обратился к твоему отцу. Не знаю, как Островский уладил этот вопрос, находясь за границей, но от Чайника отстали и больше не обращались.

– А Алиса? – Тася, кажется, не дышавшая всё это время, отмирает.

– Уехала. Точнее, Гера её отправила в Сибирь. У неё там родня была какая-то. Как говорил, на время. Но она не вернулась. Насколько знаю, со слов самого Геры, вышла замуж спустя три года.

– Он переживал?

– Думаю, да, – шиплю, потому как мелкая обрабатывает рану, причиняя мне боль, но не обращая внимание на моё недовольство, уверенно продолжает.

– А почему с ней не уехал?

– Не знаю. Он эту историю вспоминать не любит. Да и вообще, сторонится людей, забаррикадировавшись в этом доме посреди леса и выезжая лишь в клинику. Я здесь никогда гостей не видел.

– Я видела. Вчера. Женщина приезжала. – Тася ошарашивает новостью. Максимум Гера наведывается раз в неделю в «Рэм», чтобы снять девочку и расслабиться. – Но мне показалось, у них деловые отношения, потому что обсуждали они медицинское оборудование. Её зовут Мила.

Едва сдерживаю удивлённый вопрос, потому как я знаю лишь одну Милу, и она является моей бывшей женой. Не бывает таких совпадений. Не в этом городе.

– Описать можешь?

– Высокая. Очень. Твоего роста, я ей с трудом до груди достаю, – мелкая показывает, насколько её превосходит ростом знакомая Геры. – Длинные каштановые волосы, завитые в крупные локоны. Вытянутое лицо, широкий нос и тонкие губы. И глаза необычные: зелёные с коричневыми крапинками. Я никогда не видела таких. Ты её знаешь?

Точно Милка. После развода пересекались пару раз в общей компании, но затем она покинула город и обосновалась в Москве, насколько я слышал. Зачем вернулась? Отношения к медицинской сфере она точно не имеет, по образованию юрист, а её появление в доме Чайника автоматически вызывает множество вопросов.

– Нет. Не знаю.

Нервозность, проскакивающая в голосе Таси, даёт понять, что она на взводе, а упоминание бывшей усугубит обстановку и может поспособствовать моей быстрой кончине. Красавица слишком остро восприняла факт моей женитьбы, а если узнает, что вчера беседовала с той, что до сих пор могла бы носить фамилию Ярова, вспыхнет яростью, которая меня первым и разнесёт.

– Я закончила, – Тася поднимается с постели, собирая всё, что осталось после перевязки и скидывая в мусорное ведро. – Сейчас мешок поменяю.

Тянет край одеяла, чтобы добраться до трубки, заканчивающейся прозрачным пакетом, но я останавливаю, накрыв её ладонь своей.

– Не хочу, чтобы ты видела меня таким, – совершаю усилие, чтобы высказать свои страхи.

– Я уже всё видела, а мешок меняла несколько раз. Так что твоё стеснение является запоздалым, Гриш. В доме нас двое, помочь тебе могу только я.

– Хорошо, – нехотя соглашаюсь и отворачиваюсь, когда Тася откидывает одеяло и делает всё необходимое. – Но завтра я это, – указываю пальцем на трубку, – сниму и сам поползу в туалет. А заодно и в душ.

– Я с удовольствием на это посмотрю, – мелкая подмигивает и довольно лыбится, предвкушая, как я буду тащить свою задницу в туалет без чьей-либо помощи.

Не знаю, каким образом, я преодолею три метра, разделяющие меня и ванную комнату, но придётся постараться, чтобы в глазах Таси не выглядеть беспомощным. Она огибает кровать и забирается с ногами в кресло, накрывшись пледом. Судя по всему, все три дня, что я был в отключке, единожды придя в себя для беседы с Герой, она провела в этой комнате, контролируя моё состояние.

– Тась, иди сюда, – хлопаю ладонью рядом, показывая, чтобы красавица приняла горизонтальное положение и отдохнула по-человечески.

Выгнать в другую комнату я всё равно её не смогу, так хоть поспособствую крепкому сну в нормальных условиях. Сомнения на миг захватывают её, но поразмыслив, Тася поднимается и укладывается рядом, установив дистанцию и не прижимаясь ко мне: то ли по причине слов, сказанных мною несколько дней назад, то ли опасаясь доставить мне боль. Не могу знать точно, но как только оказывается рядом, становится спокойно, словно она является тем самым светом, который ворвался в мою жизнь и манит за собой.

Ворочается несколько минут, но затем засыпает, свернувшись клубочком под боком и согревая своим теплом. Немного сдвигаюсь, чтобы соприкоснуться телами, падаю на подушку, и сквозь неё ощущаю дискомфорт, а нырнув рукой, нахожу ствол. Интересно, Гера постарался или Тася? Скорее, первый, потому что мелкая, по всем признакам чувствует себя в безопасности.

Обдумываю варианты, как отправить Тасю из города в обход главных дорог, на которых, уверен, дежурят люди Звона. Аэропорт отпадает сразу, работники сливают информацию мэру по первому запросу, поезда тоже не лучший способ покинуть город. Остаётся лишь один выход: вывести мелкую на машине в соседнюю область и уже там посадить на самолёт. Вот только мне пока не под силу преодолеть за рулём большое расстояние. Придётся Чайнику оказать мне ещё одну услугу, если он хочет, чтобы мы убрались из его дома.

Мысли укачивают своей монотонностью, проваливаюсь в сон, но из него вытягивает противное звенящее жужжание. Открыв глаза, не сразу понимаю, откуда звук, но улавливаю движение за окном, осознав – квадрокоптер. Совсем недавно Звон напичкал своих людей новыми игрушками, и подобные незаменимы, когда нужно заглянуть за четырёхметровое ограждение. Насколько знаю, оснащены камерами, тепловизорами и… оружием. И моя догадка верна, потому что раздаются выстрелы и комнату наполняет звон бьющегося стекла.

Едва успеваю столкнуть Тасю на пол и свалиться на неё сверху, чтобы прикрыть. Она просыпается и начинает метаться подо мной, дёргает трубку, причиняя дикую боль, которую я пропускаю, сосредоточившись на обстреле.

– Тише, лежи и не двигайся, – приказываю, и как только Тася слышит мой голос, замирает.

У этих штук проблема с прицельностью, а хаотичный обстрел лишь создаёт панику. Быстро прикидываю варианты развития событий. Телохранитель из меня сейчас никакой, что подтверждается невозможностью подняться, так что главное – изолировать Тасю.

– Бегом вниз, из кухни ведёт дверь в гараж. Садишься в машину и давишь по газам. Внедорожник легко снесёт боковые ворота. Едешь быстро, не останавливаешься, на развилке свернёшь направо…

– Нет, Гриша, – всхлипывает Тася, – я тебя не оставлю. Я не…

– Да насрать на меня! – повышаю голос, чтобы достучаться до мелкой, которая не понимает, что мы оба не вылезем отсюда. – Поднимаю свою задницу и бегом в гараж!

– Я не могу. Гриш, Гришенька, – обхватывает моё лицо ладошками, – я с тобой. Без тебя никуда. Я тебя люблю…

Готов взвыть, желая, чтобы Тася прямо сейчас поднялась и валила из дома. Мы будто застыли в моменте, когда время затормозилось, а пули, пролетающие над головой, лишь фон, не имеющий к нам никакого отношения. Но в отличие от мелкой, я хорошо понимаю, что мы оба трупы, если оставаться на месте, пока головорезы Звона выворачивают задние ворота. Но больше всего меня заботит иное: лицезрение моей смерти сломает её. Поэтому на ум приходит лишь одно:

– А я нет, – скидываю её ладони и отталкиваю от себя в направлении двери. – Мне похуй на тебя. Поняла? Ты лишь девка, которую я трахнул пару раз. Никто. Пустое место. Временное развлечение. Мила, что приезжала вчера – моя бывшая жена. Ко мне приезжала, меня проведать. Ты помешала.

– Гриш… – непонимающе отшатывается, не веря в произнесённое мною и уничтожая серыми, застланными влагой, глазами. 152e1bc

– Ты мне на хер не нужна. Вали отсюда.

– Что ты… Ты зачем так… – Тася осторожно поднимается, прижавшись к стене.

Квадрокоптер улетел, оставив отметины в мебели и открытые окна, в которые прорывается пронизывающий ветер.

– Пошла вон, сказал! – вкладываю в свой крик все имеющиеся силы, чтобы сдвинуть с места мелкую, заставив разозлиться и свалить из дома. – Ну? Пошла на хер!

Наконец, Тася срывается с места. Топот ног по коридору, лестница, кухня, хлопнувшая дверь в гараж, звук мотора и грохот, когда машина выносит подъёмные секционные ворота и вырывается во двор, лай Самсона, беснующегося в вольере, и скрежет железа бокового заграждения. Она за пределами дома.

Откидываюсь спиной на кровать, прикрыв глаза, шарю рукой и, найдя пистолет, снимаю с предохранителя, приготовившись к приходу гостей. Меня мало заботит собственная жизнь. Главное, задержать обыскивающих дом людей Звона и дать мелкой драгоценное время, позволяющее улизнуть. С первого этажа доносятся маты и ругань. Как минимум три голоса. Шарят по дому в поисках Таси, а затем поднимаются наверх. У меня нет сил встать, даже ползти, всё, что имелось, я истратил на то, чтобы заставить её уйти.

Не так я хотел бы попрощаться с ней. Не такие воспоминания оставить о себе. Что ж, как есть.

– Ну, здоро́во, Ярый.