Глава 23

Тася

Белое, омерзительно пышное платье с нескольким десятком пуговиц, смотрится на мне нелепо из-за чрезмерной воздушности. Но насколько я могла понять за четыре дня, мэр играет на публику, устроив громкую помолвку, а следом кричащую свадьбу, на которую приглашены почти триста гостей. На что готов пойти человек, желающий прибрать к рукам треть города? На всё, если судить по Звонову.

Мой жених в белом костюме. Вот только Лёня окидывает меня расфокусированным стеклянным взглядом, подтверждающим, что он вновь не в себе. В такие моменты сын мэра совершенно безобиден и смахивает на тряпичную куклу, лишённую остова и растекающуюся по любому предмету, на который сгружают его тело.

Крепкие парни подхватывают его и несут к машине, аккуратно укладывая на сиденье лимузина, где на моё счастье достаточно места, чтобы соблюдать дистанцию между мной, ненавистным женихом и жирным папашей. Кроме неприятной внешности господин Звонов обладает запредельной наглостью и наивысшей степенью хамства по отношению ко всем окружающим. Старший сын, которого я видела дважды, практически падает в ноги папаше и разговаривает шёпотом, а младший… просто больной человек, нуждающийся в лечении.

– Быстрее ногами передвигай! – меня подталкивают в спину, и я, путаясь во множестве пышных юбок, едва не качусь кубарем с лестницы.

Охранник успевает меня подхватить, а я мечтаю, что мэр посчитал своей толстой задницей тридцать ступеней и свернул шею до нашего отъезда. Но огромная туша стекает вниз, а раскрасневшееся лицо – явный показатель, что к физическим нагрузкам мужчина не привык.

Лимузин трогается, и пока Лёня рассматривает картинки за окном, а Звонов водит пальцами-сардельками по экрану телефона, закрываю глаза, мысленно возвращаясь к Грише.

«Люблю».

Пять букв, подарившие надежду и бесконечное тепло, которое растекается по телу и сейчас. Живя долгим ожиданием чего-то важного, забываешь о реальности, постоянно перемещаясь в будущее, рисуешь картинки, просчитываешь возможные вопросы, реакции и мечтаешь, как тебе кажется, о несбыточном, нереальном, о том, что точно не случится, даже если вера твоя бесконечна. Почти отчаявшись, я получила то, что хотела – Гришу.

И сейчас, на пути в ЗАГС, надеюсь, что каждое сказанное слово будет подкреплено действием. Он сказал, что придёт, но в какой момент появится один, или вместе с отцом, одному богу известно. Как только я поставлю свою подпись, моя участь будет предопределена, и я попаду в лапы новоиспечённого мужа.

– Выходи, – приказывает мэр, толкая сына к двери. – А ты не забывай улыбаться, – тычет в меня пальцем, напоминая, что как только я окажусь вне автомобиля, меня вновь атакуют журналисты, желающие знать историю знакомства с сыном мэра.

Звонов придерживает Лёню, который с трудом контролирует свои реакции, следуя в ложном направлении. Мне противна одна только мысль, что сейчас я скажу «да» тому, чьё место в психушке. Репортёры обступают меня, интересуется платьем, стоимостью кольца, меню и домом, который мэр преподнесёт нам в подарок. А мне плевать. Я бегаю глазами по толпе, высматривая знакомое лицо, а не находя, едва сдерживаю слёзы.

Пробившись сквозь журналистов, оказываемся в ЗАГСе, ожидая регистрацию, которая, уверена, будет отличаться от привычной. Всё ради мэра, приказы которого исполняются по щелчку и не терпят обсуждения.

Звонов расхаживает по холлу, периодически трясёт Лёню, приводя в чувства и усаживая на место. В какой-то момент открывается боковая дверь, и помощник мэра исчезает, чтобы вернуться через несколько минут и шепнуть на ухо руководителю города пару слов. Мэр взрывается нецензурной бранью и срывается с места, чтобы подхватит меня и встряхнуть что есть силы. С трудом совершая вдохи из-за тугого корсета, почти теряю сознание и не понимаю, что сделала неверно.

Меня тащат по коридору, и мы покидаем ЗАГС через задний выход. Затолкав нас с Лёней в машину, Звонов остаётся. Не понимаю, что происходит и почему намеченный план сорвался, но мысленно ликую, что бракосочетание не состоялось. Не могу предположить, чем мне грозит недовольство мэра, но, видимо, в расклад вмешался Гриша или папа. Пусть будет так, и кто-нибудь из них придёт за мной.

Возвращаемся, но Лёню оставляют в особняке, а меня отвозят в небольшой дом за городом, окружённый высоким забором и охраной по периметру. Приказывают снять платье и натянуть свои вещи, а затем закрывают в комнате, где я провела последние три дня.

В ожидании измеряю помещение шагами, испытывая страх и съедаемая непониманием произошедшего в ЗАГСе. Почему свадьба, анонсированная в СМИ, отменилась? Вмешались непредвиденные обстоятельства? Боже, как же я хочу, чтобы этими обстоятельствами стали Гриша и отец. Как же я хочу выбраться из этого проклятого дома и забыться в объятиях любимого человека, представив, что было лишь кошмаром, который растворился с наступлением утра.

– Маленькая хитрая сучка решила наебать меня? – Звонов врывается настолько внезапно, что я прижимаюсь к стене и хочу слиться с ней, чтобы избежать последствий гнева мужчины. Толстые пальцы ложатся на мою шею, сжимая и похищая кислород. – Я стал посмешищем!

– О чём вы? – мой писк с трудом вырывается из горла.

– Забыла сказать, что ты замужем? – рявкает в опасной близости от моего лица. Кажется, он готов вгрызаться в меня, вымещая недовольство.

– Я?

– И муж у нас Яров Григорий Миронович, доверенный твоего папаши.

И в этот момент я уже не обращаю внимания на орущего Звонова, отчаянно вспоминая, когда Гриша стал мне мужем. Даже забыв собственное имя, вряд ли упустила бы момент, когда тот, кто бесконечно нужен, взял меня в жёны. Не знаю, как это произошло, но тупая улыбка, появляющаяся на моём лице, сразу замечена мэром, который вмиг багровеет и рычит.

Моё тело отрывается от пола, когда его приподнимают и сжимают пальцы на шее всё сильнее, отчего не хватает воздуха, а хрипы заполняют комнату. Перед глазами разлетаются мелкие блестящие точки, являющиеся предвестниками потери сознания, но, вероятно, Звонов вовремя понимает, что перестарался и разжимает пальцы. Падаю и жадно выхватываю кислород, такой необходимый мне сейчас, а опомнившись, получаю удар по лицу, поскуливаю от боли и молчу, ожидая действий мэра.

– Я был уверен, что Ярый сдох, но выяснилось, что он живее всех живых, – наклоняется надо мной, пока стираю с разбитой губы кровь в предвкушении повторных ударов. – Теперь между мной и собственностью Парето стоит твой муж, которого я планирую исключить.

– Как? – выдавливаю с хрипом, всё ещё ощущая на коже прикосновения от пальцев мэра.

– Просто и быстро. Не переживай, – поднимает меня, прислонив к стене, – Лёня станет тебе прекрасным мужем. Правда, ненадолго, – скалится, одаривая омерзительной улыбкой, – потому что быстро станет вдовцом.

– Вы всё ещё можете позвонить моему отцу, – чёрт, я хочу узнать, какие планы у мужчин, потому что терпение Звонова на исходе.

– Зачем? Он всё переписал на тебя. Нечем торговаться. Сейчас меня интересует только Ярый. Его уже ищут. И поверь мне, обязательно найдут. Или сам придёт, если хочет сохранить жизнь молодой жене.

Звонов откидывает меня в сторону. Приземляюсь неудачно, приложившись затылком о край кровати, и издаю стон, который забавляет мэра, раскинувшегося на стуле. Тяжело дышит, сжигаемый злостью, отчего широкое толстое лицо трясётся, словно желе на тарелке, а я едва сдерживаю приступ тошноты.

Не знаю, как планирует со мной поступить мэр, но явно использование меня в играх с Гришей, необходимо. Опасаюсь лишь одного: как только мой муж предстанет перед Звоновым – он труп. Если, конечно, у них с папой не припасён гениальный план спасения для всех.

Наконец, оставляет меня в одиночестве, позволив отдышаться и стереть с лица засохшую кровь. Ноющая боль в скуле ничто по сравнению с тревогой за родных для меня мужчин. Проходит несколько часов, и мой пульс мгновенно ускоряется, когда за дверью слышатся шаги, а через секунду передо мной появляется охранник, дающий понять, что пришёл за мной.

Поднимаюсь и покорно покидаю комнату. Небольшой дом в лесу кажется нежилым, что явно бросается в глаза из-за толстого слоя пыли, скопившегося на поверхностях. Зябко и неприятно. Несмело ступая, вновь осматриваю коридор, затем гостиную и двустворчатую деревянную дверь, из-под которой пробивается тонкая полоса света. До меня доносится недовольный голос мэра, разговаривающего с кем-то по телефону, а как только я слышу «Ярый», повторяющееся несколько раз, замираю на месте и вслушиваюсь.

Охранник тут же напоминает о себе, подтолкнув в спину к лестнице, ведущей на второй этаж. Не знаю, что там, но ничего приятного для меня не предвидится.

Вероятнее всего, меня ожидает Лёня, который потребовал принадлежащую ему игрушку. Сглатываю и пытаюсь унять вспыхнувшую тревогу. Если я попаду к нему в лапы, вряд ли переживу эту ночь. Как избавиться от него? Нет ответа на этот вопрос, как и облегчения от обещания Гриши. А ещё я понимаю: если бы всё было просто, он забрал бы меня ещё из ресторана. Но у Звонова немереные возможности и значительная охрана, снующая по периметру дома. Что бы ни произошло дальше, я не буду готова. Не хочется верить, что всё закончится вот так, но открывшаяся передо мной дверь и силуэт Лёни в глубине комнаты, отчётливо дают понять, что я обречена.

Как только переступаю порог, слышу за спиной звук затвора и остаюсь один на один с аморальным ублюдком, для которого прямо сейчас стану развлечением. Судорожно выдыхаю, когда мужчина поворачивается, и я тону в бешеном голодном взгляде, похотливо облизывающем меня.

Всё могло случиться иначе, если бы я не примчалась в этот город ради Гриши. Моего Гриши. С грустью мысленно повторяю его имя, сожалея о времени, которого было так мало. Он всегда был для меня особенным, недосягаемым, родным. Мой маленький мир, в котором я была счастлива. Там было так много: радость, отчаяние, злость, ревность, восхищение, понимание, первый секс и познание мужчины, чувство тревоги, когда я с надеждой ждала его пробуждения после операции.

– Подойди, – Лёня разбивает тишину единственным словом. – Не заставляй меня применять силу, – уверенный голос даёт понимание, что он вышел из дремлющего состояния, вполне осознавая где находится.

– Иди к чёрту, – отвечаю ровным голосом. И пусть я вызову этим выпадом его негодование, так хоть не отдамся без сопротивления.

Дурацкое решение, конечно, но немного отодвинет неприятный момент, в котором я стану принадлежать Лёне. Он неслышно ступает по толстому ковру, не отводя взгляда и словно пытаясь меня загипнотизировать, раздражённо облизывает губы и наклоняет голову, присматриваясь к тому, что приготовлено для него.

Расстёгивает белоснежную рубашку, являя то, что не вызывает во мне интереса, а затем лязгает ремнём. Лёня неплохо сложен, и его спортивная фигура вполне могла бы приглянуться любой женщине, если бы после встречи с ним способны были видеть. Чувствую, как немеют пальцы, не подчиняясь моим потребностям, а затем резко мчусь двери, но сынок мэра оказывается проворнее. Схватив меня за руку, толкает перед собой. Больно бьюсь затылком, а затем мои лопатки упираются в стену.

– Не расстраивай меня, куколка. – Подходит к шкафу, а отрыв довольно заявляет: – Смотри, сколько всего у меня есть. Тебе понравится, вот увидишь. – Водит рукой, бегая пальцами по своим игрушкам.

Не знаю, что из предложенного мне должно понравиться, но предметы в шкафу предназначены, скорее, для изощрённых пыток, чем для сексуального удовольствия, а засохшая кровь свидетельствует о том, что именно этот дом является логовом Лёни. Здесь, на окраине города, далеко от дороги, никто не услышит криков о помощи, а сейчас и мне предстоит оказаться на месте одной из тех, про кого рассказывали девочки.

– К тому же я кое-кому обещал отправить фото наших развлечений.

Мало того что он издевается над людьми, так ещё и собирает фотоколлекцию. Всё моё существо вопит и протестует, и я готова на что угодно, лишь бы мужчина не коснулся меня. Но Лёня рывком сокращает расстояние и, прижимая меня к стене, атакует мой рот, проталкивая влажный язык. Вторжение на мою территорию настолько омерзительно, что я кусаю его и слышу недовольное мычание. Пощёчина, прилетающая мгновенно, словно отрезвляет, поэтому в следующее мгновение моё колено врезается в пах Лёни, и он сгибается пополам, валясь на пол.

Если урод рассчитывал на покорность и молчаливое согласие, он заблуждался. Я скорее выпрыгну в окно, чем позволю кому-то прикоснуться ко мне и добровольно согласиться на пытки. Но только что корчившейся от боли Лёня вскакивает и хватает меня за волосы, накручивая их на кулак, а затем дёргает, и я приземляюсь на колени.

– Сука, хочешь по-плохому? – рычит, расстёгивая ширинку, напротив которой находится моё лицо. – Сейчас устроим. – Подхватывает резинку боксеров, собираясь оголить член. – Я тебя научу подчиняться…

Спасительный стук в дверь останавливает мужчину. Отпускает меня, и, не удосужившись застегнуть штаны, тащится на выход. Исчезает в коридоре, но возвращается через минуту, недовольно кривится, застёгивая рубашку. Что бы ни случилось, я благодарна любому обстоятельству, отстрочившему издевательства над моим телом.

– Я скоро вернусь, – заботливо оповещает, а мысленно взываю к вселенной, чтобы Лёня сгинул в неизвестности, рассыпавшись на мелкие песчинки.

Как только за ним закрывается дверь, сползаю по стене, получив передышку. Слышу, как он отдаёт приказ охраннику оставаться у двери. Бежать… Куда? Подхожу к окну, осматривая территорию, где расхаживают крепкие парни с оружием. Замечаю машину, остановившуюся у ворот, и на секунду выхватываю профиль Гриши на водительском сиденье, но видение исчезает, как только автомобиль въезжает на территорию. Сердце пропускает удар в надежде, что мне не показалось, но следующие полчаса ничего не происходит.

Несколько выстрелов разрывают тишину, а затем слышу топот ног охранника, которому приказали меня караулить. Что-то происходит, и причиной тому стал человек, в котором я увидела Гришу. Осторожно подхожу к двери, приоткрыв, осматриваю коридор, а когда собираюсь рвануть вниз по лестнице, чья-то сильная рука блокирует движение.

– А я за тобой, – Лёня появляется из ниоткуда, – там муженёк твой приехал.